11

Pov Юля

Прокручиваю машинально мяч и иду к штрафной линии. Милохин сразу же приближается ко мне. Напрягаюсь, когда оказываемся совсем близко. Ничего не могу поделать.

Он меня...что?

Встречаемся взглядами и замираем. Почему всегда так происходит? У меня обрывается дыхание, запинается сердце, тело утрачивает способность двигаться.

Он меня...что?

Одним словом уже не выразить. Слишком большую гамму эмоций вызывает. И от этого мне становится совсем не по себе. Страшно до ужаса. Если бы ни девочки, точно бы уже убежала.

- помнишь, что я вчера говорил? - спрашивает Милохин. Когда я никак не реагирую, уточняеет: - технику выполнения броска, ну? Дикарка, отмирай.

Он, как и все, считает меня странной. Не зря же называет так... Хорошо, что мне всё равно.

- Помню, - отзываюсь наконец. - Но, может, ты снова покажешь? А я понаблюдаю, как ты это делаешь... Что смешного я сказала ? - Возмущаюсь, когда Милохин ни с того, ни с сего тянут эти свои ухмылочки и мотает головой.

- Ничего. - отвечает после паузы. Но по тону понятно, что обманывает. Как всегда. - Смотри. - Выдаёт с отличительным самодовольством, прежде чем я  отдаю ему мяч.

Он сразу же пускает его по площадке. Ударяя о цементированное покрытие и вместе с тем, быстро перемещается к кольцу. Я не люблю баскетбол, но... должна  признать, движения и уверенность Милохина меня завораживают. Он определенно в своей стихии. Совершенно точно любит этот вид спорта. Ему не приходится настраиваться, примеряться перед броском. По крайней мере, со стороны никаких просчетов и колебаний не заметить. Он просто поднимает мяч и отправляет его в корзину - легко и с удовольствием.

Перехват. Пробежка. Второй бросок.

За ним третий, четвёртый, пятый... Ни разу не промахивается. Ещё и успевает на меня смотреть. Я тоже смотрю. Оправдываюсь тем, что делаю это лишь для учёбы. Но на самом деле понимаю, что это не правда...

Мне нравится на него смотреть. Нравится, когда он смотрит на меня.

Едва эти мысли формируются до конца, задыхаюсь от потрясения.

- Что такое, Дикарка? - Спрашивает Милохин, продолжая набивать мяч. - выглядишь так, словно вот-вот свалишися в обморок.

- Зато тебе весело... - шепчу срывающимся голосом.

Нужно отвернуться. Не смотреть на него. Но я не могу.

-Может, потому что в отличии от тебя, не зажимаюсь? Расслабься.

- Я расслаблена.

Отчаянная ложь. И Милохин это прекрасно видит. Снова смеётся.

- Давай, Дикарка, твоя очередь. - говорит, прежде чем бросить мне мяч. - Вперёд.

Я занимаю нужную позицию. Мысленно прокручиваю всё, что говорил Даня.

- У меня ничего не получится. - вздыхаю заведомо огорчённо.

Но в стойку становлюсь.

- Получится. В этом нет ничего сверхъестественного. - Заверяет Милохин, становясь сзади меня. Так же близко, как и вчера. - Чуть выше поднимай. - регулирует мои руки.

«это просто игра» - убеждаю себя.

Нет причин переживать. Он просто помогает мне.

Тогда почему я ощущаю его возбуждение? Неужели мужчины находятся в таком состоянии постоянно? Да, он ведь сказал, что дело не во мне. И обещал больше не целовать... Мне следует успокоиться. Нет повода доя волнения.

«Следующий поцелуй - твой...»

Я уж точно никогда его не поцелую. Можно быть спокойной.

И бёдра он трогает мои только для того, чтобы скорректировать  позицию.

- Расслабься и бросай, Дикарка.

