21

Pov Даня

- Я тебя люблю.

Говорю спокойно. Смотрю прямо в глаза. Но так же, как и в прошлый раз, не получаю никакой реакции. Дикарка смотри на меня так, будто не понимает, о чём речь. Полная растерянность. Единственное - краснеет. Поэтому определяю, что слова всё таки доходят и имеют для неё какой-то вес.

Так ничего и не сказав, просто обнимает. Сама. Хоть что-то.

- Поцелуй меня. - выдавливаю хрипло, как только отстраняется.

Смущается, но просьбу выполняет. Приподнимаюсь, тянется ко мне лицом. Я не двигаюсь. Стойко дожидаюсь, пока она, распахивая рот, нерешительно ловит мои губы. Пошатываюсь, сцепляемся. Веки с ходу падают. Я её вдыхаю и как-то заторможенно на вкус принимаю. Вместе замираем в запредельно-сладком оцеплении. Не двигаемся, пока по телам разлетаются волны тока.

Когда первая острота спадает, наступаю я. Обвивая руки вокруг талии, подтягиваю Юлю выше. Фиксирую ладонью затылок. И целую, конечно. Выдавая такую череду эмоций, которую сам переживаю с трудом. Жаром накрывает. Дрожью выходит.

Пока двигаются наши губы, неистово горим. Чувствую, как бомбит нас обоих. Только Дикарка, как обычно, долго не выдерживает. Отталкиваясь, разрывает контакт. Смотрит мне в глаза, будто пьяная. А я, вероятно, с тем же мороком во взгляде, на её влажные пухлые губы.

- Пора ехать, Дань. - напоминает тихо о том, что мы планировали делать ещё полчаса назад.

- Да... Сейчас поедем. - вздыхая, опускаю её на пол. Нужно успеть до конца лекций, чтобы Юля вовремя вернулась домой. - Слушай, в одном клубе планируется маскарадная туса... Я тут подумал, ты вполне можешь пойти со мной.

Гаврилина, конечно же, принимает потрясённый вид. Приходится спешно добавлять пояснения:

- Я подберу тебе такой костюм, в котором никто не узнает. Обещаю. - сжимаю её ладонь.  - Просто соглашайся. Пожалуйста. Юля, ночь «до» и ночь «после» тебя трогать не буду. Выспишься.

Лицо Юли смягчается. Но она явно колеблется. И я, безусловно, этому не удивлён.

- Дань, - говорит наконец. - Я понимаю, что ты публичный человек, что ты любишь компании... Что тебе хочется «тусить». - в последнее определение вкладывает какое-то снисходительное призрение. И мне это не нравится. Как и её натянутая улыбка. - Можешь пойти сам. Я не против.

- Зато я против. - отсекаю чуть резче, чем следует. - Блядь... - выдыхаю и замолкаю.  Ненадолго. Быстро нахожу нужные слова. Глядя своей Дикарке в глаза, их озвучиваю: - Юля, я не хочу идти один. Я в принципе не с целью тусовки рвусь туда. Хочу тебя вытащить, чтобы ты сама что-то увидела.

- Я... - в одном этом местоимении улавливаю возмущение. - Считаешь, что мне это нужно? Я уже была на ваших тусовках! Мне не понравилось. Совсем. Извини.

Воспоминания заставляют меня захохотать.

Юля сердито выдёргивает ладонь и отворачивается. Обнимая её со спины, не прекращаю посмеиваться.

- Это совсем другое, клянусь. Всё прилично будет.

По меркам семьи Гаврилиной прям очень относительно. Для нас же - ок. Но я хочу, чтобы Дикарка выбиралась из своих джунглей и видела реальный мир таким, какой он есть.

- Соглашайся. - прошу приглушенным и мягким тоном.

- Ну... Если ты хочешь... Соглашаюсь.. - Сдаётся Юля после небольшой паузы.

- Умница. - быстро целую её в шею.

Подхватывая поперёк тела, несу к двери. Обуваемся, выходим, закрываю дом - всё слажено и почти без слов.

В дороге начинаем говорить.

- Давай продолжим тренировки по баскетболу. Тебе ведь нужно сдать зачёт. Да и видеться сможем больше. - подкидываю я идею.

Юля с улыбкой пожимает плечами. Но я уже знаю, что это «да».  Она всегда так делает, прежде чем решиться озвучить.

- С мамой поговорю и напишу тебе. - оповещает сдержанно. - Думаю, не против будет. Больше двух недель, как сняли швы.

- Не болит? - в тему спрашиваю я.

Поворачивая голову, быстро оглядываю её, словно могу запросто просканировать.

- Да уже давно не болит. - отвечает Юля.

- Хорошо. - киваю и неосознанно хмурюсь, когда выезжаем в академгородок. Ещё семь минут, и разойдёмся. - Слушай, я решил тебя предупредить. - загоняю вообще без какого-либо плана.

