Часть 8

Оставшаяся часть ночи прошла на удивление ровно и гладко. Все вшестером свалились в гостиной перед большим телевизором, включив какой-то старый, проверенный комедийный фильм. Ха Юн и Ха Ру устроились в самом углу дивана, почти сросшись плечами, и их тихий шепот со сдавленными смешками временами были громче реплик с экрана. Ми Юн и Сон Хун устроились рядом, но между ними оставалась почтительная, в палец шириной, дистанция. Они сидели неподвижно, изредка перекидываясь взглядами, в которых читалась и новая нежность, и пока еще не растаявшая неловкость. Е Джун втиснулся в противоположное кресло, его взгляд был устремлен на мерцающий экран, но было ясно, что сознание его витает где-то далеко, в лабиринтах собственных мыслей. Хана, свернувшись калачиком на пуфе, смотрела кино с демонстративным вниманием, решив абстрагироваться от всей этой напряженной романтики и невысказанных драм.

Когда фильм закончился и глаза начали слипаться, встал вопрос о ночлеге. Сон Хун, проявив джентельменскую щедрость, уступил девушкам свою спальню вместе с просторной двуспальной кроватью, где они втроем отлично уместились, утонув в одеялах и подушках.

Ми Юн, устроившись между Ханой и Ха Юн, не могла уснуть. Она ворочалась, чувствуя, как по телу разливается странное, сладкое беспокойство. Она лежала на кровати своего... парня. Это слово все еще отдавалось в сознании легким эхом. Одеяло, подушка — все пахло им. Чистым, пряным запахом его шампуня, смешанным с ароматом свежего белья. Этот запах вызывал целую бурю новых, непонятных чувств — где-то на стыке волнения, нежности и паники. От этого сердце билось неровно и мешало погрузиться в сон. Остальные девушки, уставшие от долгого дня, почти мгновенно отрубились, их ровное дыхание наполняло темноту.

Отчаявшись, Ми Юн открыла глаза и позволила взгляду медленно блуждать по комнате. Зрение уже привыкло к полумраку, и очертания вещей проступали из тьмы. На столе, занимающем добрую половину комнаты, стояли два огромных монитора, а перед ними лежала клавиатура с разноцветной подсветкой. Книги, в основном учебники, были аккуратно сложены в стопку, словно солдаты на параде. Напротив кровати на стене висел телевизор, а на полке под ним скромно ютились игровая приставка и два джойстика. Но больше всего ее внимание привлек стеллаж справа от кровати. Он был заставлен манхвой в разноцветных корешках, несколькими романами и целым отрядом анимешных фигурок — герои с большими глазами и яркими волосами застыли в динамичных позах. Девушка неосознанно улыбнулась. Комната была его точным отражением — смесью серьезного подхода к учебе, любви к технологиям и сохраненного с подросткового возраста духа аниме-фаната. В этом было что-то бесконечно милое и настоящее. С этим осознанием на душе стало чуть спокойнее. Она перевернулась на другой бок, глубже уткнулась в пахнущую им подушку и с решительным видом закрыла глаза, приказав себе заснуть.

Парни тем временем расположились в гостиной на большом угловом диване — именно так они спали все дни, что гостили у Сон Хуна. Но сегодня сон не шел к Е Джуну. Он лежал на спине, глядя в потолок, где призрачные тени от проезжающих машин медленно проплывали, как корабли-призраки. В голове роились обрывки фраз, воспоминания, сомнения. Он тихо приподнялся на локтях, его взгляд скользнул по спящим друзьям: Ха Ру, растянувшемуся звездой, и Сон Хуну, спящему на боку с безмятежным, почти детским выражением лица. На лице последнего он задержался подольше. В груди что-то болезненно сжалось.

— Блять, да что со мной такое... — чуть слышно прошептал он, с силой падая обратно на подушку. Он натянул одеяло с головой, закрыл лицо ладонями, пытаясь стереть навязчивые образы.

