7

- Губы, смотри, как облизывает.

- Сука, ну ты эксперт просто. - протягиваю я и ржу. - Сосёт хорошо..ага

Да только смех мой обрывается, едва я оборачиваюсь и замечаю Юлю в метре от себя.

У неё лицо человека, столкнувшегося с привидением. У меня же при виде неё натягивается позвоночник, а после - всю спину обсыпает жаром. Стук сердца не просто ускоряется, он становится неистовым. Огонь перелазит по плечам на грудь. Одуряюще-медленно скатывается вниз. Мышцы сокращаются, как при физической нагрузке, но забывают расслабиться. Застывают в этом ноющем напряжении.

- Ты в порядке? - спрашиваю, приподнимая брови, словно я сам хоть сколько нибудь в норме.

- Где моя сестра? - отмирает Юля.

Я заторможенно моргаю, всё ещё не веря в то, что она находится здесь.

- Пойдем, - беру её за руку, чтобы провести через беснующую толпу к тому месту, где оставил Никиту с мелкой занозой.

Ладонь Юли холодная. Первым делом дёргается. Я, стискивая крепче, не отпускаю. И тогда неожиданно ощущаю ответное пожатие. Чёрт, ни хрена сверхъестественного, а у меня от запястья и до самого плеча бежит дрожь.

В какой-то момент поворачиваюсь к ней. Встречаемся в полумраке взглядами - пробивает. Двусторонне. Ярче и яростнее, чем при столкновении двух противоположно заряженных масс. Если бы по законам физики от этого контакта могла возникнуть видимая молния, она бы осветила весь зал. А так...Слепит только нас.

Гаврилина выглядит почти полностью дезориентированной. В подобном месте она, совершенно очевидно, впервые. Потрясённо смотрит на полуголых девчонок и с удовольствием лапающих их парней. Ошарашенно вздыхает при виде целующихся пар. Морщится и вздрагивает от разных ритмов музыки. И..инстинктивно жмётся ко мне.

- Ещё долго? - выкрикивает отрывисто, когда я останавливаюсь.

Напряжённо замираю, потому как ни Никиты, ни младшей Гаврилиной не обнаружено.

- Данил... - зовёт Юля и тянет меня за руку.

А я попросту не знаю, что ей сказать.

- Что-то не так? - беспокойство в её голосе нарастает. - где Соня?

- Сейчас, - бросаю я и подтаскиваю её к дивану. Садиться она, конечно, и не помышляет. Смотрит на всё не просто с опаской, с откровенным отвращением. - позвонить нужно.

Набираю Никиту. Слушая длинную череду гудков, ободряюще подмигиваю Юле.

- Ты где, блять? - срываюсь, как только устанавливается соединение.

- А что? - Басит Никита с того конца провода.

- Я просил тебя присмотреть за девчонкой. - выдвигаю сердито.

- Так я присмотрел. Домой её везу.

- Ты озверел?

- Она сама попросила. - тут же оправдывается парень. - Короче, всё путём, мужик. Не волнуйся. Давай, позже перезвоню. - и отключается.

Я встречаю встревоженный взгляд Гаврилиной и заранее готовлюсь к тому, что она решит, будто я намеренно её сюда выманил.

- Где Соня? - Повторяет Юля, подтверждая тоном мои догадки.

- Иди сюда. - веду к входной двери.

Но в этот раз она далеко не так охотно за мной следует. Тарабанит кулаком мне в плечо и что-то без остановки вещает.

- Где она? Где Соня? - прорезает её голос царящую на улице тишину, прежде чем я оборачиваюсь. - Ты обманул меня? Её здесь вообще не было? - едва отпускаю, толкает меня ладонями в грудь. - Что ты молчишь?

- С ней всё в порядке, мой друг повёз её домой.

- Твой друг?! - Горланит Юля почти истерично. - это один из тех, которые говорят о девушках все те гадости? И ты... - Встречаемся взглядами и её голос срывается. Губы дрожат, она предпринимает несколько попыток, просто чтобы сжать их вместе. Внутри меня бунтуют какие-то эмоции. Вибрирующей и горячей волной устремляются наружу. Врезаются в силовое ограждение и резонируют огненными спазмами по всему телу. - Ты тоже такой! Мерзкий, гнусный, порочный!

