22

Милохин вскидывает брови, распахивает улыбающийся рот и замирает. Такой откровенный восторг выдаёт, что даже забавно. И это заставляет меня заливистее хихикать.

Наконец, он тоже смеётся. Обнимая меня, привлекает к себе и прижимается лицом.

- Я тебя обожаю. - признается, как всегда, свободно и искренне.

Ещё несколько минут поглощённые друг другом сидим, пока Горяинов не суётся к Милохину с какими-то вопросами по машинам. Я в них ничего не понимаю, поэтому не пытаюсь улавливать информацию. Потягиваю коктейль и наблюдаю за людьми. Честно признаться, ничего подобного даже в телевизоре не видела, что, конечно же, неудивительно, учитывая то, какие программы и фильмы разрешают нам с сёстрами смотреть.

Парни и девушки моего возраста ведут себя раскрепощённо. Танцуют, смеются, эмоционально разговаривают, обнимаются и целуются. Несмотря на все установки, ничего ужасного я в этом не вижу.

- Юля, - как будто нараспев зовёт Кораблин, и мне приходится перевести на него взгляд. Он мне в лицо не смотрит. Изучает грудь, гад. Едва сдерживаюсь, чтобы не повести себя, как дикарка, и не прикрыться руками. На мгновение поддаюсь слабости и молюсь о том, чтобы просто провалиться сквозь землю. Но это ведь не выход.. - А ты где учишься, малыш? У нас или в большом городе?

- В большом. - отвечает за меня Милохин.

Я лишь киваю, подтверждая эту ложь.

- Понятно тогда, почему я не могу узнать тебя. Крутой костюм, кстати. Соточка.

На это не знаю, как реагировать. Даня отзывается хохотом, только поэтому улыбаюсь.

- Егор, сказал, отвали. На хрен к ней клеиться, придурок.

- А я чё, клеился? - строит оскорблённый вид. - Прям ничего сказать нельзя. Задрали.

- Лучше молчи, ага. - говорит Милохин. - Ты без слюней не умеешь. - снова смеётся.

- Да пошел ты. - беззлобно отваливает Кораблин и сам ржёт. - Пойду найду себе какую-нибудь покорную цыпу. - бубнит, прежде чем подняться. - Буду её всю ночь вертеть и жарить.

Я невольно вспоминаю те глупости, что они выдавали о девчонках на вечеринке у Володи и краснею. Хорошо, что за маской не видно. Другие ведь реагируют спокойно.

- Не обращай внимание. - как будто извиняется за друга Даня. - Блядство - цель его жизни.

Мне жутко неловко, ведь тот ещё не ушёл. Тянется за сигаретой. Невозмутимо вскидывая бровь, подкуривает.

- Мистер Член, бля. - подключается к нападкам Амир.

Какой ужас!

Впрочем, Кораблин и на это не обижается.

- Мистер, Большой член. - важно поправляет он. - Смотрите внимательно и, мать вашу, завидуйте, как самочки слетаются на меня, словно на мёд.

Я загораюсь. Остальные заражаются хохотом.

- Не давай облизывать. - Выкрикивает Горяинов. - мёд имеет свойство заканчиваться.

Боже...

- У меня безлимитный запас. - выдаёт с ухмылкой Егор и, наконец, уходит.

Я вздыхаю и понимаю, что не могу поднять взгляд. Не в силах даже на Даню посмотреть. Слишком сильный дискомфорт испытываю. Меня будто в очень тесную парилку запихнули, и до предела накалили это крохотное помещение.

- Извини. - выдыхает мне на ухо Милохин. - Тебе придётся привыкать к подобным разговором. Они козлы, знаю. Да и я тоже. Увы, такая современная реальность. Тебе стрёмно только потому, что до этого не сталкивалась. Прости, что вынуждаю прозревать. Это неизбежно. Ты же не планируешь всю жизнь дома просидеть?

Вот это тихо говорит. Уверена, что другие не слышат. Да и не обращают они на нас внимания - я всё таки решаюсь проверить. Заняты чем-то своим. Поднимаю взгляд к лицу Дани. В очередной раз радуюсь, что маска скрывает все свидетельства моего смущения. Надоело выглядеть в глазах Дани дикаркой. Я же понимаю, что ему это рано или поздно надоест. Он прав: нужно как-то привыкать и раскрепощаться.

- Конечно, не планирую.

«Только если ты в этом доме будешь со мной.» - хочется добавить.

Весит на языке. Вертится. Зудит. Но я всё же не решаюсь.

- Знаешь, в чем ещё один плюс этой вылазки? - возбуждает моё любопытство этим вопросом. Заглядывая в глаза, с нетерпением жду последующего пояснения. - Сегодня все поймут, что я занят.