«Надо попробовать уснуть», — давил он на себя внутренне, резко поворачиваясь на бок спиной к друзьям. — «Завтра с самого утра свалю домой. Скажу, что дела срочные».

Но он был не один, кто не спал. Ха Ру, лежавший рядом, услышал его беспокойные вздохи и сдавленное ругательство. Он не подал вида, не стал ничего спрашивать сейчас, среди ночи. Но, как и Сон Хун, он давно заметил странное поведение Е Джуна — эти внезапные уходы в себя, натянутые улыбки, взгляд, полный какой-то неизбывной тоски. Оставлять друга одного с этими демонами он точно не собирался. В темноте его глаза были широко открыты, и он твердо решил про себя -- завтра он обязательно вытащит Е Джуна на разговор. Что бы там ни случилось он обязательно поддержит его, ведь это его долг, как друга.

***

Солнце уже вовсю хозяйничало в гостиной, вытягивая из пыльного воздуха длинные золотые пыльцы и прогревая разбросанные по полу подушки. Квартира была полна утренней суеты: скрип двери ванной, запах тоста и кофе, приглушенные голоса девушек, собиравших свои вещи. Ха Ру, как выброшенный на берег кит, лежал в самом центре дивана, укрытый с головой одеялом, и только по медленному, тяжелому дыханию можно было понять, что он еще жив.

Он проснулся последним, когда шум уже стал слишком навязчивым. С трудом вынырнув из-под одеяла, он протер кулаками заспанные глаза и сел, озираясь. Взгляд его был мутным, мысли — ватными. Он увидел, как Хана завязывает шнурки на своих ярких кроссовках у порога, как Ми Юн что-то шепчет Сон Хуну на кухне, и как Ха Юн уже стоит в ожидании. Все. Собирались. Уходить.

И тут, сквозь утреннюю кашу в голове, прорезалась острая, ясная мысль. Один силуэт отсутствовал. Тот, что вчера ворочался и вздыхал.

— А где Е Джун?! — голос Ха Ру, хриплый от сна, прорвался сквозь утренний покой, громоподобный и искренне возмущенный. Он даже привстал, опершись на локоть, вглядываясь в пустое место на диване, где тот должен был спать.

Сон Хун, стоявший у стола и доедавший последний кусок тоста, лишь повел плечами. Он не оборачивался, продолжая смотреть в окно.

— Он ушел сразу после того как поел, — буркнул он в сторону стекла, и его голос прозвучал плоско, без эмоций.

Ха Ру замер, переваривая эту информацию. Сначала — чисто физиологическая досада. Он так сладко спал, ему даже снилось что-то хорошее. Потом пришло легкое негодование. Ну вот как так? Они же друзья! Можно было хоть пнуть его ботинком, разбудить, сказать «Сваливаю»!

— Ну здорово, блин... — выдохнул он, и в этих двух словах поместилась целая гамма чувств. Он повалился обратно на диван, закинув руку на лоб, и уставился в потолок. Эгоист. Конечно, у каждого свои тараканы, но сбегать вот так, по-английски, не попрощавшись... Это было не про него. Не про их компанию. В воздухе повис немой вопрос: «И что теперь?», на который у него пока не было ответа.

Однако, мысль о Е Джуне отступила на второй план, словно шумная волна, разбившаяся о тихий берег. Потому что Ха Ру, наконец полностью проснувшись, поймал на себе взгляд Ха Юн. Она стояла в дверном проеме, залитая утренним солнцем, и смотрела на него с такой смесью нежности и стеснения, что у него внутри все перевернулось. Да, вчерашний вечер, их тихий разговор в углу, украдкой сплетенные пальцы под прикрытием одеяла и... Поцелуй... — все это было правдой. Их странный, затянувшийся флирт наконец перешел на новый, совершенно официальный уровень.

