Часть 2. Глава 37

— Мирай! — раздался звонкий, удивлённый голос дедушки — Когда ты вернулся?

Я застыла на месте, не сводя с него ошеломлённого взгляда. Сердце, которое только-только успокоилось после сцены с Мадленой, снова бешено заколотилось. Появление Мирая в этот вечер было последним, чего я могла ожидать.

— Утром, дедушка — сказал он, улыбнувшись, бросив на меня пронзительный взгляд — Я хотел приехать сразу, но отец сказал, что лучше сделать сюрприз и приехать сразу на семейный ужин.

Он прошёл в гостиную уверенным шагом и подошёл к дедушке, крепко его обняв. Дядя Селим самодовольно ухмыльнулся, расправив плечи, и, с гордостью посмотрел на сына. Было очевидно, что это «эффектное» появление было тщательно спланировано ими.

Внешне Мирай изменился. Он стал заметно крупнее, ещё более увереннее в себе, и наглее. Это читалось по его взгляду. Я не видела его четыре года, но понимала, что эти изменения были лишь поверхностными. Да, он больше не выглядел как парень, который только женился и уехал жить в другую страну без своей семьи, к которой с детства был привязан. Но внутри он оставался всё тем же Мираем.

— Ну и сюрприз, Селим — хлопая Мирая по плечу, произнёс дедушка — Надо было предупредить, мы бы устроили праздник в честь его возвращения.

— Ещё чего — негромко фыркнула Нина, демонстративно закатив глаза.

Она ненавидела его так же, как и я. Причём её неприязнь к нему зародилась ещё задолго до того, как она узнала о той ситуации между нами. Мирай всегда ужасно относился людям, которые, по его мнению, не были частью нашей «семьи». Нина, конечно, не говорила об этом прямо, но я несколько раз сама случайно слышала, как он разговаривал с ней, когда рядом никого не было. Однажды услышал и Натан. После этого они очень сильно поругались, и обо всём стало известно дедушке. С тех пор, Мирай тщательно старался делать вид, что относится к Нине хорошо. По крайней мере, при дедушке и остальных.

Поэтому всех, кроме меня, Нины и Натана его появление порадовало. Не считая остальных. Они ничего не знали, да и сейчас, он волновал их меньше всего.

Мама всё ещё продолжала прижимать нож к шее Мадлены, а та, в свою очередь, боялась даже пошевелиться.

— Я вижу, у вас здесь весело — сказал Мирай и перевёл взгляд в мою сторону — Привет, Мелисса.

От его голоса у меня по спине пробежал неприятный холодок, и я на автомате чуть крепче сжала руку Марселя. Он моментально почувствовал, что что-то не так, а его плечи напряглись.

— Всё хорошо? — едва слышно прошептал он, склонившись ко мне.

Я коротко кивнула, заставив себя выпрямить спину, и тихо ответила:

— Всё нормально.

Я очень старалась вести себя как обычно, чтобы никто за столом не заметил моего минутного замешательства.

Дядя Селим поспешно пододвинул стул рядом с собой, приглашая сына присесть рядом. Теперь-то я поняла, для кого он приберёг это место.

— Элеонор — вдруг заговорил дедушка, переведя взгляд на маму — Может, ты уже отпустишь Мадлену? Думаю, она всё поняла и больше не будет задевать Мелиссу.

— Не думаю — усмехнувшись, бросил Эмрах.

— Поддерживаю — тут же вставила Линда — Эта змея, по-моему, вообще не способна понять человеческий язык. А мы на парселтанге говорить не умеем.

Эмрах рассмеялся, оценив шутку сестры, и, протянул ей ладонь. Линда с огромным удовольствием хлопнула по ней, дав ему «пять».

— На парсе... что? — переспросил дедушка, качнув головой и искренне не понимая, о чём вообще идёт речь.

— Язык змей, если проще — пояснил Натан, склонив голову набок.

Дедушка лишь тяжело вздохнул, явно посчитав это глупостью, и снова перевёл взгляд на Мадлену.

— Твою мать называют змеёй, а ты ещё и поясняешь глупые шутки этих людей, вместо того, чтобы заступиться за неё? — вдруг вмешался Мирай, посмотрев на Натана.

Все взгляды резко устремились в его сторону.

— И я уже не говорю о том, что какая-то женщина держит нож у её горла — продолжил он, бросив взгляд в сторону мамы — Здесь, что, нет ни одного мужчины, чтобы это прекратить?

— А с каких пор в этом доме вообще есть мужчины? — спросил Эмрах с насмешкой, окинув его презрительным взглядом — Был один, но его не стало двадцать лет назад. С тех пор новых как-то не прибавилось.

Эмрах сделал небольшую паузу, перевёл взгляд на Натана и добавил:

— К тебе и твоему лондонскому брату это не относится. А вот про остальных я такого не скажу — он медленно посмотрел на дедушку — Простите Саид, но даже про вас. Если Мелисса смогла простить вас за то, что вы сделали, в чём я очень сомневаюсь, то я вас точно не прощу. Как и вся наша семья.

На мгновение в комнате повисла оглушительная тишина, словно время остановилось. Все смотрели то на Эмраха, то на дедушку, ожидая его реакции. Однако его опередил Мирай.

