5

«Боже, это грех.» - думаю я и мне становится ещё хуже.

Знобит и бросает в жар с одуряющей стремительностью. Из африки к северному полюсу за секунду. От этого совершенно точно можно сойти сума!

От него...от Милохина...

Центр зала пустеет, и он лениво шагает в самое начало образовавшегося строя. Мне приходится отмереть и двинуться к своей привычной позиции - в хвост. Пока иду, взгляд опускаю и губы до крови закусываю. Клянусь, что стук моего сердца звучит сейчас намного громче, чем шаги. Мне кажется, что все в зале смотрят исключительно на меня. Но на самом деле убийственно-будоражаще смотрит только он.

Милохин...

Хочу забыть эту фамилию. Забыть, как он выглядит. Забыть всё, что он делал.

Если бы только это было возможно.

Занимаю своё место - четвёртая от края. И пока тренер проводит перекличку, чувствую себя в некоторой степени в безопасности.И всё равно, непрерывно кружится голова и натужно гремит сердце. Несколько раз возникает ощущение, что лишусь сознания.

- Десять минут на вольную разминку. После Милохин, Бабич, Кораблин, Горяинов и Чешуинов наберут команды по двенадцать человек и проведут смешанные игры. Две команды останутся в зале. Остальные - на стадион.

Так, ну ничего страшного. Пойду к любому из этих придурков, только бы не к Милохину.

- Смешанные - это значит, что девчонки с парнями в одной команде? - жеманничает кто-то из девчонок.

- Именно это и значит, Краснова. - как всегда резко отвечает тренер.

- А играть во что хоть? - пищит другая девчонка.

- В баскетбол! - орёт физрук, вероятно, считая, что для нашей академии выбор очевиден. Подув в свисток, громоподобным голосом командует: - Вперёд!

Для разминки я забиваюсь в самый дальний угол. Однако, даже это не спасает меня от повышенного внимания Милохина. С любого расстояния он приводит меня в состояния невыносимого стресса. Как ни отворачиваюсь, чувствую, что смотрит. Так ещё...Нет-нет проверяю свои догадки. И едва лишь мы на мгновения сталкиваемся взглядами, искры летят.

Что за проклятие?

Как я должна с этим справляться.

«Не смотри не него.» - приказываю себе.

Задыхаюсь от волнения и всё равно смотрю. В груди непрерывно клубится жар. Распространяется по всему телу. Странными судорогами скатывается вниз живота. Сводит там жгучим спазмом до боли. Сводит и отпускает. И в тот миг, когда отпускает, какое-то поразительно приятное тепло там разливается. Облегчение? Успокаиваю себя так.

Когда приходит время собраться снова всем вместе, я забиваюсь в самую гущу толпы. Но, к моему ужасу не мы решаем, к кому в команду пойти.

Капитаны выбирают. Милохин первый.

Господи, пусть он обо мне не вспомнит... Пусть окажется тщеславным козлом, которому важна лишь победа. Все знают, что я не умею играть. Есть много других хороших...

- Гаврилина, - сильный голос Милохина уверенно рассекает сгустившийся надо мной воздух.

Вздрагиваю, напряженно сглатываю и, наконец, осознаю, что все мои волнения только начинаются.

Pov Даня

- Я не хочу в твою команду. - Заявляет Юля, показываясь из толпы спустя долгие секунды моего терпеливого ожидания.

Должен признать, удивляет. И задевает. Стискиваю челюсти, чуть плотнее, чем следует. Медленно тяну воздух. Не сводя с неё взгляда, прищуриваюсь. Она снова в состоянии повышенной взволнованности, хоть и пытается это скрывать. Нервно заламывает руки. Подрагивает, когда замирает. Дышит чаще и выше, чем любой другой человек в этом зале. Взглядом и вовсе целую бурю выдаёт.

У меня внутри тоже всё кипит, но я, по крайней мере, умею это скрывать.

- Я хочу в команду к нему. - Указывает Юля на стоящего слева от меня Егора.

Раньше нее на него смотрю. Едва заметно, но с очевидном ожесточением качаю головой и взглядом предупреждаю, чтобы не вздумал выкинуть свою обычную хрень. Егор хоть и озабоченный мудак, но посыл улавливает. Закатывает глаза и демонстративно выставляет руки ладонями вперёд.

Минимальное движение головой - напряжённо киваю. И перевожу взгляд обратно на Гаврилину. Ненамеренно и её пронизываю жёстче, чем следует. Перестроиться не успеваю.

Она вздрагивает.