Игнорируя тот факт, что его волосы торчали в стороны, как гнездо испуганной птицы, а на футболке красовалась засохшая капля кетчупа с прошлого вечера, он резко подскочил с дивана. Ноги немного затекли, и он едва не споткнулся о брошенную на пол подушку, но это его не остановило. Парень решительно пересек гостиную, подошел к Ха Юн вплотную и, не говоря ни слова, широко расставил руки, предлагая объятия. Немой вопрос «Можно?» читался в его чуть заспанных, но сияющих глазах.

Ха Юн почувствовала, как по ее щекам разливается горячая волна. Она остро осознавала, что на них смотрят: Хана с хитрой ухмылкой переводила взгляд с одного на другого, а Ми Юн и Сон Хун замерли на кухне, пытаясь сделать вид, что не наблюдают. Обниматься при всех, да еще и так открыто... Это было так ново и смущающе.

— До встречи, Ха Юн, — промурлыкал он тихо, так, чтобы слышала только она, его руки все еще висели в воздухе, полные ожидания.

И этот тихий, немного хриплый ото сна голос переломил ее сомнения. Что стесняться? Ведь это ее парень. Ее.

Она улыбнулась, смущенно потупив взгляд, а затем, сделав небольшой, почти неловкий шаг вперед, буквально влетела в его объятия. Ее руки обвили его талию, лицо на секунду уткнулось в его плечо, впитав запах сна и его тепла.

— До скорого, — прошептала она ему прямо в ухо, так близко, что он почувствовал ее дыхание. — Я напишу.

Объятие длилось всего пару секунд — она быстро отпрянула, снова покраснев до корней волос, и выскочила за дверь, помахав на прощание рукой. Но для Ха Ру этих секунд хватило, чтобы все утро обрело смысл. Он стоял посреди комнаты, все еще чувствуя тепло ее тела и обещание в своем ухе, с глупой, блаженной улыбкой на лице. Проблема с Е Джуном никуда не делась, но сейчас мир состоял только из эха ее шепота.

— А с сестрой попрощаться не желаешь? — фраза, прозвучавшая с самой высокой, обиженной нотой, резко выдернула Ха Ру из сладких грез.

Он обернулся. Хана стояла, уперев руку в бок, и смотрела на него с преувеличенной трагедией на лице, но в уголках ее губ пряталась усмешка. Она уже надела куртку и держала в руке телефон, явно собираясь уходить.

— Пока, увидимся дома, — бросил он, не в силах стереть с лица глупую, довольную ухмылку. Он хитро подмигнул ей, небрежно махнул рукой и, развернувшись на пятке, удалился на кухню — сделав вид, что он ищет стакан воды, хотя на самом деле просто пытался скрыть охватившее его смущение и радость.

— Вот гаденыш... — проворчала Хана ему вслед, но уже смеясь.

Вся эта сцена — его растерянное счастье, ее наигранная обида — вызвала у остальных добрый, теплый смешок. Атмосфера в прихожей стала легкой и воздушной.

Хана и Ха Юн удалились первыми, послав последние прощальные жесты. За дверью на мгновение повисла тишина, которую тут же заполнил утренний шум города. Ми Юн, у которой была договоренность, что ее заберет мама, осталась и вызвалась помогать Сон Хуну собирать разбросанные по гостиной подушки и пустые чашки. Ха Ру же, оставшись один на один со своими мыслями, плюхнулся на диван и принялся механически доедать оставшийся бутерброд, его взгляд был устремлен в белую стену, но видел он отнюдь не ее.

— Ты похож на идиота, — мягко усмехнулась Ми Юн, проходя мимо с охапкой одеял. Она ожидала колкости в ответ, привычного подтрунивания, но ничего не последовало. Ха Ру продолжал молча жевать, уставившись в одну точку. Его мозг был занят другим.