И эта информация делает меня очень счастливой. Я даже смеюсь прежде, чем пошутить:

- Не придётся отбиваться от фанаток?

Может, это и ерунда, но мне нравятся и игривые интонации, которые удаётся выдать, и сам вопрос.

- Типа того. - Со смехом отзывается Милохин. - Пойдём потанцуем. Хочу тебя перед всеми засветить.

- Что? - испуганно выдыхаю я, в то время, как Даня уже выпихивает меня из-за стола. Обнимая со спины, как он любит, заставляет двигаться вместе с ним в заданном им же направлении. - Господи... Я не умею...

- Я тебя научу. - шепчет с каким-то двойным смыслом.

Моё тело реагирует раньше, чем сознание - разлетаются мурашки, ускоряется сердцебиение, сбивается дыхание.

Боже мой...

- Я тебя всему научу, Юля.

- М-м-м...

- Скажи, что согласна. - вроде как просит, но в то же время такую страстную потребность выдает, что голос звучит требовательно.

Содрогаюсь, когда пресловутых мурашек становится слишком много. Инстинктивно ерзаю и трусь о сильно тело Дани. Ищу опору и поддержку. Чувствую её. Поэтому выговариваю, будто в пучину с головой бросаюсь:

- Согласна.

- Всё, дыши. - шепчет мне в ухо Милохин, прикусывает его и смеётся. Из-за грохочущей вокруг нас музыки слабо слышу, но очень хорошо ощущаю влажные и горячие вибрации его собственного дыхания. - Мы уже танцуем. Всё, Дикарка, всё. Дыши.

Как дышать, если он так откровенно прижимает? Ладони с какой-то поразительной интимностью давят на поясницу. Пальцы трогают, щупают, выражают больше, чем я могла себе позволить... Даня возбуждён. Он что, постоянно возбужден? Как ни обнимает, постоянно чувствую его мужскую плоть. Твёрдую, будто кость. И отличительно горячую. Ясно понимаю лишь то, что я, как заметил когда-то Милохин, становлюсь мокрой. Прямо сейчас. Осознаю, из-за чего это происходит, Даня не оставил мне возможности сомневаться.

Не могу остановить. Чувствую его и внутри всё качается. Да так, словно в шторм. Хлещет, щекочет, колет, жжется и зудит. И самое интересное, что я не хочу, чтоб это всё заканчивалось.

Дыхание, конечно, возобновляется. Больше инстинктивно,  когда организм уже протестует против кислородного голодания. Но даже после этого голова не перестает кружиться. Возможно, потому что мы с Милохиным вращаемся... А может, виной тому мои эмоции? Я ведь только от одного его запаха с ума схожу. Не просто привыкаю... Кажется, я стремительно вхожу во вкус.

Мои чувства усиливаются. Моя жажда растёт. Моя потребность становится всепоглощающей.

- Юля... - Выдыхает Даня. Не зовёт, нет. Этим хриплым стоном будто дополнительно ласкает. А дальше вход идут руки - скользят по спине, губы - прихватывают шею, целуют, втягивают кожу. - моя сладкая, Дикарка.

Я уже не слышу музыку. Она мне не мешает. Я будто исключительно на Милохина настроена. Сама его обнимаю. Глажу затылок, шею...  Всё крепче прижимаюсь.

- Блядь... - хрипит Даня. Столь же тяжёлым тоном добавляет: - Я люблю тебя... Юля... - трётся щекой о мою щёку и шумно втягивает воздух. - Я хочу тебя... Всю тебя хочу... Знаешь как накрывает?... Сам в шоке. Полный финиш.

Как я могу обижаться на подобные признания? Они меня смущают, конечно. Но одновременно и будоражат. Разогревают кровь до таких температур, о которых я раньше не подозревала. Меня будто жарит изнутри. Кожу жжет неистово. Кажется, я плавлюсь.

Чтобы хоть как-то успокоить сердце, кладу голову Милохину на грудь и, прикрывая веки, делаю глубокий вдох. Расслабляюсь, потому что, несмотря на бурю, всё ещё шокирующих эмоций, которые он у меня вызывает, доверяю ему. Главную роль играет даже не то, что он говорит, а то, что я чувствую. И он меня чувствует. Понимает. Тормозит все мои действия. Обнимает нежно-нежно, словно баюкает в этом странном для меня танце. И грохочущая музыка не способна разрушить наше единение.

- Тебе, должно быть, со мной очень скучно... - шепчу я многим позже.

В глаза Дане ещё не смотрю. Просто выдыхаю свои страхи ему на ухо и припадаю губами к шее.

- Почему ты так думаешь? - спрашивает как-то настороженно.

Чуть ли не обижен на меня... Или я додумываю. Взгляд ведь поднять не решаюсь.

