Глава 5. Самогон и лысый мудак

Крик петуха, лай собаки, звон посуды на кухне и голоса из старой коробки под названием «телевизор» — то, к чему Адель уже привыкла за эту неделю. Всё по кругу: ванна, проклятая расчёска, которая не прощает ошибок, бабушкины пироги с чаем, огород и настольные игры с дедом, где тот мухлюет так виртуозно, что хоть в казино его отправляй.

Но кое-что новое всё равно есть. Это прогулки с компанией и приключения на жопу. Уже с утра Шайбаковой будто спицу в зад вставили — она сходила с ума под старый шансон, дёргаясь как эпилептик на сеансе светомузыки, и скакала по всему дому, словно бешеная обезьяна, которой под хвост насыпали перца. Бабушка с дедом, наблюдая это зрелище, несколько раз перекрестились: мало ли, вдруг бесы вселились. Дед даже предложил святой воды, но бабушка сказала, что жалко.

Спустя полчаса кудрявая наконец угомонилась и рухнула на диван с выражением лица человека, который только что пробежал марафон и проиграл черепахе.

— Внученька, а что происходит? — аккуратно спросила старушка, стараясь не разбудить в очередной раз бешенство внутри Шайбаковой.

— Мне Саша написала. Сказала, что они уехали за какими-то пацанами в город, и вечером мы всей этой компанией пойдём гулять, — на выдохе, как спринтер на финише, промолвила Адель. Да-да, забыла отметить: на речке девочки обменялись номерами. Обмен произошёл торжественно, под рукопожатие и клятву «никогда не отправлять друг другу мемы про чихуахуа».

— Аа, ну понятно. Вы только аккуратно там, и к дяде Жене не ходите, у него там собака злая, ноги отгрызёт, — проговорила бабушка, уходя на кухню и многозначительно постучав ложкой по кастрюле.

Адель молча кивнула, но глаза уже горели как у хомяка, который нашёл бесконечный мешок семечек. Она знала, что они всё равно пойдут к дяде Жене. Но не из-за собаки. А из-за того, что он делает ахуенный самогон. В деревне его все знали только потому, что он этот элексир продаёт малолеткам. Хотя в их компании малолеток-то и нету — вон какие коровы здоровые, все в татуировках (кроме Наташи) и шароварах на пять размеров больше их самих.

Из мыслей Шайбакову вытянул дед.

— Так, внуч, раз уже тебе заняться пока нечем, пошли со мной ласточку чинить, — серьёзно сказал дед, смотря на Адель с таким видом, будто собрался перебирать двигатель у космического корабля.

— Ну ёмаё... — недовольно простонала кудрявая, косясь то в окно на убитую ласточку, то на серьёзного деда, которому перечить нельзя — иначе можно получить не только по шее, но и лекцию о том, как в его время чинили машины зубами и молитвами.

Девушка встала и поплелась во двор, изображая собой всю скорбь русского народа. Она встала около дедовой развалюхи, уперев руки в боки в позе «ну и где тут чинить?».

— Так, вот смотри. Подойди сюда, — махнул рукой старик, подзывая внучку ближе. — Вот эту вот штуку нужно закрутить до упора. Вот тебе ключ. Работай, герой, — и, хрустнув огурцом, удалился восвояси, как будто только что подписал ей смертный приговор.

— Дед, ты угараешь? — возмутилась Адель, глядя на него глазами по пять копеек.

— Вполне.

Адель недовольно простонала, но говорить ничего не стала. Она молча начала закручивать какую-то хрень, которая, судя по всему, отвечала за то, чтобы ласточка не развалилась на ходу. Спустя пять минут она вкрутила её до такого упора, будто натянула кого-то на чле... Ой. Короче, закрутила очень крепко.

— Воот, умница, — довольно крикнул дед, который стоял в сторонке и с чувством глубокого удовлетворения ел малину, даже не думая помогать. Шайбакова ничего не ответила — лишь кивнула, поправляя кудри, и мысленно пообещала себе, что когда-нибудь подложит ему в тапки лягушку.

Тут из дома послышался голос бабушки.

— Аделечка, тебе звонят! — произнесла старушка, выглядывая в окно с выражением «а я всё вижу и всё знаю».

— Бегу! — крикнула Адель, срываясь с места. Но быстро всё равно не получалось — нога всё ещё болела и напоминала о себе каждым шагом фразой «помнишь ту тарелку?».

