23

* * *Pov Даня

В спальне. Есть. Заманил. Блядь, смотрю на Дикарку и сам себе не верю. Кажется, что сплю. Или, нахрен, в каком-то бреду нахожусь.

Юля оглядывает спальню без какого либо интереса. Скорее, машинально взглядом ведёт. Краснеет, стоит только застопориться на кровати. Как только паника, которую я сейчас так отчётливо наблюдаю в её чумовых зелёных глазах, нарастает, ищет меня. Смотрит и ждёт какой поддержки. Я шумно выдыхаю и шагаю, чтобы обнять.

Маску Юля сняла еще в машине. Сейчас ничего не мешает мне её разглядеть. Ничего, кроме платья.

- Я хочу тебя раздеть. - выдыхаю откровенно. - полностью. - не могу остановиться. Вижу, что шокирую до предела, но, блядь, только так мы и продвигаемся. - Ничего больше. Просто раздеть и посмотреть. - добавляю, как бы, успокаивающе. Только действует как-то не так... Глаза Дикарки ещё больше расширяются. И отражается в них такая буря эмоций, что меня самого будто физически накрывает. - не бойся, ладно? - хрипло и, заходя ей за спину, медленно тяну вниз молнию.

Юля отрывисто вздыхает и замирает. От такой нежной покорности меня сходу рубит дрожью. Приходится даже тормознуть, чтобы прожить эту дикую волну и не дёргаться, как паралитик. Прикрывая веки, пару секунд не двигаюсь. Юля тоже, лишь едва заметно покачивается. Когда скольжу ладонями в распахнутые полы платья, вздрагивает, дёргается вперёд и с каким-то задушенным стоном застывает.

- Тихо.

Не знаю, кому это команду отдаю - ей или всё же себе. Тон получается странным. Чересчур низким и трескуче хриплым. Будто заржавело что-то, сломалось. Выдаю больше, чем в обычных условиях способен отразить голосом. Сжимаю ладонями голую кожу Юли и снова замираю. С натугой идёт в работу сердце. Ухает мощно и громко, но словно заторможенно. С оттяжкой. На место с трудом возвращается. Петляет по груди, как пьяное.

Говорить больше не могу. Бурно вздыхаю, жадно вдыхаю и поднимаюсь к полоске лифчика. Щёлкаю застёжкой и инициирую падение вместе с платьем.

Голая спина... Блядь, голая спина... Узкая, хрупкая, будто скульптурная... Почему я раньше никогда не обращал внимания на эту часть тела? Сейчас же трясёт натурально при виде неё. Коснуться не смею - ладони в воздухе зависают. Когда перевожу дыхание, мышцы груди и живота так странно сокращаются, кажется, что ломаются.

Трогаю, мать вашу, трогаю. Прикрывая веки, будто какой-то конченный маньяк скольжу по гладкой коже, пока на ней не выступают крупные мурашки. Ощущаю их и снова трясёт.

Шокирует этот бешеный колотун. И выдерживать его, физически трудно, и растянуть кайф охота. Уже сейчас понимаю, что останется эта ночь в памяти на веки вечный. Никогда прежде такого не испытывал и никогда больше не испытаю. Осознаю, принимаю и наслаждаюсь.

А потом, задерживая дыхание, просовываю ладони под державшееся на бёдрах платье и резко сдвигаю ткань, пока наряд под громоподобные удары моего сердца не падает на пол.

Трусы. Глухие, блядь, да. Но меня от них со времён аппендицита таскает. Вроде был нормальным человеком, а Дикарка сделала извращугой и фетишистом. У меня на них теперь всегда вставать будет. Да, мать вашу, без того весь вечер стоит. Сейчас же попросту шкалит от отсекающего паралича всех остальных частей тела.

Трусы. Снимать?

Так, лады... Не всё за раз, иначе сдохну.

- Повернёшься?

Если её не испугает мой ломающийся чумной голос, то шансы отдать концы сегодня всё же увеличится. Но, блядь... Когда затягивает сам процесс, невозможно думать о результатах.

Юля... Она делает два шага от меня и поворачивается. Я ловлю второе происшествие Христа ещё до того, как опускаю взгляд ниже его лица. Тупая шутка, знаю. Гаврилины бы не оценили. Я в принципе туго соображаю. Все примитивные функции выходят на почётное первое первое место, и стоит мне соскользнуть взглядом вниз, такой, чёрт возьми, отрыв берут, что сразу всю электрическую проводку палит.

Грудь. Первое, на чём я сосредотачиваюсь. Нет, правильнее будет сказать - залипаю. Небольшая. С торчащими розовыми сосками.

Сука, что ж меня так штормит то?

Не могу сместиться. Таращусь, как какой-то неандерталец. Зелёный. В пиковый период пубертата.