У меня по спине озноб летит. Наклон головы усиливается, в глазах темнеет. Из подо лба смотрю, осознаю.  Инстинктивно всё это получается. Сбросить не могу.

- Я просто прочёл первую попавшуюся фамилию из списка. - намеренно равнодушно поясняю. Для других, не для неё. Она ведь уже знает, почему я выбрал её. - Можешь идти к Егору. - отпуская, глубоко вдыхаю.

Ощущаю, как кислород распирает грудь. Плечи вздымаются.

Крайне медленно выдыхаю.

Не уверен, что порчу свой идеальный ответ тем, каким взглядом провожаю Юлю к Кораблину. Сам понимаю - нагло пожираю. Я в принципе заточен на неё пялиться. А сейчас ещё спортивная форма позволяет рассмотреть все эти великолепные изгибы и округлости.

Лучше, чем я представлял. Десять из десяти, блять. Если ослаблю контроль, челюсть отвиснет, и я, нахрен, попросту закапаю слюной.

«И не только я блять» - зло думаю, когда удаётся оторвать взгляд от Юли и направить его обратно в толпу. Мышцы на животе так сильно напрягаются, что в них возникает жжение. В кровь бросает адреналин. Всё вместе закипает. Но наброситься на кого бы то ни было лишь за липкий взгляд, не только не имею права. Не считаю это нормальным. Точнее будет сказать, не считал. Начинаю сомневаться.

Прежде чем прочесть следующие фамилии, чтобы не звучать черезчур агресивно, приходится несколько раз прочистить горло. Эффект сомнительный, но в данном случае это, мать вашу, максимум.

Впервые ловлю себя на мысли, что понимаю Бабича с его вечным желанием  разбить кому-то рожу. Если отсечь саму Гаврилину, жажда крови - всё, о чём я сейчас способен думать.

То, что Юля упорно бежит от меня, её не спасает. Всё равно на одном поле оказываемся. Амир и Володя со своими уходят на стадион. Я со своими и команда Егора остаёмся в зале. А это значит, у меня есть возможность атаковать.

Только она этого пока не понимает.

Когда встречаемся с Егором в центе зала, чтобы разыграть мяч, нахожу взглядом Юлю. Она сходу ежится и обхватывает себя руками. А я ведь ещё нихрена не сделал.

Готовься.

Выбиваю, и мяч оказывается сразу на нашей стороне. Волной перекатываемся на половину соперника. Там так же быстро теряем мяч. Перебежка, и он оказывается в руках у перепуганной Гаврилиной. Не знаю чувака, который додумался пасовать ей, но мысленно жму ему руку. Стремительно пересекаю разделявшие нас метры. Юля прижимает мяч к груди и отворачивается. Я ухмыляюсь и атакую.

Умора, блять.

- Ты не можешь просто держать его, - выдыхай ей в ухо и почти вплотную притискиваюсь сзади.

В условиях традиционной игры на поле находится по пять человек с каждой стороны,но во время обычных пар, когда физруку становится скучно, он любит устраивать месиво, выпуская весь состав одновременно. И, как бы странно это не звучало, играть с девчонками сложнее, чем с двухметровыми парнями. Они царапаются, толкаются и даже намеренно лупят кулаками.

Юля ни делает ничего.

Толкаю её бёдрами, приглушенно вскрикивает.

- Шевелись, дикарка. - хриплю своё напутствие. - Твоё кольцо, если что, слева. Ударяй мяч о пол и продвигайся.

Когда она оборачивается, кончики её волос хлещут мне прямо по роже, но я это отмечаю отстранённо. Потому что сразу после этого мы встречаемся взглядами, она, как обычно, смесью каких-то эмоций опаляет, и я загораюсь.

- Гаврилина, иди к кольцу!

- Гаврилина, пасуй!

Ор её команды совершенно точно мимо её сознания проходит. Ударяет мяч об пол, только чтобы выбраться из оцепления, которое я ей устроил. Я, конечно же, сразу могу отобрать у неё этот чёртов мяч. Но я этого не делаю. И другим не позволяю. Преследую её, как конвоир, пока к кольцу не подбираемся.

- Подними мяч слегка над головой. Руки полностью не выпрямляй. Целься и бросай. - инструктирую, впервые действия против своей команды.

Она выполняет. И, конечно же, промазывает. Даже не черкает кольца.

Машинально ловлю мяч и выкидываю своим игрокам. Бросив на Юлю ещё один взгляд, направляюсь к кольцу противника. На ходу принимаю пас и отправляю мяч в корзину.