— Что ты сейчас сказал? — прищурился он, не сводя с Эмраха взгляда.

— Ты всё прекрасно слышал — на лице Эмраха не дрогнул ни один мускул — А если нет, я повторю. Мне не жалко.

— Ты извинишься за свои слова — процедил Мирай, медленно подаваясь вперёд.

— Иначе что? — Эмрах усмехнулся, в упор глядя на него.

— А иначе...

— Когда придумаешь, скинь смской — лениво оборвал его Эмрах.

Он резко встал из-за стола, давая понять, что этот бессмысленный разговор окончен, и повернулся в сторону мамы, которая всё ещё удерживала Мадлену.

— Эля, отпусти её — спокойно сказал он — Она всё равно ничего не поймёт.

— Но зато запомнит — процедила мама.

И прежде чем кто-то успел что-то понять, мама резким движением провела ножом по плечу Мадлены.

Я вздрогнула, застыв на месте, и сильнее вцепилась в руку Марселя. Сам Марсель удивлённо вскинул брови, наблюдая за происходящим. Роззи в шоке прижала ладони к губам, едва сдерживаясь, а Натан, казалось, просто оцепенел от испуга. И я понимала его. Даже если Мадлена была самым мерзким человеком на земле, она всё равно оставалась его матерью, и любой на его месте испугался бы. Но он остался стоять на месте, не решаясь к ней подойти.

В следующую секунду Давуд, наконец набравшись смелости, тут же подскочил со своего места. Следом за ним к ней подошли и остальные.Только бабушка осталась сидеть неподвижно, лишь едва заметно покачав головой, Нина с Лорен тут же подошли к маме, отведя её в сторону, а Линда с Эмрахом сидели с такими невозмутимыми лицами, словно вообще ничего не случилось.

Мама ранила её не сильно, скорее просто попыталась испугать и проучить. Но ткань светлой блузки Мадлены мгновенно разошлась, и сквозь неё стала быстро просачиваться кровь.

— Ты сумасшедшая! — закричал Давуд, придерживая Мадлену за плечо.

Мама спокойно поправила рукава своего платья, прошлась холодным взглядом по всем «родственникам» и посмотрела на Мадлену, театрально рыдающую на плече Давуда.

— Это была лишь часть той боли, что ты причинила моему ребёнку — спокойно, но отчётливо произнесла мама — В следующий раз нож окажется немного левее... и ниже.

Услышав это, Мадлена на мгновение, даже замолчала, бросив на маму испуганный взгляд. Признаться честно, я видела её такой впервые и не могу сказать, что мне не понравилось... Понравилось. Никто и никогда в этой семье не заступался за меня так, как это делала она, и я очень гордилась тем, что она была моей мамой.

— Кажется, нам пора... — прошептала Линда, сдерживая улыбку.

— Я тоже так думаю — ответил Эмрах.

— Нет уж — отрезала мама — Мы пришли поужинать, Нина старалась и накрыла такой красивый стол для нас, а Лорен ей помогала. Конечно, мы поужинаем.

— Вот это уже другой разговор! — с улыбкой воскликнула Нина и рукой подозвала к себе официанта.

Мама спокойно села за стол, поправив слегка растрепавшиеся волосы, и посмотрела на меня. В её взгляде больше не было той ярости, что я видела несколько минут назад. Я едва заметно улыбнулась ей в ответ, чувствуя, как внутри меня, наконец, успокаивается то странное чувство, которое я всегда испытывала в этом доме. Этот «безумный» поступок, от которого у всей семьи до сих пор стоял шок в глазах, подарил мне то, чего у меня не было все эти годы... абсолютное чувство безопасности. За моей спиной стояла не просто любящая мать, а мать, готовая сжечь дотла весь мир ради... меня.

— Кажется, мне теперь придётся защищать не тебя от твоей семьи, а эту семью от твоей мамы — тихо усмехнулся Марсель, бросив взгляд на маму.

Я улыбнулась, покачав головой, и слегка ущипнула его за руку. Марсель же лишь по-собственнически притянул меня к себе за талию.

— Вы правда собираетесь спокойно ужинать после всего, что случилось? — спросил дядя Селим, бросив на них удивлённый взгляд — Нужно же вызвать доктора. Нина, может, ты хотя бы поможешь обработать рану?

— Я не медсестра — отрезала Нина, на секунду оторвавшись от разговора — Да и рана там не глубокая. В ванной лежит аптечка, думаю, твоя жена с радостью поможет своей подруге.

Я тихо рассмеялась, едва заметно покачав головой. Жена дяди Селима, Алиса, явно была не в восторге от предложения Нины, но сказать нечего не смогла, поэтому тяжело вздохнув, встала из-за стола и направилась в сторону ванной.

Давуд помог Мадлене пройти в ванную, прижимая салфетку к её руке, а все остальные остались в гостиной, молча наблюдая за ними. Спустя несколько минут все сели на свои места, и официанты принялись заменять испачканные приборы и убрали со стола тот самый нож. Следом они быстро обновили закуски и принесли новые напитки.