Мысли о Е Джуне, как назойливые мухи, вертелись в голове. Вчерашнее странное поведение, ночные вздохи. Ему было не просто любопытно — им двигала настоящая, щемящая тревога. Они всегда были на одной волне, всегда делились самым важным. А тут — стена. Молчаливый уход домой стал последней каплей. План созрел мгновенно: как только они тут приберутся, он не поедет домой, а направится прямиком к Е Джуну. Вытащит его на разговор, если потребуется — силой.

Решимость придала ему энергии. Он доел бутерброд одним большим куском, подорвался с дивана и энергично принялся складывать одеяла, сгребать мусор в пакет. Попутно его взгляд зацепился за Сон Хуна и Ми Юн. Они двигались по кухне и гостиной как два заведенных робота, старательно избегая прикосновений и прямых взглядов. Напряжение между ними было почти осязаемым.

— Хм, а вот я все хотел спросить, — Ха Ру не удержался, разбивая эту неловкую тишину. Он сделал многозначительную паузу, глядя на пару. — Неужели вы, наконец, продвинулись?

Эффект был мгновенным. Сон Хун, мывший чашку, замер, уставившись на воду, как будто в ней было написано решение сложнейшей математической задачи. Его уши стали малиновыми. Ми Юн, протиравшая стол, резко выпрямилась, и яркий румянец залил ее щеки. Они молчали, но их раскрасневшиеся лица кричали красноречивее любых слов и признаний.

— Вы с Ха Юн тоже, между прочим... — смущенно и немного в защиту буркнула Ми Юн, пряча горящее лицо.

Ха Ру лишь самодовольно хмыкнул, удовлетворенный реакцией. Но даже это мимолетное веселье не могло полностью вытеснить из его головы образ другого друга, который, вероятно, сейчас сидел у себя в комнате один, погруженный в свои непонятные для всех проблемы.

Вскоре зазвенел телефон Ми Юн — мама сообщила, что ждет внизу. Суета сборов, последние взгляды по комнате, и вот она уже стоит в дверях, переминаясь с ноги на ногу. Прощание вышло тихим и на удивление целомудренным. Ни объятий, ни тем более поцелуя. Сон Хун, засунув руки глубоко в карманы, бормотал что-то вроде «Осторожней по дороге» и «Напишешь, когда доедешь?», глядя куда-то в район ее подбородка. Ми Юн, в ответ, лишь кивала, играя пряжкой своего рюкзака, ее щеки пылали таким румянцем, что, казалось, могли осветить всю прихожую.

Ха Ру, наблюдавший за этой сценой, прислонившись к косяку, не мог сдержать улыбки. Это было до боли мило и по-детски неловко. Язык их тел кричал о симпатии громче любых слов, но физически они держали дистанцию, словно между ними стояло невидимое силовое поле. Парень подавил в себе желание подшутить — пусть все идет своим чередом, без лишнего давления.

Как только дверь за Ми Юн закрылась, атмосфера в квартире снова сгустилась, но теперь по другой причине. Ха Ру, натягивая кроссовки, одним движением руки зашнуровывая их, наконец высказал то, что не давало ему покоя все утро.

— Слушай, а меня все это бесит. С Е Джуном. Не похоже это на него — сваливать, как последний засранец, не попрощавшись.

Сон Хун, собирая пустые пачки из-под сока со стола, тяжело вздохнул. Он всем видом показывал, что не хочет этого обсуждать, но отрицать очевидное не мог.

— Да, он вчера... какой-то странный был, — подтвердил он, отводя взгляд. — На качелях говорил какими-то половинчатыми фразами. Спрашивал, серьезно ли я к Ми Юн отношусь.

Ха Ру тут же оживился.

— Вот! Видишь! А ты чего молчал? Погнали к нему сейчас, вдвоем. Вытащим на чистую воду, пусть объяснится, что за бред у него в голове.

Но Сон Хун не спешил. Он медленно подошел к окну, словно пытаясь разглядеть в уличной суматохе ответ. Его лицо было озабоченным.