Вижу, как Дикарка напрягается, и, чёрт возьми, предвкушаю её реакцию просто на слова. О большем думать пока рано.

- В каком смысле?

- В следующий раз, когда будем на даче, я планирую завести тебя в спальню. - сообщаю вполне уверенно.

Бросаю взгляд на Юлю, вижу всю эту бурю эмоций, которые она моментально и весьма выразительно выдает: растерянность, изумление, дикое смущение. Да массу всего!

- Чёрт возьми, обожаю тебя! - выдаю со смехом.

Ловлю её ладонь, прижимаю прохладные пальцы к губам. Целую. А потом и вовсе между указательным и среднем прохожу языком. Дикарка вздрагивает, но руку не выдёргивает.

- Так ты пошутил? - спрашивает едва слышно. Смотрю на нее, слегка поднимая брови. - На счёт спальни и следующего раза?

Уточняет, полагая, что я сам забыл, о чем говорили?  Ну, нихрена подобного, конечно. Только об этом и думаю теперь.

- Нет, Юля, не пошутил. Имею ввиду, когда согласишься ехать. - тут уже открытое предупреждение. Голос на эмоциях, которые шарахают в этот момент за грудиной, садится и выдаёт характерные хрипы. - Но ты ведь согласишься. - это не вопрос, ну и не давление.

Выражаю какую-то уверенность вкупе с надеждой.

Дикарка не отвечает. Просто уводит взгляд. Сосредотачивается на том, что происходит за окном. А там, между прочим, тупо дождь льёт. И тем не менее она не смотрит на меня до самой парковки. Хорошо хоть руку не забирает. Держу на колене, пока не приходится заглушить двигатель.

- Повернёшься? - не спрашиваю, а прошу. Смеюсь, потому что её смущение меня всегда разогревает до предела. Тяну за руку, чтобы ускорить процесс. А когда Юля оборачивается, ловлю её обеими руками. Встречаемся взглядами и, как обычно, замираем, чтобы считать какую-то информацию. - Не обижу, помнишь? - выдыхаю и тону в тех самых невероятных зелёных глазах, которые как звёзды.

Да, блядь... Круче звёзд!

- Помню.

- Меня от тебя так мотает, просто пиздец. - выдаю без пауз. - Что это такое, не знаешь?

Юля сглатывает и отрывисто вздыхает. Осторожно мотает головой.

- И я не знаю... Это ведь не просто любовь. - выдаю крайне откровенно. До мяса вскрываюсь. - Потому что о любови я всё знаю, а с тобой... - голос срывается. Приходится тормозить и прочищать горло.В нём кажется ёрш застрял. - С тобой меня колошматит насмерть. Думал, привыкнем друг к другу, чуть легче станет. А оно, это бешеное чувство, только растет. 

Сам не знаю, какого ответа от них добиваюсь. Но явно не того, который она мне даёт:

- Я пойду с тобой в спальню, Милохин.

В это мгновения в моём теле такие изменения происходят, которые ощущаются примерно, как если бы моё сердце, пробив грудь, катапультировалось нахрен в космос, высадилось на Солнце, обгорело там, а потом, едва срослась моя плоть, вспоминаю, что надо назад-таки, и с тем же безумным свистом прорвало её обратно. После первого глотка кислорода гремит по рёбрам нещадно. Словно не за меня, а против меня призвано работать.

Забывая, что надо держать марку и сохранять мнимую уверенность, обхватываю Юлю крепче и прижимаюсь к её лицу своим. Но так, чтобы сохранять зрительный контакт.

- Пойдёшь? - переспрашиваю, выдавая голосом все эмоции.

- Да, Дань, пойду.

* * *Pov Юля

Едва мы входим в клуб, на нас громоподобными басами обрушивается музыка. Она не имеет ничего общего с той, которую включает в своей машине Даня. Это психопатический грохот и звон - нечто нездоровое. Я стараюсь не выказывать своего неприятия. Судорожно сжимаю крепкую ладонь Дани и покорно шагаю следом. Он, наверное, чувствует мою нервозность. Тут же оборачивается.

- Боишься? - прижимается губами к уху.

Мотаю головой.

- Никто тебя не узнает, отвечаю. - сказав это, отстраняется и оглядывает меня с головы до ног.

Милохин и раньше не стеснялся выказывать свою заинтересованность, но сейчас как-то по особенному сжирает меня взглядом. Короткое облегающее платье и откровенное декольте тому причиной. Я ощущаю себя голой. Каждый сантиметр моего тела пылает. Хоть я никак не могу решить: хорошо это или плохо, осознаю, что мне приятно.

