36

Мама мне после возвращения ни слова не говорит. Провожает в комнату осуждающим взглядом и на этом все.

* * *

- А на свой день рождения, что планируешь? - задаю этот вопрос осторожно.

Убеждаю себя, что пойму, если Даня захочет гулять с друзьями. В конце концов, уже месяц мы едва ли не каждую ночь проводим вместе. И остановить меня не под силу даже маме, как бы резко та не осуждала. Мне плохо от ее демонстративной холодности и укоризненных взглядов, но вместе с тем я понимаю, что это последние месяцы какой-никакой свободы. И как бы меня не рвало на частички муками совести, отказаться от Милохина я все еще не готова. Хочется побыть счастливой хоть немного. Насколько это возможно.

- Ничего не планирую, - отвечает Даня приглушенно, щекоча при этом мой затылок сначала дыханием, а после и тактильными ласками. Целует неторопливо и очень нежно. По коже сбегают мурашки. - Но, парни по-любому что-то замутят, - смеется, как всегда, легко, запуская по моему телу еще больше горячих волн.

Чувствуя, как я вздрагиваю, крепче сжимает кольцо из своих рук под моей грудью. Она от этих действий практически выпрыгивает из выреза свитера. Мне становится очень жарко. Милохину, очевидно, тоже. Он двигается по дивану дальше. Откидывается, вынуждая меня практически лечь сверху. Кожа дивана издает скрип, а сам Даня натужный вздох. В ягодицы мне вжимается его каменная твердость.

У меня еще не закончились месячные. Он это знает, как и то, что я не разденусь и не позволю к себе прикоснуться. В первый день цикла у нас произошел серьезный и жутко неловкий разговор, из которого я узнала, что Милохина не отталкивает кровь, а он, что для меня ласки в подобном состоянии недопустимы. Мы даже поспорили, но по итогу пришли к мирному заключению - ждать, пока нам обоим не будет комфортно.

- Надо быть готовым к какому-то неожиданному кипишу, - шепчет Даня затянуто. Не раз улавливала у него эти интонации на пике возбуждения. Я с трудом вспоминаю, о чем мы ведем разговор, потому что сама вопреки природе подаюсь этому сексуальному желанию. - Ты же пойдешь со мной в случае чего? Хочу, чтобы ты была со мной. Моя.

- М-м-м… С тобой? На праздник? Мне бы очень хотелось… Но я не могу пока обещать… Надо подумать, Дань, - стараюсь быть честной, чтобы потом не расстраивать.

- Я все равно буду очень… - выговаривает с придыханием, - …очень надеяться…

Вся ночь, как и три предыдущие, проходят в атмосфере нежности и, как бы это не было удивительно, особой страстности. Милохин оговоренных правил не нарушает, но при этом, проявляя характерную настойчивость, во время поцелуев как-то очень страстно и крайне чувственно сжимает через свитер мою грудь, а несколько раз и там… через юбку, колготки и белье. Это вызывает у меня сильное смущение и вместе с тем распаляет до предела.

Ради Милохина я все-таки выхожу далеко за пределы своего комфорта и считаю это едва ли не подвигом. Чтобы иметь возможность купить ему подарок, я решаюсь на поиски заработка. Всегда казалось, что мой уровень владения графическими программами для подобного еще недостаточно высок. Но ничего иного я не умею. Поэтому нахожу актуальные предложения и с дико колотящимся сердцем отправляю встречные с прикрепленными иллюстрациями. К моему удивлению, заказчик соглашается на сотрудничество, и я с большим азартом принимаюсь за выполнение технического задания.

Маме, не раз заставшей меня за работой, конечно же, говорю, что это для учебы.

- Это ведь срамота, - фыркает она.

- Почему срамота? - возмущаюсь я в ответ. В последнее время и на меньшее реагирую остро. Ничего не могу с собой поделать. Иногда кажется, что сама мама вызывает неприятие. Хотя я, естественно, не даю этим мыслям развиваться. Гоню их прочь. - Это обложка к художественной книге. Триллер.

Не уточняю, что с элементами эротики.

- Угу, - выдает мама. - А еще позиционируют себя высшим учебным заведением! И что за автор? - присматривается к фамилии. - Такого точно никто не знает.

- Естественно, не знает. Имя вымышлено, - вру я, не собираясь рассказывать, что существует что-то такое, как сетевая литература.