- Ты весёлый, компанейский, свободный. - последнее с особым восхищением выговариваю. - А я... Я только слушаю тебя и не знаю, что говорить.

- Ты стеснительная. И, по чесноку, меня от этого капитально прёт.

Только он это произносит, я вспыхиваю. Вся горю. Но заставляю себя продолжать диалог.

- Не только поэтому молчу... Чаще всего, я правда не знаю, как реагировать. Просто не знаю.

- Ну и что? - всё так же легко отзывается Даня, в то время, как мне кажется, что Вселенная летит в бездну. - Мне не скучно, не выдумывай, окей? Я тащусь от тебя. - говорит быстрее и жарче. Искренне и сокрушающе. - Я готов сутками с тобой тусить. Если бы было возможно, каждую минуту, понимаешь?

Понимаю. И верю. С огромным облегчением выдыхаю. Приподнявшись на носочки, тянусь к нему, чтобы с каким-то безумным порывом выразить все свои эмоции. Хотя бы так, раз сказать не могу. Над мгновение задыхаюсь, когда Милохин поднимает над полом.

Контакт резко становится очень тесным и интенсивным.

Внутри меня что-то лопается и заливает грудь кипятком. Рвано выдыхаю, когда Даня откидывает голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Затяжные секунды. Только я, он, и огненные молнии между нами.  Все системы организма тормозят. А потом будто сигнализация включается. Они запускаются, но вместе с сиреной и противопожарными водяными струями. Воспламенение при этом всё равно случается. И всё живое во мне клинит, трещит и искрит.

Взгляд Милохина соскальзывает ниже. Я рассчитываю выдохнуть и восстановиться. Но... он смотрит на мои губы, и напряжение подскакивает до небес.

Не знаю, кто выступает инициатором, однако поцелуй случается. Страстный, голодный и необычайно откровенный. Потому что я какие-то барьеры роняю. Ослабляя присущее телу сопротивление. Впервые сливаемся без всяких страхов, зажатости и смущения с моей стороны. Полноценно.

Взлетаю, будто птица. Ощущаю себя совсем другим человеком. Бесконечно счастливой и такой же свободной, как Милохин.

Мы продолжаем целоваться. Уже неспешно, с наслаждением, крайне чувственно. И даже музыка меняется. В какой-то момент становится тягучей и романтической.

К тому моменту, как наши губы рассоединяются, кажется, что вкус Дани не только в моём рту остался, а пробивается даже в дыхании, парит в груди, теснится в сердце. Последнее вдруг ощущается таким маленьким. Не вмещает поизводимые мной эмоции. Натужно раздувается и горячо пульсирует - вот и вся его работа. Медленно, но верно - на износ.

Долго смотрит друг на друга, не замечая никого вокруг. Пока Милохин не выдвигает:

- Пойдем за стол, надо отдышаться.

Опуская меня на пол, берёт за руку и, как обычно, ведёт за собой. Но и за столом, в компании его друзей, мы по прежнему не отлипаем друг от друга. Даже Даня не в состоянии поддерживать общие разговоры. Смотрит на меня, непрерывно поглаживает бедро ладонью, иногда прижимается губами к моим губам.

- Ты как? - выдыхает в какой-то момент. - Может поедем уже?

Это звучит, как будто не по плану. Сколько мы здесь? Часа полтора? Может и меньше.

- А зачем мы приезжали? - смеюсь я. - Готовились столько... - указываю на свой костюм.

Милохин пожимает плечами и тоже смеется. На нём маски нет, я отлично вижу, каким лукавым ставится его лицо. Обожаю его мимику, красноречивые взгляды, улыбку... Внутри всё замирает, а отмирая, принимается знакомо часто и горячо пульсировать.

- Понемногу будешь привыкать, окей? Сегодня час, в следующий раз - два.. - делится своими соображениями практически на ходу. Потому как поднимается и вытягивает меня из-за стола. Пока я растерянно моргаю, прощается с друзьями: - Всё, мы отчаливаем. Не убухивайтесь в хлам. Забирать, блядь, не приеду. Дела.

- Знаем мы твои дела. - ржёт Кораблин, а за ним и остальные.

А мне в очередной раз до удушься неловко становится.

- Пошёл ты... - бросает в ответ смеющийся Милохин.

Смотрит на меня и будто физически теплом окатывает. Хочется зажмуриться и поёжиться. Но я лишь улыбаюсь и, ненадолго оглядываясь, машу ребятам на прощание.

- На дачу? - спрашиваю, как только оказываемся на улице.

Даня поворачивается, задерживает на мне взгляд и с ошеломленно-красивой улыбкой попровляет:

- В спальню.

- Ах, да... Ах...