20

- Ты... Захватчик... - Обвиняет Юля, учащенно и громко дыша.Сгребая в кулаки мою футболку, наверняка не осознает, что фактически сама удерживает. Но я, блядь, конечно же, не собираюсь её в этом упрекать. - Настоящий варвар!

Со смехом качаю головой. Надо же как-то реализовать скопившуюся энергию.

- Я дождался твоего поцелуя. Договор утратил силу, и... - растягивая, широко улыбаюсь.

Чувствую, как в груди беснуется от счастья. И это, чёрт возьми, всего лишь после поцелуя.

- И ?

- И теперь я сам могу тебя целовать.

- Ладно...

Вот тут реально меня чуть удар не хватает.

- Ты согласна?

Краснеть больше некуда. Юля и так всегда красная, но в глазах отражается дополнительная доза смущения.

- Только не частно, Дань.

- Идёт. - быстро соглашаюсь я. С шумным выдохом, отклоняюсь назад, чтобы как-то выровнять всё, что смешалось в груди. - Что тебе ещё рассказать?

- Говори.... Говори обо всём.

- Идёт. - повторяю с той же готовностью. - Чай ещё будешь?

Юля стреляет глазами на свою более чем на половину полную чашку.

- Кипятка можешь долить. Я люблю горячий. Чтобы прям обжигало. - делится, как чем-то важным. - Если чуть остывает, уже не могу пить.

- Окей.

Подрываюсь на ноги, кипячу ещё раз воду. Обновляю чудо-чай. И тогда уже говорим... Говорим без заминок всё оставшееся у нас время. И, конечно же, целуемся. Пока коротко, будто урывками. Юля больше пятнадцати секунд не выдерживает. Частотой беру. Четырежды в доме захватываю. Пятый - перед ее окном, когда провожаю.

- Уснёшь сейчас? - шепчу с улыбкой. - Сможешь?

- Не знаю...

- Я точно нет.

- Напишешь? - с какой-то дрожью выдыхает.

- Конечно. - обещая, прижимаясь носом к ее переносице.

- Мне надо заходить. - напоминает взволнованно.

- Заходи. - отзываюсь едва ли спокойнее.

Дыхание срывается, когда губами встречаемся. И ещё пятнадцать секунд не можем расстаться. А потом ещё пятнадцать... И ещё...

Pov Юля

Мы сходим с ума. Оба. В реактивном режиме.

Всю следующую неделю каждый день пропускаем по несколько пар, только бы побыть вдвоем. Я понимаю, что это плохо. Но стоит увидеть Милохина, вся моя рассудительность летит в тартарары.

Где бы я ни находилась, он подлавливает и в каком нибудь укромном уголке зажимает.

- Ты такая красивая... Я скучал. - шепчет глухо и отрывисто.

- Я тоже, ты же знаешь... - робко выдвигаю в ответ.

Если Даня не забирает меня после отбоя, переписываемся полночи. Иногда он отправляет голосовые. Я использую наушники, чтобы слушать. Боже, да я все эти сообщения по сто раз гоняю. От звука его голоса мне сразу же становится жарко, а потом и вовсе тело напряженная дрожь разбивает. Сама я не могу ответить тем же способом. Большой риск, что кто-то услышит, если выдавать что-то выше шёпота. Но пишу я Милохину действительно много. Целые простыни. Текстом легче, чем голосом.

У него есть привычка, что-то из моих слов зачитывать и, глядя на мою реакцию, уточнять какие-то моменты.

- «Меня всегда пугало то, что говорят о тебе и твоих друзьях...» - цитирует в один из дней, когда мы, выражаясь его же словами, зависаем на даче. Я от сковавшей тело неловкости вся сжимаюсь. Делаю глоток чая, рискуя захлебнуться. Но сидеть смирно и выдерживать его взгляд слишком трудно. - Что это значит? Что говорят?