Напряжение за столом было весьма ощутимым. Дядя Селим не сводил взгляд с мамы, бабушка о чём-то шепталась с Ниной, пока дедушка смотрел в сторону, словно не зная, что сказать и вообще делать в такой ситуации. Поэтому спустя несколько минут он просто решил сделать вид, что ничего не случилось, и перевёл тему, заговорив с Мираем.

— Мирай, ты приехал с семьёй?

— Нет — ответил он, переводя взгляд на меня — Я прилетел ненадолго.

От его голоса и взгляда меня начинало тошнить. Мне не хотелось сидеть с ним за одним столом, не говоря уже о том, чтобы дышать с ним одним воздухом. Поэтому я приблизилась к Марселю и, прошептав ему на ухо, что скоро вернусь, медленно встала и вышла из-за стола. Марсель едва заметно кивнул, проводив меня до лестницы пристальным взглядом.

Я поднялась наверх и прошла в свою комнату. На кровати всё так же стояла та самая коробка с дневниками папы. Я подошла ближе и взяла тот, что лежал поверх остальных.

— Странно — едва слышно прошептала я — Как он тут оказался...

Я не доставала его из коробки, да и места для него в ней, казалось, как будто и не было.

Я медленно открыла блокнот. Страницы были слегка пожелтевшими от времени, но когда я перевернула обложку, на первой же странице перед глазами появилась надпись аккуратным почерком.

Его рукой...

Сверху стояла дата: 2004 год. А чуть ниже... Арс Амер.

Мои пальцы дрогнули, когда я коснулась этой надписи, а сердце забилось быстрее.

«Я не писал уже целых два месяца, и даже не заметил, как наступил 2004 год. Но за это время произошло много важного.Во-первых, я познакомился с девушкой и, кажется, абсолютно и бесповоротно влюбился. И кажется, планы отца по моей скоропостижной женитьбе на Марте Рашид окончательно потерпели крах. И если раньше я говорил, что не женюсь никогда, то теперь женюсь только на ней. На Эле».

Я несколько раз перечитала последнюю строчку. Было так странно читать сейчас его чувства, оставленные на бумаге двадцать лет назад. Человек, которого я знала только по фотографиям, рассказам и своему сну, сейчас открывался для меня с другой стороны.

На мгновение я закрыла глаза, пытаясь представить в своей голове тот самый момент. Арс сидит за столом и с улыбкой пишет о своей Эле. В тот момент он ещё не знает, через что им придётся пройти, не знает, какая судьба их ждёт. Он просто влюбился...

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и снова открыла глаза. Пальцы сами потянулись к страницам. Мне хотелось узнать о них всё: о чём они говорили, что он чувствовал, о чём думал.

«Эля всё ещё бегает от меня. Делает вид, что я ей не нравлюсь. Но я же знаю, что это не так. По глазам вижу, что и она в меня влюблена».

На моих губах сама собой появилась улыбка. Было так непривычно видеть маму такой, особенно после того, что было сегодня на ужине. Но здесь, в папином дневнике, она была просто девочкой, которая впервые влюбилась и отчаянно не хотела признавать свои чувства.

«Сегодня мы официально стали парой. Наконец-то она сдалась».

Я тихо рассмеялась, закатив глаза. В этой короткой фразе было столько гордости и радости, что я почти почувствовала, как папа ликовал в тот момент.

«Сегодня мы с Аароном и Робертом заключили важную сделку и подписали договор. Теперь официально мы стали «партнёрами», хоть в нашем случае эта фраза звучала слишком странно... Но теперь я точно знаю, чем буду заниматься до конца своих дней. А их при таком раскладе у меня осталось не так много. Роберт говорит, что утром, уходя из дома, смотрит на Хелену и всех детей, зная, что может больше не вернуться домой. После его слов я понял, что стал делать то же самое. Каждое утро перед выходом, я целую Элю в щёку, пока она спит. И любой нормальный человек на моём месте оставил бы эти дела, но не я. Я понимаю, что поступаю эгоистично по отношению к ней, но она сама выросла в такой семье и прекрасно всё понимает. Это не вопрос выбора. Я с детства хотел этого. Всегда стремился к этому и с Аароном познакомился именно для того, чтобы стать частью этого мира. Он и его семья с радостью приняли меня. И мне сложно описать словами, что я испытываю в момент, когда всё идёт по плану. Но этот адреналин... Я прекрасно понимаю, во что ввязываюсь. Знаю, что каждый поцелуй, оставленный на её щеке, может стать последним. И всё равно не могу остановиться. И не хочу. Я больше никогда не хочу зависеть от своей семьи. Больше не хочу слышать от отца, что он лишит меня наследства, если я сделаю что-то не то. И я не понимаю, как мои братья могут терпеть всё это. Ладно Кайя, но Селим и Давуд... Два тюфяка. В жизни не видел никого слабее духом, чем этих двоих».

От прочитанных слов по спине пробежал холодок. Теперь всё окончательно встало на свои места. Всё это было не из-за жажды лёгких денег, а просто потому, что, он хотел вырваться из-под удушающего контроля дедушки. Он хотел построить свой собственный мир, где никто бы не посмел ему указывать, как жить и кого любить. Хотел заниматься тем, к чему у него всегда лежала душа, и я вдруг поняла, что мы похожи с ним больше, чем я думала.