Чёрная маска закрывает больше половины моего лица. Видны лишь губы и подбородок. Даня прав: узнать меня невозможно. Уверена, никому и в голову не придёт, что я могу одеться подобным образом и заявиться в клуб. А то что видит и принимает Милохин - я принимаю с волнением, но положительно. Всеми силами стараюсь раскрыться, быть ближе к нему. Это тяжело, учитывая то, кем меня воспитали. Однако, я стараюсь.

Показываю, чтобы наклонился. И когда он исполняет мою просьбу, шепчу максимально громко на ухо:

- Всё нормально. Я тебе доверяю.

Даня выпрямляется, смотрит мне в глаза и между нами незамедлительно трещат молнии дикого напряжения.

- Можно я тебя поцелую? - горячо выдыхает мне в ухо.

Я нерешительно оглядываюсь. Людей, если не тысяча, то сотня точно. Одна лишь мысль о том, чтобы вступить здесь в какой либо контакт, ужасает. Жар безумной волной проносится по телу. И всё же я киваю.

Едва не умираю, когда это происходит.

Ласки Милохина и без того до дрожи волнуют. Но сейчас меня колошматит так яростно, что кажется, это физически заметно. К счастью думаю я об этом недолго. Мгновение и просто в нём растворяюсь. Подчиняюсь напору, сама обнимаю и целую в ответ. Наши губы движутся синхронно. Я уже знаю тактику. Получаю удовольствие. Оно с каждым разом сильнее. Наверное, потому что я себя отпускаю и не просто позволяю наслаждаться, а стремлюсь, чтобы и Даня получил максимум. То, к чему он так привык и жаждет.

- Ты такая вкусная, такая красивая... Очень сексуальная... - хрипит он мне в ухо. - Охуенная моя дикарка... - новыми нотками пробивает, будто электричеством. Я обожаю эти реакции своего тела. Подсела, сказал бы Милохин. - Люблю тебя, слышишь?

Наполняюсь пульсирующим и искрящим теплом, робко киваю. Верю ему, конечно. Он ведь не просто говорит. Все его признания несут потрясающую силу, потому что всё выдаёт Милохин на эмоциях. Вижу как его колотит. Чувствую, как бомбит.

Даня берёт меня за руку, и мы продолжаем путь через толпу. Немного теряюсь, когда подходим к его друзьям. В какой-то момент мне даже кажется, что я попросту рухну без чувств. Сердце так загоняется, тарабанит и натужно выдаёт колоссальное количество энергии. Только его чувствую, только его слышу... В кровь кусаю губы. Пока не убеждаюсь в том, что меня не узнают.

- Что за киса с тобой? Надеюсь, это не кто-то из твоих сестёр? - горланит Кораблин и все смеются.

Меня это, конечно, смущает. И вместе с тем снимает часть напряжения. Я даже плечи расслабляю и улыбаюсь, когда вижу, что и Даня смеётся.

- Не сестра, моя девушка - Юля. И за неё я тебя, Егор, тем более убью. - отбивает он вроде как грозно, но при этом не нарушая общей атмосферы веселья.

- Твою мать. - ругается Кораблин. - Прям девушка? Все такие серьёзные, аж тошно. В двадцать лет решили свернуться в круг. Пиздец.

Наверное, он имеет в виду Бабича. Его, кстати, с Кариной не видно. Ани тоже нет. Как я поняла со слов Дани, она по таким местам не тусуется. Наверное, она скромная девушка. Я пару раз ненароком видела их с Даней переписку - он при меня писал. Придраться там, и правда, не к чему.

- Заткнись и подвинься. - толкает Даня друга.

Садится сам, а потом притягивает под бок меня. На мгновения задыхаюсь - все смотрят. Потом вспоминаю, что узнать меня нереально, и снова расслабляюсь.

- Что пьете?

Володя показывает на стоящую посреди стола бутылку с тёмно-янтарной жидкостью.

- Бухаем. - сообщает так спокойно, будто это нормально.

Хотя для них, конечно же, нормально. С беспокойством смотрю на Милохина. Не хочу, чтобы он пил, но не знаю, как сказать.

- Я сегодня - пас. За рулём - объявляет он уверенно.

Все так же спокойно это принимают. А я довольно улыбаюсь.

Даня заказывает себе безалкогольное пиво, а мне какой-то сладкий коктейль.

- Нравится? - спрашивает, едва я глотаю и открываюсь от яркой закрученной трубочки.

- Да, спасибо. Очень вкусно.

Улыбаюсь ему, а он - мне. Чувствую, как находит мою ладонь. Сплетая пальцами, сжимаем с особой интимностью. Знаю, что Даня хочет поцеловать меня - поглядывает на губы. В груди словно салют взлетает, и мне вдруг хочется смеяться. Сдерживаться не пытаюсь. Звонко выплёскиваю эти эмоции.