Я откладываю чашку, а Даня - телефон. Глядя мне прямо в глаза, гладит мои ноги. Очень далеко забирается. Выше середины бёдер доходит. Инстинктивно ловлю ладонь, когда она уже соскальзывает на внешнюю сторону бедра и почти добирается до ягодиц. Вцепляюсь рукой прямо через ткань юбки. Милохин сразу же замирает. Улыбается, словно все мои реакции лишь забавляют.

- Я же говорила раньше... Что все твои друзья... м-м-м... - не могу выразиться как раньше, а другие слова просто трудно подобрать.

Даня, видя мои потуги, только шире ухмыляется.

- Ну же, Дикарка, не бойся. Говори, как есть.

- Ты меня подстрекаешь? - недовольно щурюсь.

Он смеётся.

- Вовсе нет. Просто хочу, чтобы ты сказала всё, что думаешь. Что о нас говорят?

Ну ладно. Сам ведь просит.

- То, что вы беспредельщики, бандиты, занимаетесь разбоем, ведете аморальный образ жизни, обижаете девчонок... - выпаливаю на одном дыхании.

- Стоп, стоп. - с хохотом останавливает меня Милохин. Наклоняясь ближе, впивается взглядом в глаза. - Давай сейчас по порядку. Ты думаешь, всё это правда?

Я судорожно вдыхаю и сдавлено шепчу:

- Большая половина - так точно.

Лицо Милохина становится серьёзным.

- Почему в таком случае ты со мной? Разве для тебя это всё не неприемлемо?

- С тобой?... - ещё более растерянно переспрашиваю я.

- Ну да, со мной. - невозмутимо отбивает Даня. - Сидишь же сейчас. Почти у меня на руках.

Да, так и есть. А ещё его ладонь кончиками пальцем уже поддела край моих трусов. Я сдерживаю его весьма относительно.  Не должна была позволять и половины того, что он делает. Даже за руку взять - по принципам моей семьи нужен отпределённый статус.

- Так что, Юль? Почему ты молчишь? - допытывается как никогда внушительно.

Кажется, что у меня нет права не отвечать.

- Не во всё верю.

- Во что тогда? Называй. Разбой? Блядство? Скотство? Ну.

- Второе.

- Блядство? - повторяя, с каким-то удивлением вскидывает брови. - Слушай, ну я тебе прямо скажу. Среди нас только один ебливый мудак - Егор. Конкретно повернутый на сексе. Остальные - по потребности. И никто никакую всухую не использует. То есть, я хочу сказать... - облизывая губы, закатывает глаза. Пока я пытаюсь врубиться в то, что он говорит, Даня явно перебирает все доступные ему слова. - Мы не обманываем девчонок. Всё только по обоюдному согласию и без всяких ложных обещаний. У меня ведь у самого сёстры, плюс Аня - ты знаешь. - вздыхает. - В общем, обидеть женщину для меня недопустимо. Понимаешь?

- Угу. - киваю я. Каким бы неловким не был этот разговор, я довольна результатом. - А почему твой друг встречается с Кариной, если ты говоришь, что любит он Аню?

- Бабич? - переспрашивает явно машинально. Ведь понятно, о ком речь. - Он дурак. В стадии отрицания.

- То есть как?

- Ну, он своего рода дикарь.

- Как я?

Смеюсь, потому что Милохин реагирует хохотом.

- В другую сторону. Бабич - маугли. У него всё прямо по курсу. - прищуриваясь, рубит ладонью воздух, чтобы указать направление. - Если не удаётся пробить стену, сбоку он не пролезает. Будет долбиться, пока не расшибёт лоб. Вот прямо сейчас он стоит перед этой стеной, обливается кровью и делает вид, что ему не больно.

Я содрагаюсь всем телом.

- Ужас какой...

Незаметно для себя, опускаю руку, и Даня тут же просовывает её дальше. Глядя мне прямо в глаза, сжимает мою ягодицу.