Выполняю лишь вторую часть указания. Расслабиться даже не пытаюсь. И когда мяч влетает в металлический овод баскетбольного кольца и отскакивает. Даже не удивляюсь.

- Я же говорила... - вздыхаю, пока Милохин идёт за мячом. - Ты зря теряешь со мной время.

- Вернись на позицию, Гаврилина. - строго одёргивает он меня.  Окидывает каким-то суровым взглядом и пасует. - Сосредоточься и расслабься.

Снова он сзади. Снова я судорожно стискиваю в ладонях мяч. 

- Это не совместимо. - замечаю я. - Быть одновременно и сосредоточенным, и расслабленно невозможно.

- Возможно. Сосредоточиваешься зрительно, расслабляешься физически. - поясняет тем же серьезным тоном. Собираюсь возразить, как вдруг ощущаю его ладонь между моих лопаток. Вздрагиваю всем телом. - вот здесь узел. - говорит Милохин, надавливая. Прерывисто перевожу дыхание, когда он скользит вниз, проходит под рукой и плавно вверх. У основания груди. - Здесь узел, - голос становится тише и вместе с тем грубее. Я не то, что не двигаюсь... Едва дышу, пока его ладонь так же медленно устремляется вниз и вжимается в мой живот. - Здесь.. - не только слышу этот хриплый выдох, но и чувствую. Обжигает. - Расслабляйся , дикарка. - шепчет с какой-то странной ласкаю и касается губами моего уха. - Расслабляйся.

- Отойди... - только и удаётся выдохнуть.

Вместо этого Милохин, конечно же, притискивается ещё ближе. Странный звук срывается с моих губ, когда полновесно ощущаю давление его твёрдости на мои ягодицы. Узлы, которые он очертил, воспаляются до адового жжения. Да и там... Своей плотью он меня будто на сквозь прожигает.

- Отойду, когда ты попадёшь в кольцо.

- Это... Это шантаж... Ты не имеешь права так делать. - выдыхаю больше охов и писка, чем членораздельных звуков.

- Давай, бросай.

У меня нет выбора.

Сосредотачиваю взгляд на кольце. Но всё распывается. Пульс нервными битами взрывает мои виски. Кровь, рванувшаяся по всем путям системы циркуляции, оглушающе шумит и раскаляет тело до одуряюще шумит и раскаляет тело до одуряющего жара.

Бросаю просто, чтобы бросить. И... вдруг слышу победный выкрик Милохина. Он грубый, хрипловатый и какой-то волнующий.

«наверное - думаю я, пребывая в неком трансе, - это то, что называют сексуальностью...»

Выныриваю из морока, когда Даня разворачивает меня и поднимает на руки. Выныриваю только для того, чтобы провалиться и затеряться в новом тумане потрясения.

С трудом различаю счастливые визги Ули и Стефы. Вроде как и сама должна радоваться, но весь мой организм сосредоточен лишь на близости Милохина. На том, как ощущаются его грудь, руки... И как удивительно красиво его лицо.

Голова кружится. И это вовсе не потому что Милохин вращается... Я схожу с ума от него.

Боже, я схожу сума по нему...

- Хватит, перестань. - пытаюсь звучать строго. Получается как-то неуклюже и заторможенно. Ну и пусть... Мне не важно, что он подумает. - Это всего лишь случайность.

- Нет, это результат моей работы. - заявляет с неизменной самоуверенной ухмылкой.

- Ты хороший тренер! - поддерживает его Стефа.

- Да! - подключается Уля. - Ты совершил невозможное!

Милохин смеётся, я злюсь.

- Поставь меня на землю. - повторяю сердито.

Наконец, срабатывает. С разочарованным вздохом отпускает.

Едва ощутив твёрдую поверхность под ногами, ухожу.

- Давайте, девочки. - почти выдёргиваю из под них плед.

- Снова сбегаешь?

Слышу его, конечно. Но не оборачиваюсь. Никак не реагирую.