Вот Сонечке объяснять нужды нет. Она и автора знает, и книжки почитывает.

- Эти книги платные, - замечаю однажды. - Как же ты читаешь?

Сестра имеет совесть покраснеть.

- Раз в месяц, когда я плачу с папиной карты по семейным счетам, закидываю небольшую сумму себе на электронный кошелек, - шокирует признанием.

- Это же воровство! - взрываюсь я. - Папа тебе доверяет, а ты…

- Он ничего не понимает! И никогда не узнает.

- Да неважно, узнает ли! Это грех! Красть! Да еще и у своих, - шиплю в ужасе.

- Ну не учи хоть ты меня, - психует Сонечка. И быстро соображает защищаться: - Если бы у нас была нормальная семья, они бы сами давали нам деньги на какие-то личные расходы! К тому же это книги! В книгах нет ничего плохого.

- Да неважно, на что ты тратишь! Разве ты не понимаешь, о чем я?!

- Понимаю! Сорри, они сами не оставили мне выбора.

- Ты неправа, Сонь.

- А ты права? Ты тоже не святая, Юль! И, как говорится, слава Богу! Потому что не это самое страшное!

Я, безусловно, теряюсь. Но быстро прихожу в себя, чтобы выдохнуть:

- Что же?

Сонечка сердито разводит руками.

- Запрещать своему ребенку жить! Внушать ему какие-то страхи! И выдавать насильно по собственной выгоде замуж!

- Прекрати! - выкрикиваю, чтобы ее остановить.

Но сама ведь понимаю, что права она. Понимаю, но сделать ничего не могу. На поднятый мной хай прибегают девочки, и спор приходится свернуть. А позже мне к нему не хочется возвращаться. Ну не закладывать же Сонечку перед родителями. Тем более, что на мне самой немало вины висит.

- Когда ты это прекратишь? - ругается мама, стоит нам остаться наедине.

Не знает, что Соня относительно моих вылазок в курсе. Все еще надеется, что этот позор удастся сохранить в секрете.

- Не волнуйся. Я все контролирую, - неизменно заверяю я с каким-то обмораживающим хладнокровием. - Ничего плохого мы не делаем. Просто проводим вместе время. Перед свадьбой я… Я сверну эту дружбу.

- В голову не лезет то, что ты творишь! - негодует мама. - Я спать не могу. Всю ночь, что тебя нет, успокоительное пью! Сердце стало прихватывать.

Я молчу. Просто не знаю, что сказать. Совестно, конечно. И все же от Милохина я отказаться не могу.

Выполнив несколько проектов, собираю нужную сумму на подарок. А вот на красивое платье мне не хватает. Я расстраиваюсь. Соня это замечает и, как всегда, приходит на помощь.

- Я договорилась с одной девчонкой, - тарахтит она накануне дня рождения. - Она работает в «Олимпии». Выберем там тебе платье и пальто!

- Угу, - буркаю я. - И на что интересно?

- Абсолютно бесплатно!

- Это как?

- Покрасуешься перед своим Милохиным, аккуратно постираем и вернем! - восклицает Сонечка воодушевленно. - Лена все бирки на место пришпандерит и все! Никто ниче не заметит.

В иной ситуации я бы, определенно, отказалась. Не люблю авантюры. Но в тот день мне так хотелось быть красивой… Так хотелось пойти с ним на праздник… Вот я в очередной раз и поступилась своими принципами.

Мы с Соней выбираем самое лучшее платье. Черное. Кажется, Милохину нравится этот цвет, а я в нем чувствую себя смелее. Возможно, потому что до этого ничего в таких цветах не носила.

Лиф платья украшен камнями. Декольте достаточно откровенное, но смотрится красиво. Половина спины остается голой. Подол заканчивается выше середины бедра - с ботильонами на каблуке, которые нам одолжила вторая подружка Сони, да под темным капроном вид моих ног поразил даже меня.

Кроме того, девчонки вызываются сделать мне макияж и укладку. К концу соборов я себя едва узнаю.

- Боже, Юля, какая ты красивая! - восхищается Сонечка, пока я пытаюсь поверить, что в зеркале напротив мое отражение. - Милохин будет сражен!