Зайдя в дом, она схватила телефон, который лежал на кухонном столе. На экране высветилось: «Саня Гастелло». Адель мигом взяла трубку.

— Ало?

— Хреном по лбу не дало? Хахахах, — пошутила блондинка, заливаясь смехом, похожим на помесь истерики и радостного лая тюленя. Слава богу, Адель не поставила громкую связь, иначе бабушка закопала бы её живьём прямо под яблоней.

— Нет, не дало. Чего вы там?

— Нормально. Автобус заглох. Стоим впятером на трассе, пытаемся машину поймать, — спокойно, как будто речь шла о прогулке в парке, ответила Саша, вздыхая в духоту.

— Ёмаё... Слушай, я могу у своего деда машину взять. Подъехать за вами, — начала размышлять кудрявая, уже прикидывая маршрут и количество молитв, которые придётся прочитать.

— Ой, если сможешь — давай, конечно. Мы тут уже 20 минут стоим, и все мимо проезжают. Даже грузовики с сеном и те делают вид, что мы привидения, — промолвила девушка.

— Ну давайте. Я щас с дедом договорюсь и приеду, — сказала Шайбакова и сбросила вызов, чувствуя себя главой спасательной экспедиции.

Адель побежала обратно во двор. Выйдя туда, она увидела деда, сидящего на лавке и жующего очередной огурец с видом философа, постигшего дзен.

— Дедик, а можно твою ласточку взять? Не на долго, — скромно спросила девушка, подходя ближе и делая самое невинное лицо, на которое была способна.

— Зачем тебе? — поинтересовался дед. Вот всё ему надо знать. В его глазах читалось подозрение, как у Шерлока Холмса, которому подсунули фальшивую трубку.

— Там друзья на трассе. Машину никак поймать не могут. У них автобус заглох, на котором они ехали, — промолвила кудрявая, перебирая край футболки с таким видом, будто признаётся в краже конфет.

— Бери, конечно. Только аккуратно там. Ласточка тоже не до конца исправна — в любой момент может заглохнуть, зачихать или, наоборот, поехать в другое измерение, — ответил старик, дожёвывая огурец и зачем-то кивая собственным мыслям.

— Спасибо! — радостно проговорила Адель, обнимая деда так крепко, что тот крякнул.

Шайбакова быстро забежала в дом, схватила телефон, электронную сигарету (которую тайком называла «своим личным реактором»), деньги из сумки и пулей вылетела к машине. Адель аккуратно села за руль, завела эту развалюху, которая на удивление зарычала как зверь, только что проснувшийся не с той ноги. Девушка улыбнулась, помахала деду — мол, «всё окей, если не вернусь через три часа, ищите в кювете» — и выехала из гаража, едва не снесла калитку и гордо отправилась спасать компанию.

_________

Адель доехала минут за десять, что было похоже на чудо, учитывая, что спидометр ласточки показывал скорость света только на словах. Увидев своих новых друзей, она улыбнулась. Но друзья, когда увидели эту коробку на колёсах, чуть сознание не потеряли. У некоторых глаза стали размером с те самые тарелки, из-за которых пострадала Аделина нога. Шайбакова остановилась возле них, гордо выглянула в окно и сказала:

— Ну и чего уставились? Запрыгивайте. Довезу с ветерком. И, кстати, дверь закрывайте аккуратно — если выпадет, я отвечать не буду.

Ребята переглянулись, переглянулись ещё раз, поржали так, что с соседней берёзы спугнули ворону, и всё-таки сели в машину. Помимо Саши и Вилки, которых Адель уже знала, с ними были ещё три парня. Один — черноволосый с кудрями, похожий на молодого Достоевского в спортивном костюме. Второй — тёмно-русый, с лицом человека, который вечно что-то замышляет. Третий — вообще лысый, и от этого казался самым опасным. Парни с Малышенко сели сзади (ибо заднее сиденье ласточки было отдельным аттракционом «Убей свой позвоночник»), а Гастелло спереди.

— Ну чё, пацаны, знакомиться будем? — спросила Адель, повернувшись на секунду к парням, после чего вновь вернула взгляд на дорогу — потому что без этого ласточка имела привычку уходить в кювет по собственной воле.

— Я Дима, — представился лысый, и Адель почему-то сразу почувствовала, что с этим типом у неё будут проблемы. Интуиция, однако.

— Миша, — промолвил парень с тёмно-русыми, густыми волосами, которые, казалось, жили своей жизнью.