Я перелистнула несколько страниц и вдруг наткнулась на небольшую фотографию, сделанную на полароид. Папа вместе с мамой сидели в какой-то комнате на кровати. Она, расплываясь в улыбке, прикрыла глаза, судя по всему, прячась от вспышки, а папа делал это фото, держа камеру в вытянутой руке.

Я улыбнулась и осторожно провела дрожащими пальцами по фотографии. Чем больше я читала его дневник, тем больше понимала, что у меня был папа. И он меня любил ещё до того, как я появилась на свет. А от осознания, что у меня могла быть нормальная и любящая семья, я судорожно вздохнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Слеза скатилась по щеке, но я даже не попыталась её смахнуть.

Но внезапно мой взгляд замер на одной строчке... Я несколько раз перечитала её, не в силах поверить в то, что видела перед глазами.

«Эля беременна. Я узнал об этом несколько часов назад и до сих пор не могу поверить... Она сейчас спит, прижимая к себе мою подушку, так что я, вероятнее всего, буду сегодня спать без неё. Ну и ладно. Всё это сейчас не имеет значения. Никакого. По сравнению с тем, что я... стану отцом.Я всю жизнь мечтал о сестре, но в нашей семье девочки по какой-то причине не рождались. Возможно, в этом и был какой-то смысл, ведь учитывая глупые традиции и обычаи этой семьи, девочке «выжить» здесь было бы очень сложно. Это сложно, даже будучи мальчиком, а уж какого бы было девочке в этом логове, я даже представлять не хочу. Отец бы сломал её ещё в детстве, сделав покорной куклой для какой-нибудь выгодной сделки...Но если у нас всё-таки родится дочь... клянусь, я сделаю всё, но не позволю ни своему отцу, ни моим братьям даже приблизиться к ней. Никто из них не будет даже дышать в её сторону. А если кто-то и посмотрит, то лишь с уважением и любовью. Не иначе. Никто не навредит моей дочери. Никогда».

Блокнот едва не выскользнул из моих пальцев. Я стояла, уставившись в одну точку, а сердце, которое, казалось, ещё несколько минут назад бешено колотилось в груди, теперь едва не остановилось. Если бы он только знал, что его отец и братья всё-таки добрались до меня...

Слёзы без остановки стекали по щекам, но я даже не пыталась их остановить. В голове сейчас крутилась другая мысль... он писал обо мне здесь. Писал в своём дневнике, который всё это время находился в этом доме... Строчки перед глазами расплывались от подступающих слёз. Я прижала ладонь к губам, пытаясь сложить воедино все мысли, что крутились в моей голове.

Этот дневник находился в доме двадцать лет. И я не верила, что дедушка ни разу не перечитал их все. Уверена, что он делал это много раз, прежде чем отдать их мне. И выходит, что, он знал правду? Но если знал, то почему делал вид, что ничего не знает, а затем отдал их мне, чтобы я всё узнала?

Всё это просто не укладывалось в моей голове. Но из моих мыслей меня вырвал мерзкий, насмешливый голос... Мирая.

— Решила получше узнать своего отца? — с усмешкой в голосе спросил он.

Я медленно закрыла блокнот, положила его в коробку и сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Проведя рукой по лицу, я смахнула слёзы с щеки и, натянув маску полного равнодушия, повернулась к нему, скрестив руки на груди. Мирай стоял на пороге, вальяжно облокотившись о косяк, и смотрел на меня с самодовольной ухмылкой на лице.

— Всё ещё злишься? — непринуждённо спросил он, словно несколько лет назад ничего не случилось.

— Ты мне омерзителен — ответила я спокойно, глядя ему прямо в глаза. От одного его вида внутри всё переворачивалось от тошноты.

— Перестань, ничего страшного ведь не случилось — бросил он с усмешкой.

— Ты чуть не изнасиловал меня.

— Но ведь не сделал — отрезал он спокойно.

Мирай сделал шаг вперёд, зашёл внутрь спальни и прикрыл за собой дверь.

— Но зато я узнал кое-что поинтереснее — он хищно прищурился — Я узнал, что в этой самой комнате это сделал покойный Артур. Забрал то, что ему никогда не принадлежало. Твою невинность...

От его слов мне на мгновение стало нехорошо. По телу пробежала дрожь, а в голове вспыхнули те кошмарные воспоминания, которые я так отчаянно пыталась похоронить где-то в памяти. Стены комнаты словно стали сужаться, давя на меня со всех сторон. Как в ту самую ночь.

Он двинулся на меня, сокращая расстояние, и я резко отошла в сторону.

Мирай остановился, наблюдая за моими движениями и тихо, с какой-то извращённой издёвкой спросил:

— Разве не было бы лучше, если бы это забрал я?

— Отойти от меня — процедила я сквозь зубы.

Но он, казалось, ничего не слышал. Он подходил всё ближе, пока я не упёрлась спиной в холодную стену. Сердце колотилось так быстро, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу.

Он остановился в нескольких метрах, протянул руку и упёрся ладонью в стену прямо над моим плечом, перекрывая мне путь к отступлению. Его ухмылка стала шире, когда он понял, что я никуда «не денусь». Ему казалось, что он полностью контролирует ситуацию, но это было не так.