- Ты... - вырывается у меня. - Ты заговорил меня!

- Да... - довольно усмехается Милохин. Подёргивая бровями, ещё и кивает. - Но темы важные обсудили. Попутно, - замечает уверенно. И тут же акцентирует. - Ещё момент.

Глубоко вдыхая, замолкает.

О чём думает?

Я не выдерживаю эту тишину.

- Какой момент?

Даня подтягивает меня всё ближе и ближе, мы почти сталкиваемся, несмотря на то, что я выставляю руки и упираясь ладонями ему в грудь.

- Ты как будто не уверена в том, что происходит между нами. - выдыхает он. - Всё серьезно, Дикарка. - выдвигая это заявление, прижимается к моим губам своими.

Я уже сознательно принимаю Милохина. Охотно пропускаю в рот его язык. Касаюсь своим. Двигая, вступаю в характерный страстный танец. Мне нравится, что Даня всегда ведёт и задаёт такт, но при этом он очень нежный. Даже, когда действует нахально. Я загораюсь и плавлюсь в его руках.

Наше дыхание сбивается и становится шумным. Помимо него разные голодные звуки издаём. Нам обоим вкусно от этого безумного контакта. Мы не хотим останавливаться. Удовольствие сражает и стирает все мои страхи. Я обхватываю лицо Дани ладонями. Сама к нему прижимаюсь. Облизываю его губы и мягко всасываю нижнюю, так, как делает он сам.

Милохин громко стонет. На мгновение замирает. Отстраняется, чтобы посмотреть на меня сквозь приоткрытые веки. Этот его взгляд будто чумной. Я от него сама пьянею. Задыхаюсь, когда Даня шумно выдыхает и резко захватывает мой рот. Врывается, прижимается так крепко, что меня сходу пробивает чувственной дрожью. Ладно, которая до этого терзала мою ягодицу, стремительно переходит мне на бедро. А потом... Решительно соскальзывает к внутренней стороне и там, опаляя тонкую необычайно чувствительную кожу, пробивается к промежности. Снимая пальцами мои трусы, вдавливает их в самую сердцевину. Меня в том месте будто током пронизывает. Поджигая, какую-то странную пульсирующую точку, мощнейшим разрядом проносится сквозь всё мое тело.

Двигаюсь с такой силой, что боком в стол влетаю. Боли не замечаю. И того, что своим рывком опрокинула чай. Громко и нервно дышу. Никак не удается набрать нужное кол-во кислорода. Пока не встречаемся с Милохиным взглядами. У меня ощущение, что конец света случился, но и он как-то странно на меня таращится. Не ожидал такой реакции?

- Ш-ш-ш... - шепчет, придя в себя. Обнимает мягко, я покорно льну к груди. Чувствую, как прижимается губами к моему уху. Целует очень деликатно. Непрестанно гладит. И едва я только успокаиваюсь, выдыхает: - Ты мокрая, Юля. Ты очень мокрая там. Знаешь, что это значит?

Я не знаю, как должна реагировать на подобные слова. Мне кажется, что я от очередного непериносимого скачка температуры плавлюсь и растекаюсь бесформенной, лишенной какой-либо возможности функционировать жижей.

- Не говори мне! - едва удаётся выдавить.

Милохин приглушённо смеётся.

- Ты сейчас, как Бабич. Все таки есть у вас что-то общее.

- В смысле?

- В женской стадии отрицания, моя малышка. - выдаёт так ласково, что меня снова дрожью пробивает. Оказывается, жижа способна пульсировать и трепыхаться. - Эээ... Кхм... Кхм... Ммм... Юля, я тебя люблю.

Вот после этого моё сердце взрывается. Но не разлетается. Внешняя оболочка остаётся целой, и всё, что внутри раскидало, просто распирает её до невероятных размеров. Моя одуревшая сердечная мышца вытесняет все остальные органы и замещает в моём организме всё доступное пространство. Больше ничего нет. Финиш.