- Стой, - выкрикиваю в темноту, когда она разворачивается и уходит. - Дай провожу! Гаврилина, блять..

- Не смей идти за мной!

Иду, конечно же. Как иначе?

А она, ко всему сворачивает с дороги, чтобы сократить путь через парк. Так вот, как ей удалось так быстро добраться. Не понимает, насколько это опасно ночью?

- Юля! - окликаю, потому как она бросается бежать. - Гаврилина!

Преодолев несколько метров, оглядываюсь и замираю. Длинная центральная аллея освещена до самого конца, но на ней никого. Значит, девчонка, оторвавшись, ушла в сторону и, скорее всего, спряталась, понадеевшись на то, что я уйду.

Оглядываюсь, включая всю свою сообразительность. Биение сердца забивает все внешние звуки.  Кровь, с рёвом циркулируя по телу, вторит ему. Но я всё равно прикладываю усилия и прислушиваюсь.  

Шагаю в темноту. Иду медленно, считываю малейшие знаки и звуки. Пока не улавливаю учащённое и срывающееся дыхание. Резко торможу и поворачиваюсь. Юля перестаёт дышать и опасливо вжимается в ствол широкого дерева. Когда же понимает, что незамеченной остаться не удалось, бросается снова бежать. Тут то я её и перехватываю. Стремительно возвращаю на место и притискиваю всем своим телом к стволу.

Адреналин бомбит. Но вместе с ним моё напряженное массивное тело становится непривычно чувствительным, пробивают его затяжные электрические разряды. Дробно, до пульсации клинит.

Но контролирую, что выдаю, когда смотрю на Юлю. Но её широко распахнутые глаза выражают панику.

- Добегалась, Дикарка...

Pov Юля

- Добегалась, Дикарка? - тягучий и хрипловатый голос Милохина окутывает меня, словно дурман.

Пока его лицо приближается к моему, я не способна даже моргнуть. Напрочь отказывает эта функция. Жадно и громко, глотая воздух, неосознанно вбираю горячее дыхание Милохина. Улавливаю в нём наличие алкоголя и никотина. Хотелось бы предположить, что именно эти пары меня и пьянят, что вызывают у меня отвращение. Но я ведь понимаю, что это не правда.

Моё сердце трепещет, словно живое существо. Огромная бабочка или птица? Как это остановить?

Сам Милохин выглядит захмелевшим и взбудораженным, словно обезумевший от голода зверь. Фонари расположены далеко от того места, где мы стоим, но их слабого свечения вкупе с люминесцентными лучами Луны хватает, чтобы увидеть, как мерцают тёмные глаза парня. Его дыхание становится частым, шумным и отрывистым. Грудь высоко и мощно вздымается.

Он пугает меня пуще прежнего.

Ещё ничего не делает, а кажется, что привычная для меня реальность исчезает. Мы с ним будто в каком-то игровом мире оказываемся. Здесь всё другое - температура, влажность, давление, звуки... Но самое главное, совсем иной является общая атмосфера.

Опасность. Порок. Искушение..

Клубится. Обволакивает. Просачивается вовнутрь. Захватывает.

- Отпусти меня... пожалуйста... Даня...

Голос свой не узнаю. Помимо страха, выдаю какие-то странные ноты. Призываю его, словно демоническое существо.

Нет, это не я.

Мир другой, и мы с Милохиным не настоящие. Просто персонажи игры.

- Оттолкни меня... - предлагая решение, критически сокращает расстояние.

Вот-вот соприкоснёмся. Я осознаю то, что он хочет сделать, но даже мысленно озвучить не могу. Мне не хватает ни силы, ни духа. Проще игнорировать. Говорить себе, что не понимаю...Запрещаю себе, и всё равно взгляд соскальзывает. Смотрю на его рот, ловлю манящий запах, ощущаю завораживающее тепло и чувствую, как мои собственные губы распахиваются.

Боже, что я делаю? Что происходит?

Слышу свой ошеломляюще-томный вздох. Вижу, как Милохин оттягивает свою нижнюю челюсть и зависает надо мной с открытым ртом. В волшебном и вязком полумраке блестит кончик его языка. Он проходит им сначала по одной губе, а затем смачивает и вторую. Резковато, откровенно и порочно.