Да, сбегаю. И сегодня даже прощальным злым взглядом не одариваю. Боюсь, что сама сломаюсь... Что выдам что-то другое.

- Пока, Дань. - быстро шепчет Стефа.

А за ней и Уля. Меня это крайне удивляет. Обычно они без подсказки, а точнее, без позволения старших ничего такого не делают.

- Пока. - отвечает им Милохин. А потом, повышая голос, с нажимом добавляет: - Пока, Дикарка.

Я прикусываю язык и ускоряю шаг.

* * *

Соня давно спит, а у меня, как и все последние дни, рой мыслей в голове и буря в груди.

Не могу не думать о Милохине... Не вспоминать то, что говорил... Что делал...

Все реакции повторяются. И кажется, даже усиливаются. Наедине с собой тяжелее сопротивляться. Хочется наслаждаться.

«какой кошмар...» - думаю я и продолжаю упиваться.

Телефон коротко сигнализирует о новом входящем. Я сдерживаюсь ровно десять секунд - шёпотом счёт веду.

Срыв, и рука будто сама собой тянется к тумбочке.

Задерживаю вдох.

Даня Милохин: Ты уже в постели?

Мозг всё ещё находится в отключке, когда пальцы начинают быстро бегать по сенсору.

Юлия Гаврилина: Не твоё дело.

Отрывисто вдыхаю. Шумно выдыхаю.

Даня Милохин: Окей. Сама напросилась. Проверю.

Сердце делает первую остановку.

Запуск. Сипловатый вздох. Суматошные движения пальцев.

Юлия Гаврилина: Интересно, как? Что это значит?

Следующие секунды растягиваются в часы...Нет, в световые года.

Даня Милохин: У тебя открыто окно.

Вторая остановка сердца.

Новый рывок, опасный и пугающий. И до этого ведь билось учащённо, но со следующей секунды в нём будто взрыв нанотоплива случается. Разгоняется физиологический двигатель до космических скоростей.

Выползая из под одеяла, подбегаю к окну. Но закрыть его не успеваю. Красная смуглая ладонь, сдвигая белоснежную занавеску, заставляет врасти меня ногами в пол и замереть.

Моргаю, когда из окна показывается тёмная мужская фигура. Моргаю, когда слышу звук мягкого удара ботинок о ковёр. Моргаю, когда различаю шаги...

Ничего не меняется... Ничего не меняется... Ничего не меняется...

Ничего.

Он не исчезает.

Он... Милохин в моей спальне.

Pov Даня

О, да, блять... Чехол непорочности на Дикарке выглядит лучше любого дизайнерского шмотья. Душный воротник, длинные рукава и... Никаких утопических юбок. Это, блять, комбинезон.

Не замечал за собой никаких отклонений, но этот её вид меня капитально вставляет.

Воспалённым взглядом на ней зависаю. Смотрю и с некоторым удивлением ощущаю, как помимо возбуждения что-то другое нутряк распирает. Быстро распознаю, потому что не мудак, и к некоторым представителям женского пола в разной степени тяжести подобное периодически испытываю. Всё таки у меня мать, три сестры. Это, чёрт возьми, та самая особенная теплота, которую ещё можно обозвать крайне сопливым словом - нежность. Ничего зазорного, но лучше о таком не болтать. А ошарашивает только потому, что никогда она у меня никогда не совмещалась с похотью. Всегда считал эти чувства взаимоисключающими. Получается, нет.

- Зачем ты пришёл? - Отмирает Юля, пока движется ко мне, напряжённо слежу за тем, как во время хотьбы покачиваются её бёдра. - Убирайся немедленно. - в задушенном шепоте улавливается паника.

По собственной инициативе ко мне прикасается. Правда, лишь затем, чтоб оттолкнуть. Словно электроды дефибриллятора к груди прикладывает. Вжимает и пробивает, заводя из-за неё же тормозящее сердце. Теперь оно маслает, как бешенное. Это само собой, вызывает опасение. Потому что эту силу нужно куда-то сливать, а Гаврилину мне трогать вроде как нельзя. Я обещал.