— До чего же ты стала красивой — протянул он, улыбнувшись — Я часто вспоминал о тебе.

— Ты мерзкий — процедила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения.

— Не злись — Мирай тихо усмехнулся, а мои слова его ничуть не задевали — Я ведь ничего тогда не сделал.

— Ты приставал ко мне, когда мне было шестнадцать — мой голос на мгновение дрогнул, но я постаралась быстро взять себя в руки.

— Ты в свои шестнадцать выглядела на все двадцать — как нечто само собой разумеющееся фыркнул он и сделал шаг ближе — Я хотел тебя и тогда, но сейчас... хочу ещё больше. Время пошло тебе на пользу.

На мгновение я застыла на месте, оцепенев от его слов. Я знала, что он не изменился, но надеялась, что спустя столько лет он хотя бы перестанет быть настолько безумным. Надеялась, что время и брак хоть что-то изменили для него, но это оказалось не так.

— Какой же ты ублюдок — прошептала я, качнув головой — Как же я ненавидела лето... Ты ведь специально приезжал к нам именно тогда, когда Натан уезжал на каникулы к Мадлене.

Мирай лишь улыбнулся. На его лице не было ни капли стыда, казалось, мои слова доставляли ему искреннее удовольствие. Извращённое удовольствие...

— А ты сутками сидела у дедушки в кабинете, лишь бы не оставаться со мной наедине — произнёс он с такой лёгкостью, будто вспоминал забавную детскую шалость.

— И тебя вообще ничего не смущало? — едва слышно спросила я.

— Что именно? — Мирай искренне, почти по-детски удивился, приподняв брови — Что ты... дочь моего дяди? И что с того?

Он спокойно пожал плечами, словно всё так и должно было быть.

— Мадлена всегда говорила мне, что в этом нет ничего страшного — закончил он, а уголки его губ приподнялись в лёгкой улыбке.

— Что? — не веря, произнесла я. Казалось, в этот момент земля ушла у меня из-под ног.

— Я ведь благодаря её поддержке и решился к тебе подойти — Мирай слегка наклонил голову набок, не сводя с меня самодовольного взгляда — Но если бы я только знал, что ты так похорошеешь... я бы ни за что не уехал. И сделал бы всё, чтобы ты вышла за меня.

Я замерла на месте, пытаясь осознать услышанное. Оказалось, что Мадлена пыталась сделать это ещё раньше. Но когда не получилось в первый раз, она убедила в этом же Артура и... разрушила мою жизнь. Она всеми силами пыталась меня сломать, и в один момент у неё это получилось.

Я настолько забылась в своих мыслях, что не сразу заметила, как рука Мирая поднялась выше, к моему лицу. Придя в себя, я резко оттолкнула её, едва не сорвавшись на крик:

— Не смей ко мне прикасаться!

— А что ты сделаешь? — Мирай лишь рассмеялся, даже не шелохнувшись — Снова закричишь и всех позовёшь? Не боишься, что, как и раньше, тебе никто не поверит?

Его слова ударили сильнее, любой пощёчины. Ком подступил к горлу, и на мгновение я растерялась, вспомнив то, что случилось. Тогда в шестнадцать, мои слёзы и попытки рассказать правду не увенчались успехом. Напротив, меня сделали виноватой, ударили и заперли дома. Мирай об этом знал, поэтому и чувствовал себя так уверенно.

— Не боится — раздался вдруг голос позади.

Марсель... Он стоял у двери, скрестив на груди руки, а его взгляд был устремлён на Мирая. Это был взгляд человека, который уже принял решение и просто выбирал способ его исполнения...

Вся вальяжность Мирая, его наглая ухмылка и уверенность испарились в ту же секунду, как он обернулся и встретился с ним взглядом. Он сделал шаг назад, стараясь вернуть себе привычное выражение лица, но бегающие глаза выдавали его с головой. Он не думал, что кто-то может нас услышать, ведь прежде, никогда не попадался...

Он выпрямился и с фальшивым дружелюбием направился к Марселю и уверенно протянул ему руку для рукопожатия.

— Ты, должно быть, Марсель... — произнёс Мирай, стараясь говорить непринуждённо и делать вид, что ничего не произошло — Нас внизу не представили. Я Мирай.

Комната мгновенно погрузилась в тишину. Марсель даже не шелохнулся. Он стоял неподвижно и несколько секунд просто смотрел на его протянутую ладонь. На его лице не дрогнул ни один мускул. Этот взгляд был настолько тяжёлым, что Мирай начал медленно опускать руку, а его наглая маска окончательно сменилась недоумением.

И вдруг губы Марселя тронула слабая, едва заметная улыбка. И если Мирай мог подумать, что это жест доброй воли, то я знала эту улыбку слишком хорошо. Так же, как и знала, что ничего хорошего она не предвещала.

Он медленно протянул руку вперёд, как будто действительно хотел пожать его руку. И Мирай, на мгновение даже изменился в лице, решив, что всё в порядке и Марсель, скорее всего, ничего не слышал.

Но вместо рукопожатия рука Марселя резко, с глухим звуком впечаталась прямо в лицо Мирая.

Удар был такой сильный, что он не удержался на ногах и отлетел в сторону, с грохотом упав на пол. Из его носа брызнула кровь, пачкая воротник его белоснежной рубашки.