Это смущает меня почти до смерти.

Я должна его оттолкнуть. Это необходимо прекратить. Немедленно.

Но, господи, я не хочу его останавливать...

Наше дыхание сливается. Утяжеляется. Замещает внешние звуки. Усиливает жаркий и одуряющий вакуум этого запретного виртуального мира.

Соблазн.

Острый. Мучительный. Непреодолимый.

Всепоглощающий.

Он стирает все границы между нами. Размывает сознание.

Я зависаю.

Чувствую ладонь Милохина на своём затылке. Он сжимает и слегка тянет волосы у корней. И я... Прикрываю глаза и поддаюсь его движениям. С надсадным выдохом откидываю голову и замираю в ожидании сладкой смерти.

Тело всё это время дрожит. Мелко, часто и бесперебойно. Но...резко цепенеет, когда рот Дани ложится поперёк моего распахнутого рта.

Жар, влага, чужеродный вкус, незнакомая энергия... Всё это проникает внутрь меня. Запускает, цепь новых сверхсильных ощущений. Сотрясает мощными разрядами. Разрывается фейерверками.

Это плохо...плохо...плохо...

Останови его...останови...

Вместо этого ищу в Милохине спасение. Инстиктивно цепляюсь за него. Ладонями по его груди скольжу. Чувствую, как вздрагивает, как густо выдыхает черезз нос, как яростно заходится его сердце.

Это плохо...плохо...грех...

Но как же это потрясающе приятно!

Нет смысла прерываться. Это уже происходит! Он меня уже запятнал. Испортил.

Осознание того, что этот контакт ещё не является поцелуем, приходит позже. Когда рот Дани нарушает это убийственно-идеальное слияние. Он сдвигается, и усиливая давление, а вместе с ним и мои реакции, удивительным образом сминает мои губы. И вот тогда, мягкую плоть пронизывает острыми и жаркими стрелами. Они проходят через мой рот, горло, грудь и, достигая каких-то потаенных и очень чувствительных струн, выбивают из меня тягучий стон.

Наш игровой мир ракалывается. Его поглощает гудящая пустота. Она ужасает и одновременно окрыляет.

Милохин по прежнему крепко держит, но мне кажется, будто я падаю. Лечу вниз с безумной скоростью.

Сгребаю футболку Дани в кулаки.

А потом...Следует очередное движение, и его язык оказывается у меня во рту. Влажный, скользкий, горячий, голодный и жадный. Он уничтожает мою слизистую. Забивает своим термоядерным вкусом рецепторы.

Милохин действует не просто напористо, а будто отчаянно. Он стремительный и от чего-то дрожащий. Двигается, двигается, двигается... Словно остановиться, так же, как и я, попросту не способен. Стонет в меня. Ощущаю, как урчит и вибрирует под моими ладонями. Кажется, что ещё больше и опаснее становится.

Господи...

Вот именно сейчас Милохин меня целует.

Боже...

Он меня целует! Ласкает, сминает, сосёт, лижет и пожирает мой рот. Намеренно шокирует?

Ему это удаётся. Даже если я всю оставшуюся жизнь проведу в молитвах, никогда это не забуду. Без шансов.

От переизбытка эмоций по моему парализованному телу тонкой жгучей струйкой бежит ток. Поджигает мириаду ярких лампочек. Разбивает грудь трескучими и оголтелыми чувствами. Меня снова начинает трясти. Колотить так основательно, что, кажется даже больно становится. Слишком сильно всё ноет и горит.

В какой-то момент ощущения становятся запредельными. Больше, чем я способна выдержать. Только это мне даёт возможность, судорожно отшатнуться и, не глядя на Милохина, уйти в сторону. Бьюсь в его руках так лихорадочно, что он попросту не может игнорировать это и отпускает меня.

Едва ощутив свободу, бросаюсь бежать. Не разбирая дороги. Не озадачиваясь элементарной ориентацией на местности. Прижимая к груди ладони, просто несусь вперёд.

Пока Милохин меня не нагоняет. Схватив за плечи, преграждает путь. Встречаемся взглядами - дыхание со свистом срывается. Но видимость сразу размывается - на глаза набегают слёзы.

