28

Шумно выдыхаю и замираю.

Перехватываю взгляд Даню - током прошивает. Он так смотрит, что никаких ни слов, ни ласк не надо - я ощущаю его желание. Особенно, когда Милохин стопорится в районе моего лобка. Так мощно вздыхает, что плечи поднимаются и грудь раздувается.

Мое сердце срывается. Развивает такую скорость, что кажется, на ходу вырабатывает электричество. Наматывает максимум, пока не вспыхивает ярким пламенем.

- Можешь, пожалуйста, лечь на кровать… - хрипит он очень низко.

Я не знаю, вопрос это или просьба. Однако, киваю и иду. Ложусь и цепенею. Ненадолго. Потому что, стоит поймать темный взгляд, который в буквальном смысле касается моей раскрывшейся плоти, меня начинает трясти.

Это Даня… Все будет хорошо… Он никогда меня не обидит…

- Замри, - приказывает внушительно, когда я все же порываюсь свести бедра и закрыться.

И я замираю.

Сознание захватывает понимание, что я сама не знаю, как именно выгляжу там… Это кажется странным и очень интимным. Никто никогда, включая меня саму, меня там не разглядывал.

Только Милохин получается… Только он…

Что он там видит?

Я не шевелюсь, пока Даня не накрывает меня собой. Тогда вздрагиваю. Встречаемся взглядами, и уже непрерывной дрожью расхожусь.

- Не бойся, - шепчет успокаивающе Даня.

Я и не боюсь. Те чувства, что поражают мой организм, гораздо сильнее любого страха. По большей части они приятные… Боже, настолько приятные, что даже вообразить невозможно. Испытывают мое тело на крепость, как фортецию. Я сражаюсь чисто инстинктивно, но очень быстро осознаю, что готова сдаться.

- Я люблю тебя… - выдыхает Милохин тяжело и припадает к моему рту.

Сливаемся в обоюдном удовольствии. Множим это наслаждение двусторонними ласками. Языками сплетаемся, трогаем друг друга руками. Мои ноги, как и все тело, продолжают дрожать, но расходятся шире и принимают Даню, когда он настойчиво проталкивает свои бедра.

Застываем одновременно, когда его твердость впаивается в мою плоть. И тогда я впервые чувствую, как колотит самого Милохина. Перекат чувственной дрожи столь сильный, что меня заодно сотрясает.

Он такой большой, горячий и твердый… Ощущается одуряюще приятно. Восхитительно. Чарующе. Волшебно. Как же будет, когда Даня войдет в меня? Сейчас представить более чудесные ощущения невозможно. Но, тем не менее, уже разъедает любопытство. Соблазн томительно пульсирует где-то внизу живота. Там как будто котелок с жидкостью закипает, опрокидывается и заливает всю полость. Сладко порхающие, нежные бабочки резко взметают вверх и разлетаются по всему моему телу.

Мы отмираем и продолжаем не просто целоваться… Пить друг друга, вкушать без стыда и каких-либо ограничений. Все смывает, остаются лишь безусловные инстинкты. Я вдруг осознаю, что задаю своему телу какое-то движение. Натуральным образом трусь о Милохина, в стремлении унять дикий зуд и невыносимое жжение в сосках.

Он стонет мне в рот и тут же смещается вниз. Прокладывая горячую дорожку из влажных и рваных поцелуев от моей шеи к груди, без предупреждения всасывает одну из воспаленных вершин.

Я выгибаюсь и громко стону, буквально умоляя о большем. Вся горю и трясусь. Живу какими-то инстинктами. И сейчас мне это кажется самым важным, крайне естественным и запредельно необходимым.

Когда Даня скользит ладонью по внутренней поверхности бедра, даже не пытаюсь его остановить. Напротив… В предвкушении этого зажмуриваюсь и на мгновение замираю. Едва он прикасается, за моими закрытыми веками, словно тысячи разноцветных лампочек зажигается. Тело пульсирует ритмичной дрожью. Изо рта вылетают гортанные и удивительно страстные звуки.

- Ты такая мокрая… Дикарка… Бля… Ох, бля… - бормочет Даня, не прекращая в промежутках терзать мою грудь. Я киваю. Кому и зачем? Не соображаю. А потом и вовсе… Тело пронизывает резкой и размашистой, словно огненная стрела, молнией, когда Милохин заявляет: - Я хочу тебя попробовать…

Еще до того, как спускается лицом мне между ног, понимаю, о чем говорит. Не знаю, каким образом догадываюсь, ведь я о подобном и слышала-то только мельком. А сейчас… Прямо сейчас… Даня широко раздвигает мои бедра, толкает колени вверх и прижимается к моей влажной плоти ртом.

- Подожди… - удается с трудом прошептать.

Я приподнимаюсь на локтях. Он вскидывает голову.

Глаза в глаза.

Жар. Запахи. Учащенное дыхание.

Порок… Порок… Порок...