— А я Влад, — последним, с ленцой в голосе, сказал кудрявый пацан, и Адель отметила, что у них с ним одинаковые проблемы с расчёской.

— Очень приятно. Я Адель, — проговорила с улыбкой девушка, не отрывая взгляда от дороги и мысленно молясь всем богам, чтобы ласточка не заглохла на переезде.

Как попросили ребята, Шайбакова довезла их до деревенского магазина — места культового, где продавалось всё: от хлеба до удочек и, вероятно, ядерной бомбы, если хорошо попросить. Туда в скором времени должны были подойти Наташа и Вика. Адель же поехала обратно домой, чтобы загнать машину деда, пока та не потребовала себе паспорт и не улетела в закат. Загнав дрындулет старика в гараж (что само по себе было квестом уровня «босс»), девушка пошла обратно к магазину.

Пока она шла, услышала знакомые голоса. Повернув голову на звук, кудрявая увидела Наташу с Викой, которые шли и о чём-то увлечённо трындели. Судя по жестам Вики, обсуждали что-то очень серьёзное. Шайбакова сразу пошла в их сторону, чуть не споткнувшись о кошку, которая смотрела на неё с осуждением.

— Девчонки, здарова! — крикнула Адель так радостно, что у кошки уши завяли.

— О, привет! — поздоровались в ответ девочки, улыбнувшись.

Обняв Адель, они уже втроём пошли к магазину. Вика рассказывала про то, как вчера вечером увидела волка возле своего дома и чуть не наделала делов от страха. По её словам, волк был размером с корову, с глазами, горящими как фары, и явно пришёл требовать у неё документы.

— Эй, Адель, а что у тебя с ногой? — спросила Наташа, заметив, что девушка немного прихрамывает.

— Та это... вчера у нас генеральная уборка была. Я тарелки в шкаф складывала, и одна, самая паганая, упала и разбилась. Осколок в ногу полетел, — объяснила кудрявая, смотря на свою поколеченную конечность с выражением «ты, нога, ещё ответишь за предательство».

— Осколок от тарелки? — переспросила Вика с подозрением.

— Ага. Тарелка была с синим ободком. Видимо, не хотела на полку, хотела на свободу, — мрачно пошутила Адель, и девчонки заржали.

_________

Девочки дошли до магазина. Там их уже ждали ребята. В руках у Миши был один довольно увесистый пакет, в котором весело и многообещающе гремели стеклянные бутылки. Звук был такой, будто оркестр пьяных эльфов решил отрепетировать «Лунную сонату» на посуде.

— Ну вы как обычно, — улыбнувшись, сказала Наташа, покачав головой.

— Натах, лето всё-таки, каникулы. Можно же отдохнуть немного, — по-доброму проговорил Влад, ковыряясь палкой в земле с видом великого археолога, который ищет следы цивилизации.

— Кстати, можем ещё кое-куда сходить. Наташ, ты же знаешь дядю Женю? — спросила Шайбакова, поворачиваясь к русой.

Та молча кивнула, и в её глазах мелькнула тень понимания.

— Так вот, он самогон гонит и продаёт. Даже несовершеннолетним. Сходим к нему? У меня деньги есть с собой, — продолжила Адель, чувствуя себя то ли благодетельницей, то ли организатором преступной группировки.

— Адель, я тебя люблю, — довольным голосом вкинула Виолетта, обнимая кудрявую за плечи. — Выходи за меня замуж. Прямо сейчас. У магазина.

— Вилка, ты пьяна? — спросил Миша.

— Пока нет, но это дело времени, — резонно заметила та.

Компания бодрым шагом направилась к дяде Жене. Дойдя до его дома, они подошли к воротам, которые выглядели так, будто их строили в Средневековье для защиты от драконов. Постучав, им ответила только огромная, страшная псина, которая начала лаять так, что чуть перепонки не полопались. Пёс был размером с небольшого пони и, судя по всему, питался исключительно душами грешников.

Через минуту вышел мужчина лет тридцати пяти, в белой майке (которая была белой только условно) и трусах в полосочку, от вида которых можно было ослепнуть. Ребята, стоявшие сзади Адель, еле сдерживали смех. Кто-то даже начал издавать звуки, похожие на предсмертный хрип тюленя.

Шайбакова, ни капли не смутившись, подошла к нему, положила руку на плечо и начала что-то говорить, демонстрируя тысячу рублей, которую держала в руках. Дядя Женя энергично кивал, почёсывая пузо, и что-то объяснял в ответ. Когда он наконец скрылся в недрах своего дома, кудрявая повернулась к ребятам.