— Не думаю, что это хорошая идея, — наконец произнес он тихо. — Он мне ничего не скажет. Что-то подсказывает, что... он и от тебя отвертится.

В его голосе прозвучала неуверенность, смешанная с догадкой, которая, видимо, мучила его самого.

— Мне кажется, вся его подавленность... она из-за меня. И, возможно, из-за Ми Юн.

Он произнес это так тихо, что слова едва долетели до Ха Ру, но прозвучали они громче любого крика.

***

Ха Ру почти бежал по знакомым улицам, его кроссовки отбивали нервный ритм по асфальту. До квартиры Е Джуна было рукой подать, но этот путь показался вечностью. В голове крутился калейдоскоп фраз: «Как начать?», «Спросить в лоб?», «Подобраться осторожнее?». Он перебирал все возможные причины упадка друга — проблемы в семье, трудности с учебой, депрессия. Но что бы это ни было, он был твердо намерен быть рядом. Они друзья, черт возьми. Они всегда вытаскивали друг друга из любой ямы.

Буквально через двадцать минут он уже стоял перед знакомой дверью, отдышавшись. Не дав себе секунды на сомнения, он резко нажал на кнопку звонка. За дверью послышались шаги, и женский голос весело прокричал: «Уже открываю!»

Дверь распахнулась, и на пороге возникла ухоженная женщина с блондинистыми волосами, собранными в небрежный пучок, — миссис Чхве, мама Е Джуна.

— Ха Ру? Привет, дорогой! — удивилась она, но ее лицо тут же озарила теплая улыбка. — Ты к Е Джуну? Он не предупреждал, что ты зайдешь.

— Здравствуйте, миссис Чхве, — Ха Ру слегка поклонился, пытаясь скрыть одышку. — Да, я просто мимо проходил и решил заскочить, поболтать.

— Конечно, проходи! — она широко распахнула дверь. — Е Джун-а! К тебе гость!

Из глубины квартиры донесся недовольный возглас, и вскоре в гостиной появился сам Е Джун, в помятой домашней футболке и с наушниками на шее. Увидев Ха Ру, он замер с выражением искреннего недоумения на лице.

— Ты че тут забыл? — спросил он, не скрывая раздражения.

— Пошли в твою комнату! — не став церемониться, Ха Ру схватил друга под локоть и потащил по коридору, через силу улыбаясь его матери. — Спасибо, миссис Чхве, мы пойдем, пообщаемся!

— Не шумите там слишком сильно! — весело крикнула им вслед женщина, удаляясь на кухню.

Ха Ру буквально втолкнул Е Джуна в его же комнату и закрыл дверь. Они плюхнулись на диван, заваленный вещами. Комната была типичной берлогой подростка: постеры с группами, фотографии, нагромождение дисков для приставки, груда футболок на стуле.

— Во-первых, — начал Ха Ру, тыкая пальцем в грудь другу, — ты даже не попрощался со мной! Просто свалил, как последний засранец!

— Ну извини, конечно, — Е Джун отмахнулся, отводя взгляд. — Не думал, что ты припрешься ко мне домой только из-за этого.

— Во-вторых, — Ха Ру сделал паузу, собираясь с мыслями, его голос стал серьезнее, — что с тобой происходит? Ты сам на себя не похож уже который день.

— Боже, — Е Джун с театральным вздохом развалился на диване, уставившись в потолок. — О чем ты вообще? Ничего не происходит.

— Е Джун, я твой друг! — голос Ха Ру дрогнул от искренности. — Ты можешь мне все рассказать! Что бы там ни было.

— Да че тебе рассказывать, — бурчал Е Джун, все так же изучая белый потолок. — Я ничего не понимаю.

— Я знаю тебя достаточно долго, — настаивал Ха Ру. — Я же вижу, что с тобой что-то не так.