К черту!

Я другая.

- Я должна буду сделать тебе так же? - выдавливаю то, что в этот миг волнует.

Ответ в его глазах читаю. Они становятся буквально безумными.

«Сосет, наверное, хорошо…», - мозг взрывают давние воспоминания.

- Мне бы хотелось… - признается, как всегда, откровенно.

Конечно, ему бы хотелось. Вижу. И даже чувствую.

- Но, нет… Ты не будешь должна, - заверяет чуть глуше.

И я ему, безусловно, верю.

Затянуто шепчу:

- Хорошо… - и падаю обратно на спину.

В следующую секунду, с зарождающимся где-то очень далеко, в самой глубине души стоне, выгибаюсь…

На самом деле, когда Даня касается ошеломляюще чувствительной плоти языком, меня пронизывают такие сильные импульсы удовольствия, что я едва сознание не теряю. Выгибаюсь и на долгий миг цепенею. А потом… Мое тело трещит, как перезаряженная энергетическая единица.

Сорвавшиеся было стоны, быстро сменяются потрясающе громкими вскриками. Я сгребаю ладонями простыни и на самой высокой амплитуде, которую, оказывается, способно взять мое тело, рассыпаюсь острой дрожью.

Я не понимаю, что происходит… В режиме онлайн и нон-стоп узнаю, что человеческий организм напичкан таким огромным количеством нервных окончаний, которые отзываются и включаются в работу с безумной скоростью и потрясающей яркостью.

Я сама себя ослепляю, поражаю током, привожу к катастрофе… Никакие предохранители не активируются. Только физиологическая сирена бомбит - сердце. И то с перебоями. Рисуя нездоровую линию ритма.

Задыхаюсь вполне сознательно. Когда Даня вылизывает чувствительные лепестки моей сокровенной плоти, то и дело добирается до жаждущего внимания бутона и бьет его кончиком языка, нет никаких шансов, чтобы сохранять ровную частоту дыхания.

- М-м-м… - это самые тихие звуки, которые из меня выходят.

По большей части разрываю сгустившееся пространство стонами, криками и настоящими всхлипываниями. Я плачу? Плачу от удовольствия? Наверное… Не хватает сил для анализа.

Милохин лижет и лижет меня. Буквально стирает мою плоть - размашисто и жадно. То и дело присасывается губами. Кажется, что соков должно становится меньше. Но они только прибавляются. Периодически Даня размазывает их пальцами по моим бедрам. Более того, они стекают по моим ягодицам. Их слишком много. Мне должно быть стыдно. И мне стыдно. Но не настолько, чтобы я захотела это прекратить.

Желание Милохина, какой-то абсолютно животный голод, который он выказывает, заражает меня. Инфицирует, как неизвестный моему иммунитету вирус. Меня лихорадит. Жутко трясет. На коже обильно выступает испарина. Никогда я ничего подобного не испытывала и, честно говоря, даже не представляла, что подобные чувства в принципе возможны. Каждая миллисекунда происходящего шокирует. Лишь сейчас отчетливо понимаю шаблонную фразу «Грех сладок».

Ох, как же он сладок…

Никакие страшилки не заставят меня остановить Милохина.

«Я другая…», – напоминаю себе в который раз.

Совсем другая. Его.

Он не только языком и губами меня ласкает. Трогает ладонями. Иногда кажется, что беспорядочно и бесцельно. Но на самом деле даже сумасшедшая страсть не стирает его опытности. С определенным расчетом добавляет жара во всех самых чувствительных точках - грудь, соски, ягодицы, бедра… Слегка надавливает пальцем на сокровенный и священный вход в мое тело. В эти мгновения мне до клокочущей паники страшно, что он нарушит целость моей девственной плевы. И вместе с тем до безумного восторга кайфово. Обычно я не использую такие слова, но сейчас ни одно другое не выразит всей полноты моих ощущений.

И если меня когда-нибудь настигнет кара - пусть. Искупая свои сладкие грехи, я буду снова и снова грешить, только лишь вспоминая моего Милохина.

Я зависаю в бесконечности своего удовольствия. Теряю последнюю связь с реальностью. Мое тело буквально дробит наслаждением. Горит и дрожит оно, словно ничего более делать не способно. Хрипы и стоны скапливаются комом в горле. Я замираю. Напряженно звеню. Пока мое тело, наконец, не ломает сумасшедшим натиском наслаждения. Смывает высокой и бурлящей волной, выбивая из груди все скопившиеся звуки удовольствия. Они становятся громче, безумнее и ярче.

И вот тогда Даня, не переставая ласкать языком, скользит внутрь меня пальцем. Стонет вместе со мной, когда сокращающиеся стенки охватывают его тесной и жаркой пульсацией. Наверное, он бы хотел ощутить это своей твердостью. Представляет? И меня пленит эта мысль. Мечтаю о том же, пока тело не ослабевает.

