Часть 9

Выходные пролетели как один миг — в суматохе домашних заданий, которые все делали в последний момент, в долгих, сонных утрах и странном чувстве ожидания понедельника. Для многих из ребят школа вдруг стала не рутиной, а местом, где снова можно всех увидеть, где продолжается жизнь, кипевшая в их общих чатах.

Сон Хун шел на учебу с непривычно легким сердцем. За эти два дня его мир окрасился в новые теплые тона. Отношения с Ми Юн, пусть и начавшиеся с неловкости, теперь казались ему увлекательным квестом, который нужно пройти. Они все выходные переписывались — сначала осторожно, потом все смелее, смайликами и голосовыми. Они даже созвонились в воскресенье вечером, и он час слушал, как она рассказывает о своем отце и его странном увлечении коллекционированием камней. Каждая новая деталь о ней была как крупица золота. Он ловил себя на том, что улыбается своему отражению в темном экране телефона.

Вот уже виднелись знакомые железные ворота школы, а за ними — оживленная толпа учеников. И среди них он сразу узнал две фигуры. Ха Ру что-то оживленно рассказывал, размахивая руками, а Ха Юн, прижав к груди учебники, смотрела на него и смеялась, закинув голову назад. Картина была настолько идеальной и беззаботной, что у Сон Хуна внутри что-то тепло екнуло. Он помахал им, широко улыбаясь. Ха Ру, заметив его, ответил таким же размашистым взмахом, а Ха Юн мягко улыбнулась и кивнула. На секунду ему показалось, что он попал в кадр какой-то светлой, немного наивной манхвы, где все проблемы решаются за пару глав, а финал обязательно счастливый.

— Привет, Сон Хун! — вежливо, чуть смущенно поздоровалась Ха Юн, поправляя прядь волос за ухо.

— Привет! — ответил он, подходя ближе.

— Счастливый такой, — с хитрым прищуром заметил Ха Ру, ткнув его локтем в бок. — Хорошо провел выходные? Небось, все время в телефоне пропадал.

— Лучше, чем обычно, — широко улыбнулся Сон Хун, и ему было все равно, что это звучало глупо и по-детски.

— Слушай, по возможности... — начал Ха Ру, понизив голос и наклонившись к нему, желая что-то сказать, но его фраза оборвалась на полуслове. Его взгляд зацепился за что-то позади Сон Хуна, и выражение лица стало немного настороженным.

Сон Хун обернулся. По аллее к воротам подходили двое. Е Джун и Ми Юн. Видимо, встретились где-то по пути от метро. Шли они не вместе, а скорее параллельно, разделенные невидимой полосой отчуждения. Е Джун был в наушниках, взгляд его был устремлен куда-то вдаль и весь он излучал такую концентрацию на своем внутреннем мире, что казалось, он физически давит на окружающее пространство. Ми Юн шла чуть впереди, ее плечи были слегка ссутулены, а лицо, обычно такое живое, сейчас казалось отстраненным, будто она решала в уме сложную задачу.

Подойдя к группе, Е Джун лишь коротко кивнул, едва скользнув взглядом по лицам, и, не сбавляя шага, направился прямиком к главному входу, растворяясь в потоке учеников.

Ми Юн же остановилась. Она сначала обняла Ха Юн, крепко, как будто искала в ней опору, потом повернулась к парням.

— Привет, ребята, — сказала она, и ее улыбка показалась Сон Хуну немного натянутой, но от этого не менее милой. Просто она, наверное, стесняется при всех, подумал он.

— Привет, — хором ответили они.

Неловкость, повисшая на секунду после ухода Е Джуна, была почти осязаемой.

— Ха Юн, — обратилась Ми Юн к подруге, понизив голос. — Можем поболтать? Немного.

— Да, конечно, — та сразу же отозвалась.

— Мы тогда пойдем, — кивнула Ми Юн в сторону парней, и девушки, сцепившись под ручки, свернули в сторону маленькой парковой зоны на территории школы, где между деревьями стояли скамейки.

Сон Хун смотрел им вслед, и это странное, сладкое чувство манхвы снова накатило на него. Вот его девушка идет советоваться с лучшей подругой. Наверное, о нем.

***

Девушки устроились на дальней скамейке, скрытой от посторонних глаз раскидистой ивой. Утреннее солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на асфальте кружевные пятна света. Ха Юн положила учебники рядом и повернулась к подруге всем корпусом, ее взгляд был полон неподдельного внимания.

— Ну? О чем думаешь? — мягко спросила она.

Ми Юн сначала сбросила сумку на скамейку и тяжело вздохнула, глядя куда-то в пространство между деревьев.