В ответ повисла гнетущая тишина. И в этой тишине Ха Ру понял — его подозрения были верны. Е Джуна и вправду что-то глодало изнутри. Сердце учащенно забилось. Он боялся предположить, но другого выхода не было.

— Ми Юн? — осторожно выдохнул он.

Е Джун резко выпрямился, словно его ударили током, и уставился на Ха Ру как на ненормального.

— Ты издеваешься? При чем тут вообще она?

— Разве ты не ведешь себя так странно из-за того, что она тебе нравится? — не сдавался Ха Ру.

— Да не нравится она мне в таком плане, вы... — Е Джун нервно и отчаянно вздохнул, проводя рукой по волосам. — Вы с Сон Хуном совсем с ума посходили...

— Тогда что? — настаивал Ха Ру, его голос стал тише, но тверже.

— Ничего!

— Е Джун...

— Что? — друг снова отгородился стеной раздражения.

— Ты можешь мне доверять, правда, — почти умолял Ха Ру. — Я не отвернусь.

— Со мной правда все в порядке, Ха Ру, — Е Джун попытался взять себя в руки, его голос стал ровнее, но фальшиво. — Я просто немного устал от экзаменов, и все.

— Тогда что за странные вопросы ты задавал вчера Сон Хуну? — Ха Ру не отступал. — Это ты усталостью от подготовки не оправдаешь!

— Да чего ты пристал?! — Е Джун уже почти кричал, вскакивая с дивана. Его терпение лопнуло. — Отстань!

— Потому что я хочу знать, что гложет моего друга! — в голосе Ха Ру прозвучало отчаяние. — Я хочу быть рядом, хочу помочь!

— Помочь? — Е Джун горько рассмеялся, нервно расхаживая по комнате. Его взгляд скользил по знакомым постерам и фотографиям, будто ища на них ответ. — Да как ты мне поможешь?

Он остановился, сжав кулаки. Видно было, как тяжело ему давалась каждая секунда этой пытки. Молчание затягивалось, становясь невыносимым.

— Ладно, — наконец прошептал Е Джун, его плечи обмякли. — Я скажу тебе, раз уж ты так хочешь знать...

Ха Ру, не сводя с него глаз, видел, как тот нервно теребит край футболки, пытаясь собраться с духом. Это было явно мучительно. Ха Ру медленно поднялся и положил руку на плечо другу, стараясь передать ему хоть каплю спокойствия.

— Не бойся, — тихо сказал он. — Чтобы там ни было, я осуждать тебя не буду...

Е Джун вздрогнул от прикосновения, но не отстранился. Казалось, какая-то внутренняя стена дала трещину. Он был готов к краху, к тому, что потеряет всех, к презрительным взглядам. Носить это в себе стало невыносимо.

— Мне нравится Сон Хун, — выпалил он ровно и быстро, глядя в пол, не в силах поднять глаза на друга. Затем, словно бросив вызов, он резко поднял голову, и в его взгляде читалась смесь страха и вызова. — Ну что, поможешь? Не осудишь?

Ха Ру на секунду застыл, обрабатывая услышанное. Мозг будто завис. Он буквально понял смысл слов, но не мог их осознать.

— Ты говоришь... — он медленно протер лицо ладонью, — В этом самом смысле? Как парень... нравится парню?

Е Джун молча кивнул, сгорая от стыда, готовый к самой ужасной реакции. Он ожидал насмешек, оскорблений, что Ха Ру развернется и уйдет. Какими бы хорошими друзьями они ни были, не все были готовы принять такую правду.

— Я не жду поддержки, — прошептал он, ломая тягостное молчание. — Как и не жду того, что меня поймут. Ты можешь ничего не отвечать... — он нервно вздохнул под тяжестью взгляда Ха Ру. — Только, пожалуйста... можешь никому не говорить...

Внезапно Ха Ру снова положил руки на его плечи и потряс его, но на этот раз не грубо, а скорее ободряюще.