Словно сисек никогда не видел... Да хотя бы у самой Юли.. - мельком цеплял уже. Но в том то и дело, что мельком - резко охладило. Сейчас же беспрепятственно катаю разрывные эмоции. Облизываясь, всасываю губы и натужно тяну кислород.

- Ты так смотришь, словно хочешь меня съесть... - шелестит Гаврилина неожиданно.

И я ржу. Коротко, но резко. Выкидывая наружу часть одуряющего напряжения.

Забавляет и тон, и вид - она реально так думает.

- Не просто хочу, Дикарка. - отбиваю на хрипе. - А собираюсь. Именно это и сделаю.

Перестраивая всё, что успею заклинить внутри, от макушки до ног её взглядом заливаю.

- Сейчас?

- С превеликим удовольствием.

А сам только представляю и понимаю, что по совести могу не вытащить. Слишком сильно кроет. И, тем не менее... Не сводя с Юли взгляда, принимаюсь растёгивать рубашку. Крайние пуговицы буквально срываю. Она молчит, лишь вздыхает периодически. Особо шумно, когда дело доходит до ремня. Не знаю, что у нее в голове там происходит, но по виду кажется, что в ужас приходит, будто я её этим ремнём по заднице хлестать собираюсь.

- Боишься? Остановиться? - с трудом, но притормаживаю все свои порывы.

Настраиваюсь на тот самый положительный ответ, который для меня, соответственно, будет отрицательным. Однако моя затурканная Дикарка удивляет - красноречиво мотает головой. Пока я задыхаюсь от нового порыва эмоций, ещё и голосом добивает:

- Немного боюсь... Но мне интересно... Продолжай, пожалуйста...

- Хорошо. - выдаю без надобности.

И продолжаю. Наше срывающее дыхание, шорох одежды - всё это разрывает воздух, как выстрелы снарядов. Юля действительно с любопытством наблюдает. Таиться не пытается, хотя вся её кожа краснеет. Будто огнём пылает. С сосками так точно по цвету сливается. Я тоже не скрываю своей похоти. Пока стаскиваю брюки, то и дело облизываюсь и кусаю губы.

- Хватит. - шепчет Юля, выставляя предупреждающие ладони, когда в боксёрах остаюсь.

- Понял.

Медленно скользит взглядом по моему животу. На паху и вовсе замирает. Примерно представляю, что сейчас видит. Эрекция вместо тысячи слов. У Дикарки же вместо слов частые поверхностные вздохи.

Рассматриваем и дышим. Просто, блядь, дышим, но даже этот процесс сейчас ощущается крайне интимным.

- Ты такой большой... крупный... сильный... - выдает с каким-то искренним и предположительно восторженным изумлением. Только я, поджимая в самодовольной ухмылке губы, гордо задираю нос - орёл, так и есть.  И тут же добавляет: - Можно тебя потрогать?

- А мне тебя? - выдвигаю незамедлительно. Спохватываясь, отвечаю: - Ты меня, естественно, можешь.

- Ладно... - манит пальцем.

И нет в этом жести никакой игривости. Просто призыв, который Юля в силу смущения не может выразить словами. Шагаю, конечно. Застываю и тут же вздрагиваю, когда чувствую ее пальцы на своем животе.

- Приятно... Тебя трогать приятно... - шепчет, а у меня внутри всё гудит.

В эту секунду наше дыхание одновременно срывается. Застывает на миг, без какого либо движения.

- Ты мне не ответила. - напоминаю гуляющим, как повреждённая аудиозапись, голосом. - Мне можно тебя трогать?

Отдёргивая руку, Юля кажется сейчас только осознаёт свою наготу. Прикрывает зачем-то грудь. Сглатывая, зачарованно притормаживаю.

- Трогай всё... Только не... - Срывается. Я прищуриваюсь и изо всех сил сдерживаю за пределы максимума сердце. Слушаю. Пытаюсь слушать. Что «не»? - Здесь не трогай, пожалуйста...

- Понял.

Выдыхаю, как раззодаренный бык перед красной тряпкой. Поднимаю руку, но до её живота не доношу.

- Дань... - выдыхает Юля отрывисто, и я, фокусируя взгляд на её лице, застываю, как гипсовое изваяние. - Я хотела спросить... Мы... Я и ты... Мы не...  Ты привык к плотской близости? - целое предложение звучит с ее стороны в эту секунду, как подвиг.

- Ну да. - отвечаю честно.

Не врать же. Тем более Гаврилиной.

Пальцы всё еще висят в воздухе, в паре сантиметров от ее кожи.

- А как ты теперь справляешься?

Этот вопрос настолько неожиданный, что я на полминуты из реала выпадаю. А едва выныриваю обратно на поверхность, выдаю:

- Могу тебе показать, как я справляюсь. Хочешь?