— Сначала скажи, как у вас? С Ха Ру? — перевела она разговор, не готовая сразу вываливать свой груз сомнений.

— Ох, — лицо Ха Юн мгновенно осветила такая смущенная и счастливая улыбка, что стало ясно — тема для нее бесконечно приятная. Она даже немного заерзала на месте. — Мне кажется, что все... ну, хорошо. Очень хорошо, если честно. Я так счастлива, Ми Юн, ты даже не представляешь! На выходных мы ходили в кино на тот новый фильм, и... И он взял меня за руку. Прямо в темноте зала. А в конце, когда он провожал меня до дома... — она замолчала, и ее щеки залил густой румянец. Она закрыла лицо ладонями и тихо, но пронзительно взвизгнула. — Он меня поцеловал... Я до сих пор не могу прийти в себя! Хотя мы и целовались до этого...

— Что?! — Ми Юн широко раскрыла глаза. Удивление было настолько искренним, что на мгновение затмило ее собственную тревогу. — Вы так быстро продвигаетесь?! Я думала, вы... ну, будете дольше... созревать.

Ха Юн опустила руки, ее лицо все еще было алым, но в глазах светилось чистое, ничем не омраченное счастье.

— Ну, просто... так получилось. Все как-то естественно. Не смущай меня так! — она легонько толкнула подругу в плечо.

— Прости-прости, — засмеялась Ми Юн, но смех быстро сошел на нет. — Просто в шоке. И... немного завидую, наверное.

— А у вас с Сон Хуном? — спросила Ха Юн, тут же спохватившись. — То есть... как оно?

Ми Юн снова глубоко вздохнула, и на этот раз в ее вздохе слышалась вся тяжесть неразрешенных мыслей. Она обхватила себя за колени и уставилась на свои кроссовки.

— Ха Юн... я не знаю. Честно. Такое чувство, что меня все это... не радует, а напрягает.

— В каком смысле «напрягает»? — Ха Юн нахмурилась, ее веселье угасло, сменившись заботой.

— Я все думала, ну, может, это потому что это мои первые отношения. Паника новичка, так сказать. Но глядя на тебя... У тебя же тоже первые, да? А у тебя все по-другому. У тебя — бабочки в животе. А у меня — какой-то тяжелый камень.

— У всех все по-разному, Ми Юн! — попыталась успокоить ее подруга.

— Знаю, знаю, — Ми Юн нетерпеливо мотнула головой. — Но меня просто начинает раздражать почти все. Эти постоянные сообщения. Эти попытки подробно узнать каждый мой шаг, что я ем на завтрак, какой сериал смотрю. Я понимаю, что он просто интересуется, но... Чувствую себя как в аквариуме. Или как будто на меня одели слишком тесный, красивый костюм. Я скована. Мне кажется, я не имею права сделать ни шаг влево, ни шаг вправо, не отчитавшись. Не подумав: «А как на это отреагирует Сон Хун?».

— Он что, контролирует тебя? Говорит, что делать? — голос Ха Юн стал серьезнее.

— Нет, конечно нет! Он милый. Слишком милый, может быть. И внимательный. Именно это и давит. Это ведь только начало, а я... — она замолчала, и ее голос стал тихим, полным вины. — А я уже жалею, что сама предложила ему попробовать. Мне кажется, я совершила ошибку.

— Может, стоит просто подождать? Дать себе время привыкнуть? Или как-то поговорить с ним, обсудить этот момент? Сказать, что тебе нужно больше пространства.

— А если это его ранит? Он так старается, он так... светится от этого всего. Я не хочу быть той, кто затушит этот свет.

— Потом может быть еще больнее, если ты будешь молчать и терпеть, — осторожно заметила Ха Юн.

— Е Джун тоже самое говорит... — невольно вырвалось у Ми Юн.

— Ты и с ним говорила? — удивилась Ха Юн.

— Да, — Ми Юн кивнула, снова чувствуя смущение. — Мне просто хотелось узнать мнение со стороны. От человека, который его хорошо знает, но не вовлечен в это... романтически. И Е Джун сказал почти то же самое: что честность важнее, чем сохранение чьих-то иллюзий. Хотя сам он при этом... — она не договорила, махнув рукой, не решаясь высказать свои наблюдения о странном поведении друга.

— Ми Юн, — Ха Юн положила руку ей на колено. — Попробуй просто посидеть в тишине и честно проанализировать свои мысли. Разложить все по полочкам. Что именно тебя пугает? Его внимание? Сам факт обязательств? Или что-то в нем конкретно? Может, это просто страх перед неизвестным, а когда ты в нем разберешься, станет легче.

Ми Юн посмотрела на подругу, и в ее глазах мелькнула слабая надежда. Она сжала ее руку в ответ.