С робкой улыбкой веду ладонями по бедрам. Любуюсь плавными и сексуальными изгибами своего тела. Этот наряд создает иллюзию идеальности. Иначе не знаю, как судить. Кажется, лучше я попросту не могла бы быть.

Хорошо, что не нужно возвращаться домой. Даня подъезжает за мной к общежитиям, где Сонины подруги помогали мне собраться. Не придется шокировать маму. Подозреваю, что такой вид добил бы ее окончательно.

И да, Милохин оценивает. Смотрит на меня такими влюбленными и голодными глазами, что я задыхаюсь. Забываю, что должна его поздравить. Он целует, я улетаю. И плевать, что на улице, что кто-то может увидеть, что осудят… Мир вокруг нас кружится. С сумасшедшей скоростью закручивается в какой-то горячий вихорь всепоглощающего восторга.

Нас кружит и кружит. Салюты взрываются. Земля из-под ног уходит.

Мы высоко. Мы так высоко… Пиковая точка счастья.

- У меня для тебя подарок, - шепчу гораздо позже, не прекращая трепетать под его взглядами.

На улице мороз, а мне жарко. Пылают не только щеки, но и все тело. А я не могу перестать улыбаться. Поднимая красочный пакет, вручаю его Дане.

- С днем рождения!

Вот после этого начинаю волноваться. Вдруг не понравится?

Он открывает. Мое дыхание обрывается.

Боже, ну и глупость я придумала! Как забрать назад?! Такая ерунда для него!

- Что это? - выдыхает Даня. Улыбка сходит с его лица. Меня начинает колотить. Дергаю пакет на себя. Он, одаряя странным взглядом, тянет обратно. Со звоном извлекает подвеску из пакета. - Ты сама сделала? - спрашивает глухо.

Мои щеки уже огнем горят.

- Да…

Ни в глаза ему, ни на свой подарок смотреть не могу. Еще утром он мне нравился, а сейчас кажется убогим и уродливым.

- Все эти штуки что-то значат, верно? - слышу, как перебирает каждую деталь, которую я вплела на разной длине цепочки в подвеску, которую хотела видеть под зеркалом заднего вида в его машине. - Сердце, крест, звезда, слон… Почему слон?

- Потом… - выдавливаю с трудом. - Там много амулетов… Я тебе когда-нибудь каждый раскрою… Не сейчас, пожалуйста… - решаюсь поднять взгляд. Глаза в глаза. - Тебе не нравится? - шепчу, едва дыша.

- Ты шутишь? - реагирует незамедлительно. - Конечно же, нравится! Мало того, что выглядит круто… Ты же вложила во все это смысл… Дикарка, - выдыхая, улыбается. Пока прижимается лбом к моему лбу, с трудом ловлю необходимый кислород. - Для меня еще никто ничего своими руками не делал. Это невероятно приятно! Я повешу в тачке и буду ждать, когда ты ответишь за каждую вложенную деталь.

- Правда? Обещаешь? - задыхаюсь уже от радости.

- Конечно же, обещаю. Спасибо, маленькая… Спасибо… - прижимаясь к моим губам, окончательно кислорода лишает.

Но мне он и не нужен. Я им наполняюсь. А еще создается странное ощущение, что сердце, раздуваясь от эмоций, какой-то личный источник питания производит. В груди, в районе легких, аж потрескивает.

Все крепче к Милохину прижимаюсь. И вот вроде бы вспыхнувший пожар должен быть погашен… Но нет же, разгорается еще ярче. Охватывает нас обоих.

Наверное, если бы не находились на улице, и вовсе обо всем забыли. А так ветер все же в какой-то момент отрезвляет. Разъединяясь, облизываем губы и ежимся.

- Катим?

Волнуюсь. Впервые ведь предстану перед его друзьями и остальными без маски. Но по большей части и это волнение приятно.

- Да, - выдыхаю доверчиво. - Катим, Милохин, - повторяя за ним, смеюсь.

И он смеется.

Господи, как он смеется…

* * *

Когда мы подъезжаем к дому Фильфиневича, первое, что меня поражает – тишина. Милохин, встречая мой удивленный взгляд, лишь ухмыляется. Закрыв машину, берет меня за руку и ведет к главному входу. Он, в отличие от меня, безусловно не испытывает ни грамма волнения. Я же стараюсь не выдавать дрожь, что незамедлительно охватывает тело.

