30 Between heaven and earth

Они вышли из аэропорта, не сказав ни слова о билетах, о Нью-Йорке, о том, что ждёт их завтра. Миланское утро обняло их тёплым ветром, пока они молча шли по пустынной парковке, пальцы едва касаясь друг друга — будто боялись, что при более тесном контакте этот хрупкий момент рассыплется, как сон. — Куда? — наконец спросил Дима, когда они остановились посреди тротуара. Алина посмотрела на него — по-настоящему посмотрела впервые за много лет. Новые морщинки у глаз, шрам на подбородке, которого раньше не было, следы усталости под глазами. Но взгляд — всё тот же. — Не знаю, — призналась она. — Просто... не в отель. Он кивнул, достал телефон, вызвал такси. — Тогда поедем туда, где я жил последний год.

Маленький домик на окраине Милана, утопающий в виноградниках, оказался полной неожиданностью. — Ты... живёшь здесь? — Алина замерла на пороге, осматривая белые стены, заросший сад, веранду с видом на холмы. — Давно бросил съёмные квартиры, — он прошёл внутрь, оставив дверь открытой. — Здесь тихо. Можно думать. Интерьер был минималистичным: гитара у камина, стопки книг по психологии и музыке, чёрно-белые фотографии Италии на стенах. Ни бутылок, ни следов беспорядка. Только на рояле стояла одинокая рамка — они с Сережей на каком-то фестивале, оба загорелые, смеющиеся. Алина подошла к окну. Отсюда открывался вид на бескрайние виноградники, золотые под утренним солнцем. — Красиво, — прошептала она. — Да, — ответил он, но смотрел не на пейзаж. — Почему ты пришёл на показ? — спросила она, не оборачиваясь. За её спиной раздался тяжёлый вздох. — Сережа сказал, что ты будешь там. Я... не собирался подходить. Просто хотел увидеть. — Увидеть что? — Что ты счастлива. Она резко обернулась. — И? Дима стоял посреди комнаты, руки в карманах, солнечные блики играли на его скулах. — Ты была прекрасна. И да — ты выглядела успешной, уверенной, сильной. Но счастливой... — он покачал головой. — Нет. Алина сжала кулаки. — А ты? Ты счастлив? Он медленно пересёк комнату, остановился в шаге от неё. Запах бергамота и чего-то тёплого, древесного. — Нет. Но я научился быть... спокойным. Это уже что-то. Она кивнула, опустила глаза. — Алина... — он осторожно взял её руку. — Я не прошу... — Я знаю, — она перебила его. — Ты уже написал. И вдруг она почувствовала, как что-то внутри — то самое холодное, окаменевшее место — дало трещину. — Я не могу просто взять и простить, — голос её дрогнул. — Не сейчас. Может быть, никогда. Дима кивнул, не отпуская её руку. — Я понимаю. — Но... — она сделала глубокий вдох, — я могу попробовать начать заново. Если ты... Он не дал ей договорить — просто притянул к себе, обнял так крепко, что у неё перехватило дыхание. И она почувствовала, как его сердце колотится где-то под рёбрами — часто, неровно. — Спасибо, — прошептал он ей в волосы. За окном миланское солнце поднималось выше, окрашивая виноградники в золото. Где-то вдали звонили колокола. Алина закрыла глаза и впервые за много лет позволила себе просто быть. Без масок, без защиты, без Angel Wings. Просто — Алина. Та, что когда-то верила в ангелов. Может быть, ещё не слишком поздно начать верить снова.