— Может быть, ты и права. Спасибо, что выслушала.

— Всегда, — улыбнулась Ха Юн. — И помни, какой бы путь ты ни выбрала — я на твоей стороне.

Звонок на урок прозвенел, резкий и нетерпеливый, разрывая хрупкую нить их разговора. Девушки поднялись, взяв свои вещи. Ми Юн почувствовала, что груз никуда не делся, но он стал хоть немного понятнее.

***

Е Джун сидел за своей партой у окна и чувствовал себя последним подонком. Вина грызла его изнутри, кислым комком застряв в горле. Он ловил на себе недоумевающие взгляды одноклассников и понимал — со стороны он выглядит как законченный псих: то от всех отстраняется, то на людей кидается, то молчит, как будто его рот на замок закрыли. Хорошо хоть, Ха Ру в курсе всей этой подноготной. Если бы не он, Е Джун бы точно уже свихнулся от ощущения, что он один против всей этой вселенной, со своей странной, неудобной правдой. Он уткнулся в учебник, пытаясь хоть как-то отвлечься, но буквы расплывались перед глазами в бессмысленный узор.

За минуту до звонка дверь класса распахнулась, и вошла Ми Юн. Она прошла к своему месту, и ее походка, каким-то несвойственным для нее шагом, заставила Е Джуна резко поднять голову. Он вспомнил их недавний разговор у школы. «Чувствую себя не в своей тарелке», — говорила она. Вспышка раздражения, острое и ядовитое, кольнуло его под ребра. Если не в своей тарелке, зачем вообще было затевать весь этот цирк? Рационально он понимал — ей тоже, наверное, нелегко, первый опыт, давление ожиданий. Но в груди клубилась черная, иррациональная злость. Злость на нее за то, что она имеет то, о чем он даже мечтать не смеет, и при этом не ценит. И главное — страх. Животный страх, что она, сама того не желая, разобьет Сон Хуну сердце. А он будет стоять рядом и смотреть, ничего не способный сделать.

Звонок прозвенел, но учитель задержался, а староста объявил о том, что урок отменяется. Класс моментально ожил и потянулся к выходу — кто в столовую, кто в спортзал, кто к своим тайным уголкам для перекуса и болтовни. Е Джун надеялся остаться в пустом кабинете, в тишине, наедине со своим бардаком в голове. Он даже не стал вставать, просто уткнулся лбом в прохладную поверхность парты.

Но его планам не суждено было сбыться. Он почувствовал чье-то присутствие и поднял голову. Ми Юн стояла перед его партой, переминаясь с ноги на ногу, ее пальцы нервно теребили край юбки. Она явно выжидала, когда он будет готов заговорить.

— Что? — буркнул он, и его голос прозвучал резче, чем он планировал.

— Я поговорила еще с Ха Юн, — начала она тихо, избегая прямого взгляда.

— И? — он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Поза была закрытой, агрессивной.

— Думаю, мне нужно еще немного времени... проанализировать и подумать. Потому что, вроде как, изначально я была воодушевлена. А сейчас... может, это просто страх? — она произнесла это больше для себя, словно пытаясь убедиться.

Его терпение, и без того висевшее на волоске, лопнуло. «Проанализировать». «Страх». Эти красивые слова вдруг показались ему жалкой отмазкой.

— Ми Юн, ты разве не понимаешь, что это все серьезно? — его голос стал низким, натянутым как струна. — Это не игра в «подумаю-ка я». Тут замешены чувства. Его чувства.

— Я понимаю! Именно поэтому я и хочу разобраться, а не наломать дров! — парировала она, и в ее голосе впервые прозвучали нотки раздражения.

Этого было достаточно. Груз всего, что копилось в нем — ревность, обида, страх за друга, злость на самого себя, — вырвался наружу с такой силой, что он не смог себя контролировать. Он резко вскочил, отшвырнув стул. Тот с оглушительным грохотом упал на пол, заставив вздрогнуть даже тех, кто болтался в коридоре.

— Да нихуя ты не хочешь разбираться! — закричал он, его лицо исказила гримаса ярости.— Ты только о себе и думаешь! О своем комфорте! Плевать ты хотела на то, что в итоге будет с ним! Бедная несчастная, некомфортно ей! Чувства душат! Тогда просто возьми и закончи все это, блять! Не мучай ни его, ни себя!

От этого внезапного, яростного напора Ми Юн инстинктивно вжалась в сиденье за соседней партой. Глаза ее широко распахнулись от шока и страха, а по щекам мгновенно покатились предательские слезы. Но сквозь них пробилась ее собственная, обидная злость.

— Прекрати орать! — выкрикнула она, сжимая кулаки. — Я думаю о нем, именно поэтому и стараюсь анализировать, а не действовать на эмоциях, как какой-то... как ты!