Я должна пойти с ним… Я с ним… Все будет нормально…

Отмечаю, что здесь не только тихо, но и значительно чище, чем тогда в сентябре, когда мне пришлось появиться, чтобы забрать Соню. Огромный ухоженный двор. Никакого разврата и беспредела.

Милохин входит без стука. Просто открывает дверь и втягивает заколебавшуюся было меня в полумрак чужого дома.

Хлопок. Мощный выброс адреналина.

Учащающееся сердцебиение. Срывающееся поверхностное дыхание. Озноб. Жар.

Судорожно сжимаю крепкую и теплую ладонь Милохина. Напоминаю себе, что с ним в безопасности.

Едва мне удается выровнять все внутренние маркеры, как резко вспыхивает свет и разражается хор оглушающих голосов.

- С Днем Рождения!!!

Моргаю, чтобы привыкнуть и как-то оттянуть столкновение с новой для себя реальностью. Громко, но незаметно в общей какофонии шума, вдыхаю. Вновь стискиваю ладонь смеющегося рядом со мной Милохина. И, наконец, смотрю на веселое сборище молодежи.

Меня в этот момент будто расстреливают. Вот так вот - толпой, прицельно и равнодушно. Фигурально, конечно. Взглядами. Неприкрытым любопытством и откровенным изумлением.

Немая пауза. Мой натужный вдох.

- Гуляем! - горланит Даня таким заряженным тоном, даже меня перетряхивает.

Трескучий разрыв напряжения. И помещение снова заполняется шумом - крики, гремящая музыка, смех.

Внимание молодежи постепенно рассеивается. Больше не ловлю на себе чересчур пристальных взглядов. А все равно расслабиться не могу.

- Даня, пьем же? Давай, а то кипит, - выдает Амир.

- Одну, - соглашается Даня.

Внутри меня мелькает беспокойство. Но, я достаточно быстро его подавляю. Это день рождение. От одной стопки ничего ему не будет.

Все происходящее мной лично воспринимается какими-то рывками. Кажется, что с бликами стробоскопа тухнет и мое сознание. Я полпути до барной стойки упускаю.

- Ты что-то будешь? - выдыхает Милохин уже после рюмки. Обдавая парами алкоголя, обхватывает меня вокруг талии руками и прижимается так плотно, что мне на пике волнения и под ожившим вниманием его друзей становится жутко некомфортно. - Тут, конечно, не парадайз. Но Егор колотит удобоваримые коктейли. Без алкоголя.

Я нерешительно пожимаю плечами, а Кораблин вдруг с какой-то неприязнью выдвигает:

- Без алкоголя не получится.

- В смысле? - выдает Даня не менее резко. - Ты же моим систерз бодяжил.

- Так-то систерз… - бросает как-то неопределенно. Я замираю, когда между парнями происходит выразительно агрессивный обмен взглядами. - Ладно, - сдается в какой-то момент Кораблин. – Сейчас намучу.

Едва он отворачивается, тянусь к Милохину.

- Я ему не нравлюсь? - шепчу огорчено.

- Ерунда, - отмахивается Даня. Заламывает мне руки за спину, весьма страстно наступает. Чувствую его каждой клеточкой своего дрожащего тела. - Как ты можешь кому-то не нравиться? Ты чудесная.

Счастлива, что он так считаешь, однако, некого напряжения это не уменьшает. И все же заставляю себя рассмеяться, когда Милохин начинает двигаться под музыку, раскачивая при этом и меня. Наткнувшись взглядом на рассекающего в центре зала, словно рок-звезда, Володю, хохочу уже вполне искренне.

- Да, Вова у нас не только топ-модель, но и танцор диско, - смеется вместе со мной Милохин.

- А у него есть девушка?

- Зачем ему девушка, если он сам от себя прется. Уверен, что он и дрочит-то не на порно, а тупо перед зеркалом.

- Боже, Даня! - выпаливаю и задыхаюсь.

Милохин в свою очередь игриво вскидывает брови и продолжает смеяться.

- Прости. Суровая правда.

- Да уж…

- Коктейль готов, - бросает сухо Милохин и, не глядя на нас, уходит куда-то в толпу.

- Спасибо, - шепчу ему в спину, хоть и понимаю, что не слышит. Для себя. - И все же он меня не любит…

- Глупости, - выдыхает Даня. С неизменной улыбкой подталкивает к стойке, на которой стоит запотевший высокий стакан с зеленой жидкостью. - Давай, освежишься, и пойдем танцевать.