Саша вопросительно кивнула. Шайбакова ответила положительным киванием — мол, «всё пучком, ждите чуда».

Ребята сразу заулыбались, как дети перед Новым годом.

Через пять минут дядя Женя вернулся, но уже с трёхлитровой бутылкой в руках. Бутылка была мутная, страшная и, судя по всему, имела собственное гравитационное поле. Он торжественно, как знамя, отдал её Адель. Та протянула ему тысячу рублей. Они по-пацански пожали руки, и девушка развернулась, уходя к друзьям с видом человека, который только что купил на блошином рынке древний артефакт.

— Ну что, алкаши? — спросила она. — Погнали искать поляну?

— Погнали! — хором ответила компания.

________

Время девять вечера.

Компания сидела около той же речки, но никто не купался. Боялись, что водная гладь может не пережить такого количества самогона в одном месте. Они сидели на траве и разговаривали, постепенно превращаясь в философов, которые вдруг начали обсуждать смысл жизни, космос и почему у огурцов такие странные пупырышки. У всех уже были пьяные глаза, и никто не соображал до конца. Даже комары и те летали как-то криво.

В один момент Дима — видимо, самый смелый или самый глупый, тут уж как посмотреть — сказал какую-то хуйню в сторону Адель насчёт её внешности. Что именно он сказал, история умалчивает, но эффект был мгновенным. У той сразу загорелось пламя в глазах. Такое, что можно было жарить шашлыки.

Не церемонясь, она встала и со всей своей силы прописала лысому так, что он аж отлетел в сторону, кувыркаясь через кочку. Завязалась драка. Ребята пытались их разнять, но это было бессмысленно — Шайбакова будто перешла в режим «берсерк». Она села сверху на Диму и начала бить ему ебало с такой регулярностью, будто отбивала ритм любимой песни.

— Да успокойтесь вы! — орала Саша, пытаясь ухватить Адель за руку.

— Это просто комментарий! — вторил Миша.

— Да похер мне на его комментарий! — рычала Адель, нанося очередной удар. — Пусть теперь комментирует свои зубы, которые я ему выбью!

Всё же через несколько минут Вилка, обладающая хватом стального крокодила, ухватила кудрявую за шиворот и оттащила от Димы. В груди у Шайбаковой кипела злость, смешанная с самогоном и чувством глубокой справедливости. Она попыталась себя сдержать. Схаркнув кровь (похоже, ей всё-таки тоже прилетело), она развернулась и пошла к речке, чтобы умыться.

Сзади к ней подошла Наташа.

— Адель, тебя может проводить? Или ты сама дойдёшь? — аккуратно спросила Булатова, боясь, что ей тоже может прилететь за компанию.

— Не, Наташ, не стоит. Я сама дойду как-нибудь, — тихо ответила девушка, шатаясь на месте как камыш на ветру. Голос её звучал устало и глухо.

— Хорошо... Ты только, это... не убивай больше никого сегодня, ладно? — попросила Наташа.

— Постараюсь, — пообещала Адель и побрела в сторону дома, оставляя за собой след из проклятий в адрес лысого и собственной вспыльчивости.

__________

Через полчаса Адель была дома. Старики уже спали, поэтому кудрявая, стараясь не шуметь как мышь-диверсант, тихо прошмыгнула в свою комнату и упала на кровать. Кровать жалобно скрипнула, но выдержала — она уже привыкла к таким падениям.

Настроение было паршивым из-за этого долбанного Димы, который решил, что он самый умный. «Идиот лысый, — думала Адель. — Нашёлся критик. Сам-то на бидон с ушами похож». Единственное, за что ей было стыдно — это то, что Наташа всё это видела. Девушка боялась, что из-за этого Булатова перестанет с ней общаться. Потому что, ну кто захочет дружить с девушкой, которая в состоянии алкогольного опьянения может отправить человека в нокаут?

Из глаз потекли жгучие слёзы. Быстро смахнув солёные дорожки с щёк (чтобы никто не подумал, что она тут раскисла), кудрявая укрылась одеялом, пообещала себе завтра извиниться перед Наташей (но не перед Димой — тот получил по заслугам), закрыла глаза и провалилась в сон.

Ей приснился огромный волк в трусах в полосочку, который гнал самогон из тарелок с синим ободком.  Это был странный сон. Но лето в деревне, оно такое.________Вот вам пятая глава. Нравится?

У меня к вам срочный вопрос👇🏻