— Это за то, что ты делал с ней — наконец произнёс Марсель.

Мирай приподнялся на локтях, тяжело дыша. Он вытер кровь с лица тыльной стороной ладони, размазывая её по щеке и нахмурившись, посмотрел на Марселя снизу вверх.

— А вот подслушивать нехорошо — злобно выплюнул он.

Даже сейчас, сидя на полу с разбитый лицом, он пытался огрызаться. На его губах снова появилась эта мерзкая ухмылка, хотя теперь она выглядела жалко.

Я затаила дыхание, глядя на них двоих. Мирай явно надеялся разозлить Марселя своими словами, но он оставался таким же спокойным, как и несколько минут назад. И это пугало гораздо сильнее.

Марсель сделал ещё один шаг вперёд и остановился прямо над ним. Он смотрел на Мирая так, словно перед ним лежала обычная грязь.

— Посмеешь ещё хоть раз посмотреть в сторону моей жены — Марсель сделал паузу, склонив голову набок — и этот удар покажется тебе самым приятным воспоминанием в жизни. А ещё я лично вырву твои глаза.

— Прям так и вырвешь? — усмехнулся Мирай, хотя его голос едва заметно дрогнул.

Он попытался сплюнуть кровь на ковёр, чтобы вернуть себе прежний дерзкий вид, но сейчас эта попытка выглядела жалко.

— Хочешь проверить? — тихо спросил Марсель, сделав ещё один шаг — Давай. Я запросто это устрою. А после отправлю тебя за решётку. И знаешь, без глаз тебе даже будет лучше. Не увидишь всё, что там творится.

Марсель сделал небольшую паузу, а затем, усмехнувшись, добавил:

— Но почувствуешь.

От его слов напускная храбрость Мирая тут же улетучилась. Поняв, что шутить больше смысла нет, он поднялся с пола, прижимая ладонь к разбитому лицу.

— И как же ты собираешься меня посадить? — спросил Мирай, приподняв бровь — За этот невинный разговор?

— Ты ведь не думал, что я ничего не узнал о родственниках своей жены? Узнал. К примеру, я в курсе, что твой отец пытается уклоняться от налогов. К слову, Саид об этом не в курсе, так что это двойная проблема.

— Дела моего отца меня не касаются — фыркнул Мирай.

Марсель едва заметно покачал головой, а затем посмотрел ему в глаза.

— Верно — согласился он — Я уже понял, что в вашей семье действует принцип: «Мы не в ответе за тех, с кем нас связывают кровные узы». Но вообще, к вам относится много подобных фраз, например: «В семье не без урода». А в вашей их слишком много. Но ты... — Марсель резко ткнул пальцем ему в грудь, заставив Мирая пошатнуться — Самый главный из уродов.

— Думаешь с помощью оскорблений вывести меня на эмоции, а затем привлечь за нападение на прокурора? — скрестив на груди руки, произнёс Мирай.

— Я сейчас не при исполнении — спокойно ответил Марсель — За драку тебя не привлеку.

— И за что ты тогда меня сажать собрался? — фыркнул он, закатив глаза.

— За изнасилование — отрезал Марсель.

На мгновение в комнате повисла оглушительная тишина. Мирай больше не улыбался. На его лице не было даже намёка на это.

Я же стояла на месте, не в силах пошевелиться и, пытаясь понять, о чём шла речь. О каком изнасиловании говорил Марсель?

— О чём ты? — спросила я едва слышно, переводя взгляд с Марселя на него.

— Он знает, о чём я — ответил Марсель, пристально глядя на Мирая.

Однако тот молчал. Его руки, испачканные собственной кровью, едва заметно дрогнули. Так происходило всегда, когда он нервничал. Привычка с детства. А в глазах... застыл настоящий ужас, словно кто-то разгадал тайну, о которой никто и никогда не должен был узнать.

— Проваливай — спокойно добавил Марсель, и в этой тишине эти слова прозвучали как приговор — Пока у тебя ещё есть возможность.

Несколько секунд Мирай молча стоял, не сводя взгляда с Марселя. Казалось, он держался из последних сил и вот-вот сорвётся, но, вместо этого он, сделав глубокий вдох, направился к выходу.

Марсель тут же подошёл ко мне и, осторожно коснувшись моей щеки, тихо прошептал:

— Ты в порядке?

Я едва заметно покачала головой, не зная, что ответить. Марсель прижал меня к себе, крепко обняв. Он ничего не говорил, но в этом молчании было столько поддержки и понимания, что рядом с ним я ничего и никого не боялась. Даже если бы он не услышал тот разговор, я знала, что он поверит мне. И всегда будет на моей стороне.

И от осознания, что рядом со мной находится самый лучший в мире человек, внутри меня всё сжалось. Казалось, я до конца не могла поверить, что в моей жизни появился мужчина, который всегда будет меня защищать. Даже если я буду не права, он всё равно будет за меня. Ещё два года назад, сидя в этой комнате совсем одна, я могла о таком только мечтать, а теперь... он был рядом, сжимая меня в своих объятиях.