Выпрямляется Милохин раньше меня. Пошатываясь, отступает. Осоловевшим взглядом наблюдаю за тем, как перемещается к изголовью. Поднимаюсь, осознавая, что я с головы до ног красная, как рак, и влажная, как мышь. Без разницы. Ползу к Дане. Встречая на мгновение взгляд, вздрагиваю. Такой он раскаленный, тысячи ватт напряжения выдает. Совершенно неожиданно низ моего живота вновь скручивает спазмом. Томным, сладким и вместе с тем болезненным.

Скользнув ладонями Дане за шею, осторожно прижимаюсь. Осторожно, потому что сама еще слишком остро реагирую на физический контакт между нашими телами. Милохин тоже вздрагивает. Чувствую разлетающихся по его гладкой и горячей коже мурашек.

– Дань…

Должно быть, в моем голосе слышно беспокойство. Он тут же спешит заверить:

- Все нормально.

Нормально… Не хорошо, как обычно… Ну я и сама вижу, что все не так прекрасно, как он пытается показать.

- Я… - снова начинаю и срываюсь.

- Я… - сипит в ответ Милохин. - Сейчас приду.

Отодвигает меня раньше, чем я осознаю, что он встает с кровати. Просунувшись по матрасу к краю, едва успеваю поймать за руку. Он оборачивается и застывает неподвижно, глядя на меня сверху вниз. Не сердито, но как-то очень выразительно стискивает челюсти. Сдерживается? Да, очевидно, что так.

- Сделай, как в прошлый раз… - предлагаю я, заливаясь новыми оттенками жара.

Странно, я только пару минут назад получила высшую степень удовольствия, но вот Даня смотрит, и внутри опять что-то назревает.

Он делает шаг, я опускаю взгляд и… его пенис оказывается практически перед моим лицом. Ближе к груди, конечно. Но все же… Я вдруг задыхаюсь от понимания того, какой он огромный.

- Тебе нравится моя «твердость»?

- Боже…

Милохин не улыбается, но я понимаю, что он меня дразнит. Да, я его рассматриваю. Сейчас более детально, чем в первый раз. Ракурс удачный. К тому же, Даня сжимает пенис у основания и, заставляя меня дернуться, оттягивает его на меня.

- Скажи, Дикарка… - хрипит он. - Этот уникальный, бля, термин… Прошепчи…

- М-м-м… - быстро облизываю губы. Даня крепче стискивает ствол и тяжело вздыхает. - Твердость? - это действительно шепот, едва различимый. - Нравится…

Глаза в глаза.

Ненадолго. Потому что долго выдерживать энергетический натиск Милохина я не в состоянии. И потом… Хочу его разглядывать. Ствол длинный, толстый, ровный и гладкий. Головка крупнее и ярче. Через небольшое узкое отверстие выступает крохотная прозрачная капля. Наверное, это его возбуждение. Я резко вдыхаю и снова нервно облизываю губы.

Милохин стонет и начинает двигать рукой.

- Боже… - даже не осознаю, что выдаю это вслух.

- Посмотри на меня, Юль, - требует приглушенно. И едва я повинуюсь, зачем-то предупреждает: - Я быстро.

Сразу же опускаю взгляд. Фокусируюсь на действиях Дани. Я отлично помню, какая горячая и приятная его твердость на ощупь. Но сама прикасаться не решаюсь. Он не просит, и я боюсь помешать. Завороженно наблюдаю за движениями. Обещаю себе, что когда-нибудь, тем же путем сама ему доставлю удовольствие.

Все реже вспоминаю о необходимости дышать. Во рту сначала становится чересчур сухо, а потом, наоборот, как-то слишком влажно. И я не успеваю сглатывать слюну. Сейчас этот рефлекс ощущается крайне затруднительным. Я будто давлюсь. Но не кашляю. Только горячо выдыхаю. Наполняясь запахом Милохина, дрожу и вибрирую. Незаметно подаюсь ближе. Пока движения Дани не становятся отрывистее и резче. Тогда, распахивая губы и расширяя глаза, инстинктивно замираю.

Хриплый и сильный стон Милохина прорезает пространство раньше, чем из узкого отверстия в его головке выплескивается семя. Оно выглядит белым и густым, а ощущается на коже моей груди жгучим и вязким. Прожигает мою плоть насквозь. Запускает какие-то новые импульсы. Я вздрагиваю и вся сжимаюсь, а оно все продолжает извергаться. Проливается и на ладонь Дани, которой он собственно и доводит себя до пика.

- Боже…

Сглатываю, когда Милохин выпускает пенис и неожиданно прикасается двумя пальцами этой же руки к моим губам. Надавливая на мягкую плоть, вынуждает открыть рот. Если бы я в тот момент хоть что-нибудь соображала, скорее всего, отпрянула бы от него. Но мой мозг будто вышибло. Оставалась лишь покорность, сконфуженность и желание ему угодить.