29 White roses

Миланские утра пахли свежесваренным кофе и дорогой кожей. Алина стояла у окна своего номера в бутик-отеле, разглядывая рассвет над Дуомо. Сегодня должен был состояться ее отъезд — самолет в Нью-Йорк, новые переговоры, новая жизнь. На столе лежал конверт. Толстый, кремовой бумаги, без обратного адреса. Она заметила его, вернувшись с приема, но не стала открывать — слишком устала, слишком много было эмоций после той встречи. Теперь, при свете утра, она провела пальцами по гладкой поверхности. Внутри оказалась фотография — они с Димой на каком-то летнем фестивале, оба загорелые, смеющиеся, он с гитарой за спиной, она с венком из ромашек в волосах. И записка:

Я не прошу прощения. Я просто хочу, чтобы ты знала — тот парень на фото все еще существует. Где-то внутри.

Ни подписи, ни номера телефона. Только маленькая засушенная ромашка в уголке. Алина медленно опустилась в кресло. Сердце бешено колотилось — будто предупреждая, что если она сейчас не остановится, то уже никогда не сможет вернуться к той холодной, идеальной жизни, которую построила. Телефон зазвонил. — Мэм, ваш лимузин подан, — сообщил портье. Она посмотрела на чемоданы, на билеты, лежащие рядом, на фотографию в руках. — Скажите, пожалуйста... — голос внезапно сорвался. — В отеле Meridien... там останавливается господин Кай? Пауза на другом конце провода. — Да, мэм. Но он выехал около часа назад. — Куда? — В аэропорт, кажется. Она резко встала, почти опрокинув кресло. — Отмените мой лимузин. И вызовите мне такси. Срочно. Почему она решила поехать к нему? Потому что за все время, она его не разлюбила, не смотря на все то что он сделал, она его любит. Прошло достаточно времени, в глубине души она его уже постила.

Аэропорт Мальпенса. Она бежала по терминалу, не обращая внимания на удивленные взгляды. Черные волосы развевались за спиной, каблуки больно впивались в ноги. — Рейс DL417 Нью-Йорк, началась посадка, — объявили по громкой связи. Алина остановилась у стойки регистрации, задыхаясь. — Мне нужен... господин Кай... Дима Кай... Сотрудница аэропорта посмотрела на нее с удивлением. — Борт уже закрывается, мэм. — Пожалуйста! — в голосе Алины прозвучала мольба, которую она не слышала сама уже много лет. — Это... это очень важно. Женщина что-то проверила в компьютере. — Кажется, он уже прошел на посадку. Но... Алина не дослушала. Она рванула к выходу на посадку, к стеклянным дверям, за которыми уже выстраивалась очередь на проверку. И тогда она увидела его. Он стоял, разговаривая по телефону, с рюкзаком за плечами — таким обычным, таким знакомым. — Дима! Ее крик перекрыл шум аэропорта. Люди обернулись. Он тоже. Их взгляды встретились через толпу. Алина не знала, что будет говорить. Останься? Прости меня? Я все еще люблю тебя? Но слова оказались не нужны. Он уже шел к ней — сначала шагом, потом почти бегом. А она стояла, сжимая в руках ту самую фотографию, и вдруг поняла, что плачет. — Ты... — он остановился в шаге от нее, будно боясь, что она исчезнет. — Ты здесь. — Да, — прошептала она. — Почему? Алина глубоко вдохнула. — Потому что... потому что я тоже хочу верить, что та девушка с фотографии все еще существует. Где-то внутри. Дима медленно протянул руку, коснулся ее щеки, смахнул слезу. — Я так по тебе скучал, — его голос дрогнул. Она закрыла глаза, почувствовав его прикосновение. — Я знаю. Я тоже. Громкоговоритель объявил последний вызов на их рейс. — Мы... — он посмотрел на выход. — Мы можем опоздать. Алина улыбнулась сквозь слезы. — Уверена, найдется другой самолет. И когда он обнял ее — крепко, как будто боялся, что она передумает — она вдруг вспомнила название своей коллекции. "Fallen Angels". Но, возможно, даже упавшие ангелы заслуживают второго шанса взлететь.