Не имею привычки перед кем либо рисоваться, но перед Гаврилиной делаю именно это. Оборачиваясь, салютую, мол, вот как надо.

- Учись, дикарка. - снова к ней наклоняюсь, забывая, что мы здесь не одни.

Она не отвечает. Выказывая раздражение, только губы поджимает. Сама же дрожит, блять. Окончательно забывая о том,  что происходит вокруг нас, тянусь к ней и подцепляю пальцем болтающийся на её груди цепочку.

Юля охает и дёргается, словно я невесть какую пошлость совершаю. А ведь я её даже не касаюсь. Перехватываю пальцами тонкий крестик, растираю его пальцами и снова цепочку поддеваю. Тяну на себя, она вынужденно шагает ближе. Почти сталкиваемся носами, когда я наклоняюсь. Дыхание смешивается.

- Ты охуенно пахнешь. - вырывается у меня.

Гаврилина отчаянно краснеет.

- Пусти...

- Милохин! - горланит вездесущий тренер. - Чем вы, чёрт возьми, занимаетесь?! Мяч на другой половине поля!

И в этот момент Юля реагирует быстрее меня.

- Я плохо себя чувствую, Яков Константинович, - вскрикивает она. Рукой свою цепочку у меня выдирает. И, разрывая наш напряжённый зрительный контакт, идёт к физруку. - можно мне покинуть игру?

Тренер призрительно морщится.

- Иди в медпункт, если плохо.

- спасибо.

Я не могу упустить маячащую передо мной возможность урвать ещё немного времени рядом с ней.

- Яков Константинович, я провожу Гаврилину.

Не смотрю в это мгновение на неё. Без того всполошенный взгляд ощущаю.

- Милохин, мать... - едва сдерживает ругательства тренер. Раздражённо жуёт губы. - Что за неуёмное рвение всех спасать? Твоё место на поле! Улучшать показатели!

- Да что я там сейчас улучшу? Таскаюсь без толку. Плёвая разминка была большей нагрузкой.

- Хохмишь? - ядовитый прищук Кирилюка призван, чтобы загнать любого зарвавшегося быка, как он сам не редко нас называет, в стойло. Только на мне вся эта шняга не работает. И он, безусловно, это понимает. - Иди! - рявкает разъярённо. - Вечером на два круга больше сделаешь.

- Есть, - сухо отвечаю я.

Юля, догоняя, что теперь я точно иду с ней, рвано вздыхает и резко разворачивается к двери. Ухмыляюсь и неторопливо шагаю следом. Со всей ответственностью оглядываю сзади. Неосознанно прохожу по губам языком и закусываю нижнюю, когда Кирилюк вновь окликает объект моей похоти, а она оборачивается и, конечно же, замечает столь откровенное разглядывание.

- Гаврилина, - орёт тренер скрипучим басом. - Не научишься играть - зачёт в этом семестре не получишь!

На ней угрозы бешеного старика работают по полной. Не только бледнеет, даже глаза увлажняются. Кивает,  хотя козлу уже насрать на обратную связь.

- Не реви. Натаскаю тебя за пару месяцев. Сдашь. - закидывая Юле на плечи руку, всего лишь прибодрить пытаюсь.

Но она, конечно же, сразу её сбрасывает и, пихая меня в бок, максимально к стене щемится.

- Я сейчас серьёзно, не буду приставать.

Сам себе не верю. Но блять, лчень хочу, чтобы она повелась.

- Два-три раза в неделю, и я сделаю из тебя первоклассного игрока.

И снова ложь, чёрт, с ней я действительно теряю совесть. Ну и похрен. Тихим сапом она со мной разве что к пятому курсу заговорит. А мне нужно сейчас.

- ответишь что-то?

- что ты хочешь от меня услышать? - отщетинивается мадемуазель.

- Что угодно, - отбиваю я. - ты же о чём-то думаешь.

- Нет, не думаю, - шумно выдыхает, глядя прямо перед собой. - Ты..Я твои слова не воспринимаю. И вообще о тебе не думаю. Никогда. Я думаю... - взволнованно прерывается. - о своём.

Выставляя ладонь, заставляя Гаврилину резко тормазнуть. Она сразу же назад дёргается, но я тот час выкидываю вторую руку. Шагая, толкаю её, пока ладонями в стену не упираюсь.

- Если бы ты обо мне не думала, то и реакций бы этих не было.

- Не понимаю, о чём ты... - шепчет задушенно.

И смотрит при этом так, будто до смерти боится того, что я дальше скажу.