- Даня, ты меня слышишь? Уходи сейчас же! Не дай бог тебя кто-то поймает!

Перехватываю её ладони и, как не костерю себя, выворачиваю ситуацию в свою пользу.

- Пойдём со мной.

- Ты в своём уме?

Поймав её взгляд, усмехаюсь.

- Ненадолго. Час, и я тебя верну. Обещаю. Никто не узнает.

Юля ненадолго замолкает. Жду что продолжит возмущаться. Но она удивляет, когда высказывает одно лишь сомнение:

- Ты не можешь обещать, что никто не узнает.

Произвожу быструю аналитическую перестройку и уточняю:

- К вам ночью кто нибудь заходит с проверками?

- Нет, но...

- Вот и ответ.

- Я всё равно не пойду, - отсекает, будто опомнившись. - это плохо.

Чёрт, мне приходится быть козлом. Иначе до неё не достучаться. Никак.

- Не пойдёшь, я тоже останусь. До утра. И спать буду в твоей кровати.

- Ты... - выдыхает ошарашенно и замолкает. Не знаю, что подавить пытается, но вскоре тем же отрывистым шепотом сообщает: - ты самый невыносимый человек, которого я знала!

- Окей, - принимаю этот спич. И подгоняю: - Давай, пойдём уже. Один час и я свалю.

Но Дикарка колеблется. Косится на кровать сестры и, вероятно, прикидывает, стоит ли её разбудить. Я не напрягаюсь. Знаю, что примет правильное решение. Только время тянуть не стоит.

- Ничего плохого я тебе не сделаю. - даю дополнительные гарантии.

- Клянёшься?

Очевидно, для неё это много значит.

- Клянусь.

Наконец, Юля шумно переводит дыхание и выдаёт:

- Жди снаружи, мне нужно одеться.

Пиздец как тянет улыбнуться. Вот просто разрывает. Причем откуда-то изнутри. Взлетает первый фейерверк. Блять, первый, потому что, знаю, даже без секса и какой либо плотской возни получу от Гаврилиной кайф.

Отступая, на последок её оглядываю. Закусываю угол губы, чтобы сдержать ухмылку. Хватит того, что взглядом выдаю.

Сука, как же я хочу её... Никогда так не накрывало. Я вроде как, с головой всегда дружил, но с Юлей то и дело опасаюсь, что слетит контроль.

- Охуенный скафандр, Дикарка. - одобряю, выставляя оба больших пальца. - мне нравится.

Возмущённый вздох - последняя реакция, которой я удостаиваюсь, прежде чем выпрыгнуть на улицу. Отхожу под дерево и с прорвавшейся туповатой улыбкой застываю в ожидании.

Знаю, что не обманет. Но, черт возьми, когда появляется, сердце всё равно словно безумная зверюга заходится. Едва, встречаемся взглядами, рвётся с цепи. Перекрывая дыхание, необычайно агрессивно бомбит в рёбра.

- Готова?

Гаврилина в ответ только кивает.

Беру за руку и увожу, хотя положить хочется прямо там. Не печет, что под ногами лишь трава, а за стенкой спят её родители.

Блять, я либо превращаюсь в скотину, либо реально слетаю с катушек.

- Куда мы?... - спрашивает Юля., едва только немного отходим от ее дома.

Не сразу определяюсь с ответом.

Поворачиваюсь. Смотрю на неё, заторможенно моргая. В груди что-то толкается. Да с такой силой, что не только ребрам  прилетает. С дребезгом по всему телу идет. Выдавая излишки эмоций, сжимаю тонкие пальцы. Дикарка вздрагивает и, заставляя меня в очередной раз охренеть, выплёскивает столь чувствительную реакцию, будто я что-то запредельное с ней творю.