Я лишь на мгновение прикрыла глаза, уткнувшись носом в его плечо и вдыхая родной запах. Но какое-то нехорошее предчувствие заставило меня резко открыть глаза.

За спиной Марселя, у двери, стоял Мирай. Его лицо было бледным, а в глазах горела такая безумная ярость, что мне на мгновение стало не по себе. Но страшнее всего было то, что находилось у него в руках... чёрный пистолет, дуло которого было направлено прямо в спину Марселю.

Всё случилось слишком быстро. Мой мозг даже не успел осознать происходящее, но тело среагировало мгновенно.

Я резко развернулась вперёд, крепко ухватилась за плечи Марселя и изо всех сил развернула его, закрывая собой.

Марсель лишь успел нахмуриться, удивлённо прошептав моё имя:

— Мелисса?

В ту же секунду комнату разорвал оглушающий выстрел.

От его звука я зажмурилась так сильно, что перед глазами вспыхнули белые пятна. Но тишина после выстрела оказалась ещё страшнее. Мне показалось, что время остановилось, а мир вокруг нас просто перестал существовать. В голове звучал только этот выстрел.

— Мелисса! — крикнул Марсель.

Я застыла на месте, ожидая боли, но в первые несколько секунд ничего не почувствовала... только то, как сильно и судорожно Марсель сжал меня в ответ.

— Мелисса... — уже тише прошептал Марсель.

Я медленно открыла глаза. Он сидел прямо передо мной. Живой...

Марсель тут же схватил меня за плечи, быстро осматривая с головы до ног, пытаясь понять, в порядке ли я.

— Ты в порядке? Всё хорошо? Этот придурок тебя не ранил?

Но я не могла ничего ответить. Только посмотрела на него, всё ещё не в силах прийти в себя. Сердце колотилось так быстро, будто сейчас вырвется наружу.

— Я, вообще-то, здесь — раздался недовольный голос Мирая где-то сбоку.

Марсель даже не повернулся.

— Отлично — холодно произнёс он — Значит, тебя сейчас не будет.

Он медленно провёл рукой по моей щеке, стараясь успокоить меня. Я прижала его руку, на мгновение прикрыв глаза, но в этот момент он резко встал.

Я едва успела осознать всё, как он уже оказался рядом с Мираем. Марсель вырвал пистолет из его руки и с таком силой ударил его рукояткой по лицу, что тот пошатнулся.

— Ты совсем больной?! — процедил Марсель.

Мирай сплюнул кровь и усмехнулся.

— Да ладно тебе, я же промахнулся.

Марсель в ту же секунду схватил его за воротник и повалив на пол, несколько раз ударил по лицу.

— Если бы хоть один волос упал с её головы из-за тебя, я бы закопал тебя прямо здесь. На этом месте — произнёс он, продолжая его бить — Больной, конченый ублюдок.

В этот момент в комнату забежали остальные.

— Что случилось?! — испуганно спросила мама, быстро опускаясь рядом со мной.

Она взяла моё лицо в ладони, осматривая так же лихорадочно, как минуту назад это делал Марсель. Но я почти её не слышала. Мои глаза были прикованы только к Марселю. Он не пострадал, но то, что происходило с ним сейчас, пугало не меньше того выстрела. Его лицо исказила такая ярость, какую прежде я ещё никогда в нём не видела.

— Что произошло? — раздался растерянный голос дедушки.

— Отпусти его, ты его убьёшь! — закричал дядя Селим, пытаясь оттащить Марселя от своего сына.

— Было бы славно — вклинился в разговор Эмрах, прислонившись к дверному косяку — У меня как раз в шкафу висит новый костюм для похорон.

Все на секунду бросили на него странный взгляд, но времени спорить у них не было. Спустя несколько секунд дяде Селиму вместе с другими сыновьями всё же удалось оттащить Марселя от Мирая, чьё лицо уже было сильно не похоже на то, с каким он вошёл в этот дом.Линда, Роззи, Лорен и Нина тут же подошли к нам с мамой. Натан же опустился рядом с Марселем и осторожно спросил:

— Что случилось?

— Это ублюдок выстрелил в Мелиссу — сквозь зубы процедил Марсель, и его голос буквально дрожал от гнева — Но каким-то чудом не попал.

Мирай, вытирая кровь, которая теперь текла ещё сильнее, посмотрел на Марселя с ещё более бешеным взглядом:

— Я хотел выстрелить в тебя! — крикнул он резко.

— Что? — не сдержавшись, крикнул дедушка — Как ты посмел снова принести в мой дом свой пистолет?!

— Я тоже принёс — спокойно вставил Эмрах, демонстративно похлопав по нему — Как раз для таких вот персонажей.

— Эмрах... — протянула бабушка, словно умоляя его не накалять обстановку сильнее.

— Тебе повезло, что ты промахнулся — продолжил Эмрах, проигнорировав её взгляд и в упор глядя на Мирая — А иначе я бы тебя прямо здесь же и пристрелил.

Бабушка глубоко вздохнула, пытаясь хоть что-то понять, а затем посмотрела на Марселя и спросила:

— Марсель, ради бога, что здесь случилось до нашего прихода?

Марсель не ответил сразу. Он повернул голову и посмотрел на меня. Он делал так всегда... молча ждал разрешения, прежде чем сказать о том, что касалось меня. Я почувствовала, как ком подступил к горлу, и едва заметно кивнула.