- Не надо...не надо...

Слабо улавливаю, как приближается его лицо. И вновь он впивается в мой рот. Целует так, будто не целовать попросту не может.  Припадает, словно тот самый голодный зверь. И терзает, терзает, терзает...Кусает, засасывает, лижет.

Я ни одним мускулом не способна пошевелить. Лишь неконтролируемо трясусь и... прижимаюсь к нему. Вынужденно принимаю весь тот шквал энергии, который он выдаёт. Вынужденно ли?

Раньше я думала, что поцелуи - это нечто нежное. Но то, как это делает Милохин...он грубый, агрессивный, жадный, наглый, неудержимый...Сумасшедший!

Не знаю, где нахожу силы, чтобы увернуться от него в этот раз. И снова сбегаю. Слышу, как он следом несётся. Не уйти мне никак.

Разворачивает. Скручивает. Обволакивает.

Глаза в глаза.

Надрывное биение сердца. Дышать не возможно. Колотит до сих пор, не отпускает. Напротив, с каждой секундой этого контакта усиливается напряжение.

- Я сказала, оставь меня...  - но в моём голосе совсем нет решительности.

- Поздно. Ты не оттолкнула меня. - укоряет, тяжело и хрипло дыша.

- Только потому что не хотела портить свой первый поцелуй!

По лицу Милохина скользит какая-то тень. Мускулы дёргаются. Взгляд становится интенсивнее.

- И всё? А второй раз? - давит интонациями.

- Не хотела портить второй!

- Да блять... Твою мать, Дикарка... Тогда не испорти и третий.

Успеваю лишь вдохнуть, прежде чем наши рты вновь сталкиваются. Два инфаркта я уже пережила, третий ощущается, как последний. Выбивает максимум. Способность мысли и анализировать - тоже. Я не только позволяю Милохину себя целовать. В какой-то момент ему отвечаю. Он содрогается и довольно рычит. Накал между нами растёт, пока воздух не заканчивается, и мы с треском не разъединяемся.

Смотрим друг на друга. Смотрим... Обжигаем диким дыханием.

И даже то, что я снова убегаю, ничего не меняет, Он всё равно до последнего преследует меня. Отрывает от земли. Фиксирует Захватывает.

Каждый наш поцелуй - это темнота и яркие всполохи в ней. Падает небо на землю. Однако нам всё равно. Страшно, безусловно. Но не настолько, чтобы оборвать всё.

Каждый наш поцелуй - смерть с последующим чудодейственным воскрешением. Яростный, сокрушающий и восхитительный пик.

Каждый наш поцелуй - новая ступень. Выше и выше подъём... Туда, куда нельзя. Понимаем это. И всё равно рвёмся на полном ходу.

- Я от тебя сума схожу, - выдаёт Милохин в перерывах. - люто...

- Не сходи...не надо...

- Ты не можешь мне помешать...Ты со мной тоже дуреешь...

Я задыхаюсь. Мотаю головой. А он снова прикладывает меня этим безумием.

Дичайший голод. Паралитического возбуждение всей нервной системы. Сумасшествие... Да, это оно.

- Тебе нельзя меня провожать... - пытаюсь успеть достучаться, перед очередным поцелуем.

- Никто не увидит... - заверяет и впивается в мой рот.

Мои губы уже распухшие, потресканные, ужасно горят... Его тоже. И всё равно нас это не останавливает. Целуемся до самого дома. Последний раз буквально у ворот. Кровь замещает шоковая доза адреналина. Страх разрывается в груди, словно граната. Разносит все остальные чувства и эмоции. Новое, крайне отчётливое осознание своей греховности вызывает настоящий ужас.

Ничего сказать не могу, когда отбиваюсь от Милохина. Больше нет шансов меня успокоить. Я на грани истерики.

- Всё...всё...отпускаю... - шепчет он сорванным, будто простуженным голосом. - Не свались. Отпускаю. Иди.

Облегчение охватывает мой организм совсем ненадолго. С полминуты, пока я не забираюсь через окно в спальню. Выдыхаю и вдыхаю ровно трижды. А потом меня скручивает от жутчайшей смеси вины и стыда.