— Да за кого ты меня вообще принимаешь? — в его голосе прозвучало скорее недоумение, чем гнев. — Я и не собирался! Я просто... Немного в шоке. Дай мне секунду.

— Да уж... — Е Джун бессильно опустился на диван, чувствуя, как дрожат его колени.

— Да, точно, сядем, — сказал Ха Ру, его тон стал мягче, и он присел рядом.

Парни устроились поудобнее, и Ха Ру начал, осторожно подбирая слова:

— Ты... как давно?

— Наверное, со средней школы, — Е Джун уставился в свои руки. — А может, и с начальной... Я не знаю. Просто в один момент понял, что смотрю на него не так, как на других.

— А причины? — спросил Ха Ру, искренне пытаясь понять.

— Есть ли вообще причины, почему мы влюбляемся и мучаемся от этого чувства? — горько улыбнулся Е Джун.

— Так-то оно так... — Ха Ру согласился. — Но вести себя странно ты начал относительно недавно...

— Просто... — Е Джун глубоко вздохнул, словно сбрасывая с себя груз. — Когда Сон Хун начал испытывать чувства к Ми Юн, сначала я был рад за него, как я подумал. Решил, что это мой шанс попробовать забыть свои чувства. Но все имело обратный эффект. Чем больше я старался избавиться от них, тем сильнее я завидовал Ми Юн. И мне стало противно от самого себя, потому что я стал замечать, как порой я испытываю ненавистные чувства к ней, хотя она ни в чем не виновата. Именно поэтому я не знаю, как себя вести с ними двумя. Это состояние приходит на автомате. Я просто жалкий и отвратительный долбаеб, который втюрился в парня.

— Не говори так, Е Джун, — строго сказал Ха Ру. — В любом случае, хоть я и удивлен, я не считаю тебя отвратительным. Мы не можем приказать своему сердцу, что чувствовать, а тем более к кому чувствовать.

— Сомнительно... — пробормотал Е Джун, но в его голосе уже послышалась слабая надежда.

— Да как ты смеешь во мне сомневаться? — Ха Ру надулся, сплетая руки на груди с комичной обидой. — Я твой друг!

Он сделал паузу, глядя на Е Джуна, и видел, как тот медленно, по капле, выпускает из себя напряжение. Самое страшное уже случилось, и мир не рухнул.

— Ха Ру... — Е Джун с трудом поднял на него глаза. — Спасибо...

Этих тихих, искренних слов было достаточно, чтобы у Ха Ру навернулись слезы. Он тут же налетел на друга с объятиями, прижав его к себе так сильно, что тот начал активно вырываться.

— Отста-а-ай, идиот! Задушишь! — хрипел Е Джун, но в его голосе слышалось облегчение. Благодаря своему телосложению он в итоге победил и разорвал объятия, отползая на безопасное расстояние.

Ха Ру смотрел на него с счастливой улыбкой.

— Ты всегда можешь поговорить со мной, ясно? О чем угодно.

— Ага... — Е Джун кивнул, и на его губах наконец-то дрогнул уголок, проступила та самая, давно забытая, фирменная улыбка.

— И я уверен, что ты когда-нибудь сможешь поговорить об этом с Сон Хуном, — добавил Ха Ру более серьезно. — Не могу обещать взаимности от него, но он все поймет и не осудит. Он же наш друг.

— Наверное, ты прав... — Е Джун снова вздохнул, но на этот раз не с болью, а с задумчивостью.

Ребята проговорили еще пару часов, обсуждая все подряд — от глубинных истоков этих чувств до простых школьных сплетен. Ха Ру с неподдельным интересом слушал, задавал вопросы, не осуждая, а пытаясь понять. Сегодня он был бесконечно рад, что пришел сюда. И глядя на улыбку, которая все чаще озаряла лицо Е Джуна, он знал — самый тяжелый шаг был сделан. И они сделали его вместе.