— Хватит пиздеть! Ты просто эгоистка, которая ни о ком, кроме своей персоны...

— Е Джун!

В класс, словно ураган, ворвался Ха Ру. Его крик, громкий и властный, разрезал воздух и заставил Е Джуна на мгновение замолчать, будто его окатили ледяной водой. А следом за Ха Ру, запыхавшийся и с глазами полными тревоги, вбежал Сон Хун. Его взгляд метнулся от рыдающей Ми Юн к бледному, трясущемуся от гнева Е Джуну.

— Что здесь происходит? — выдохнул Сон Хун, но, не дожидаясь ответа, подошел к Ми Юн. Он опустился перед ней, стараясь поймать ее взгляд. — Ты в порядке? Что он тебе сказал?

Ми Юн, увидев его, только сильнее расплакалась. Она резко встала, отстраняя его руку.

— Сон Хун, я... Мне нужно побыть одной. Просто... не сейчас.

И прежде чем он успел что-то сказать, она вырвалась из-за парты и, прикрывая лицо рукой, выбежала из кабинета, оставив за собой гулкую, тяжелую тишину. Этот побег, эти слезы стали последней каплей. В Сон Хуне что-то щелкнуло. Он поднялся и, не раздумывая, резко толкнул Е Джуна в плечо. Тот отшатнулся, ударившись о парту.

— Ты с ума сошел?! — закричал Сон Хун, его голос дрожал от бессильной ярости и боли. — Что она тебе, вообще, сделала?! Почему ты ведешь себя как полный, конченный придурок?! Объясни!

Е Джун, придя в себя от толчка, схватился за голову. Ярость мгновенно схлынула, сменившись леденящим ужасом от содеянного. Он смотрел на опустевший дверной проем, на лицо Сон Хуна, искаженное гневом, и понимал — он все испортил. Окончательно.

— Блять, я... — его голос сорвался. — Прости...

— Ты не передо мной должен извиняться, а перед ней! — прорычал Сон Хун, делая шаг вперед.

— Сон Хун, подожди, — Ха Ру осторожно встал между ними, выставив руки, как живой барьер. — Давайте не будем кричать. Давайте успокоимся.

— Ты что, сейчас на его стороне?! — Сон Хун уставился на Ха Ру с недоверием и новой порцией обиды.

— Я не на чьей стороне! — попытался объяснить Ха Ру, но было уже позно.

— Замечательно! — с горькой усмешкой бросил Сон Хун. Он посмотрел на Е Джуна последним, полным разочарования и боли взглядом, резко развернулся и вышел из класса, хлопнув дверью так, что стекла задребезжали.

В классе воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Е Джуна.

— Е Джун, пошли, — тихо, но твердо сказал Ха Ру. Он не стал ничего спрашивать, просто положил руку ему на спину и мягко, но настойчиво повел его из класса, подальше от любопытных взглядов, которые уже начали появляться в дверном проеме.

Они прошли по пустынным коридорам в их старую, излюбленную заброшенную художественную мастерскую. Ха Ру запер дверь на щеколду. Е Джун, не говоря ни слова, тяжело рухнул на старый потертый диван, стоявший в углу. Он откинул голову на спинку, закрыл лицо ладонями и издал глухой, сдавленный стон.

— Что случилось, Е Джун? — спросил Ха Ру, присаживаясь рядом. Его голос был спокойным, без осуждения.

— Я не знаю, правда не знаю, — прошептал Е Джун сквозь пальцы. Его плечи затряслись. — Я повел себя как полный, абсолютный мудак. Как последнее говно.

— А что она сделала, что спровоцировала такой взрыв? — Ха Ру не торопил, давая другу собраться с мыслями.

— Она... — Е Джун опустил руки. Его лицо было бледным, а глаза красными. — Она сказала, что чувствует себя неуютно в отношениях. Что ей нужно «подумать» и «проанализировать». Ха Ру, я просто... я вижу, как он светится. А она там сомневается! Я не хочу, чтобы ему потом было больно! Не хочу, чтобы его так... выбросили.

— Я знаю, — тихо сказал Ха Ру. Он похлопал друга по плечу, тяжелой, успокаивающей ладонью. — Я знаю, что ты о нем беспокоишься. Но не такими путями, друг. Не криком и оскорблениями. Ты сейчас только все усугубил. Для него, для нее. И для себя.

Е Джун кивнул, снова закрывая глаза. Чувство вины накрывало его с новой, еще более страшной силой. Он защищал Сон Хуна, а в итоге нанес ему, возможно, еще более болезненный удар. И самое ужасное было в том, что он не знал, как теперь это исправить.