Я, конечно, иллюзий не питаю. Понимаю, что Егор ради меня не стал сильно утруждаться. Но… Едва сдерживаю гримасу отвращения, таким противным оказывается наколоченное им пойло.

- Как? Нормально? - как всегда, заботливо интересуется Даня.

Я не хочу, чтобы он из-за меня ссорился с другом. Встречаясь неожиданно с Кораблиным взглядами, мягко улыбаюсь.

- Свежо. Вкусно. Ароматно.

Смотрю на Милохина. Он заметно расслабляется.

- Ну, вот и хорошо, - заключает, подмигивая.

- А где твой друг Бабич? И его Аня? - спрашиваю, пока делаю второй и сразу же третий глотки.

- У них свое сафари.

- В смысле?

- Тяжелый период, - вздыхает Даня как-то грустно. - Проблемы в семье. Отец против их отношений.

- Из-за того, что они сводные?

- Нет, из-за того, что он сволочь, - высекает необычайно сердито.

- Кто? - теряюсь я. - Артур?

- Его отец.

Я не нахожусь с тем, как должна на это реагировать. Обсуждать чьих-то родителей для меня по факту недопустимо. Поэтому решаю не зацикливаться на этом сообщении.

- И что они теперь делают?

- Встречаются тайком, - выдает Даня, уже спокойнее глядя мне в глаза. - Почти как мы.

- М-м-м… Понятно, -,совершаю очередной глоток только, чтобы как-то занять себя. - Ладно… Хватит… - отставляю полупустой стакан на барную стойку. - Я готова.

- Тогда пошли.

Милохин просто улыбается, а у меня вдруг голова кругом идет. Смеюсь, когда выводит на импровизированный танцпол.

- Я люблю тебя, - шепчет, прежде чем с какой-то особой чувственностью привлечь к себе.

Меня разят все те ощущения, которые я чаще всего испытываю, когда мы остаемся голые. Не знаю, почему сейчас так реагирую. Сердце гулко бьется в груди. Кровь синхронными толчками распирает вены и в определенных точках дико частит пульсом. Жарко враз становится. И вместе с тем холодно. А моментами и вовсе пробивает тело слабыми, но трескучими волнами тока.

Поднимая голову, смотрю на Даню. Его губы, улыбка, глаза… Мне неожиданно начинает нравиться музыка. Она энергичная, но не бесовская. Позволяет плавно двигаться, ощущать тепло и силу Милохина, ловить от него чувственные импульсы.

- Мне так хорошо… - шепчу ему на ухо.

Рискуя, целую. И от этого риска еще сильнее распаляюсь. Он подставляется. Порывисто сжимает. На затяжное мгновение замирает. И тут же продолжает движения. Стискивая и раскручивая с такой скоростью, что у меня уже не просто в голове плывет, а в районе солнечного сплетения происходят какие-то колебания. Это удивительное удовольствие бурным щекотным вихрем взмывает вверх по груди и вызывает у меня восторженный смех.

- Кружи, -  прошу, когда подхватывает на руки. - Кружи еще!

И он кружит.

Меня охватывает такая эйфория, словами не описать! О том, что в этом зале находится кто-то кроме нас, я не забываю. Но мне становится настолько все равно… Настолько, как не было никогда прежде. Даже с маской я не ощущала себя такой свободной. Сейчас же плещется во мне это потрясающее чувство. Пузырится и взрывается.

Сейчас все так, словно и эта музыка, и этот мир только для нас.

Едва Милохин притормаживает, чтобы восстановить равновесие, наклоняюсь к нему и, обхватывая ладонями лицо, прижимаюсь губами к его губам. Все чувства, что сейчас всколыхнуло и сумасшедшим толчком выбросило наружу, в этот поцелуй вкладываю.

Нежный и невероятно страстный контакт. В каждом движении безграничная любовь и кипучая страсть. Настолько много этих чувств внутри нас, что при выбросе и соединении случается аномальная химическая реакция. Нас разрывает. На мелкие, но такие живые, мощные, пульсирующие и горящие частички, что каждая могла бы существовать отдельно. А они еще и держатся в массе. Непрерывно сталкиваются, трещат и электризуются.