— Мелиссы долго не было, и я забеспокоился — осторожно начал Марсель, поворачиваясь к остальным — Я поднялся сюда и услышал голоса. Ваш любимый сын и внук — он резко перевёл презрительный взгляд на дедушку и Селима — только что сам признался, что четыре года назад пытался изнасиловать Мелиссу. И сделал это по наводке Мадлены.

На мгновение в комнате повисла оглушительная тишина. Дедушка сильно нахмурился, а его взгляд потемнел. Он словно пытался сопоставить факты и вспомнить, что происходило четыре года назад. А затем его тяжёлый взгляд остановился на Мирае.

— О чём он говорит?

— Он врёт! — тут же закричал Мирай, приподнимаясь на полу. В его глазах впервые промелькнул испуг. Он понял, что терять ему уже нечего, поэтому решил бить по больному — Всё было совсем не так. Мелисса была здесь одна, читала эти дневники, и я увидел, что она плачет. Мы с ней разговорились, я попытался её утешить... А затем она сама сказала, что ей жаль, что четыре года назад между нами ничего не произошло. Чтобы лучше это был я, чем Артур.

— Я тебя сейчас убью! — процедил сквозь зубы Марсель, ринувшись вперёд, но Натан с трудом удержал его на месте.

— Если не сделаешь ты, сделаю я — отозвался Эмрах, с трудом сдерживаясь и держа в руках пистолет.

— Ты что несёшь? — Натан с презрением посмотрел на Мирая.

— Натан... Брат — протянул Мирай, переводя на него взгляд — Ты ведь меня знаешь.

— Хватит врать — бросил Натан, презрительно посмотрев на него — Мелисса бы скорее откусила себе язык, чем сказала бы такое.

— Разве я стану врать о таком? — не успокаивался Мирай — Мелисса ведь моя сестра. Дочь дяди Арса, он ведь её так ждал...

И в этот момент что-то внутри меня окончательно сломалось. Я перевела взгляд с Мирая на коробку с дневниками, что стояла на кровати. Как только я зашла, то увидела, что один из них, последний дневник, что папа вёл до самой смерти, лежал сверху. Было очевидно, что места для него в этой коробке не было, а значит...

Я резко поднялась с пола и быстрым шагом подошла к нему. Марсель тут же вскочил с пола и подошёл ко мне, не понимая, что происходит.

— Это был ты... — едва слышно прошептала я.

— О чём ты вообще? — словно не понимая, прошептал Мирай.

И в этот момент я резким движением выхватила пистолет из руки Эмраха и направила его прямо на Мирая. Все замерли на месте, испуганно глядя на меня, а в комнате стало так тихо, что казалось, было слышно, как быстро бьётся моё сердце.

Марсель попытался что-то сказать, но я его уже не слышала. Как и всех остальных.

— Дедушка отдал мне дневники папы — произнесла я чётко и громко, чтобы все слышали — Перед ужином, я оставила коробку на кровати и вышла, а когда вернулась, то обнаружила, что один из них лежал поверх остальных. Но места в коробке для него не было.

Все тут же перевели взгляд в сторону кровати, на которой до сих пор стояла коробка с его дневниками.

Мирай под моим прицелом растерял всю свою уверенность. Его глаза округлились, когда он, наконец, понял, что сейчас будет.

— А знаете, что было в последнем дневнике? — спросила я, не сводя взгляда с Мирая — В нём папа писал, что мама беременна и что он станет отцом.

— Что? — едва слышно переспросил дедушка. На его отразилось полное замешательство — Невозможно... Я перечитывал эти дневники все двадцать лет. Последний закончился на две тысячи третьем году. На моменте, когда Арс окончил школу и решил, пока никуда не поступать. После этого записей больше не было.

— Были — прошептала мама, и по её щеке скатилась слеза — Когда он жил у нас, он вёл дневник, я это хорошо помню. Но после его смерти, когда я спустя время разбирала его вещи, я не смогла его найти. Думала, что он сам перед этим его забрал и положил в другое место.

На несколько секунд в комнате повисло тяжёлое молчание. Пазл в моей голове окончательно сложился.

— Ты его взял — горько усмехнувшись, прошептала я, глядя на Мирая — И тихо положил на место, пока никого не было.

— Дневник был в нашем доме — растерянно покачала головой мама — А этого человека там никогда не было. Только если Арс перед смертью сам не оставил его здесь, но...

— Был — наконец заговорил Эмрах — Я только сейчас понял, что тем сопляком был он. Он приходил после похорон Арса вместе с Саидом. Когда я вернулся из школы, отец разговаривал с ним в гостиной, а этот мелкий ублюдок как раз спускался со второго этажа. Видимо, тогда и прихватил дневник с собой.

И в этот момент все маски были сорваны. Дедушка медленно повернул голову к внуку, и в его глазах, всегда полных гордости за него, сейчас застыло самое настоящее разочарование, которого прежде я никогда не видела.

— Мирай? — прошептал он, посмотрев на него.

— Да — не выдержав правды, наконец бросил Мирай — Я его взял. И да, я все эти годы знал о том, что Мелисса — дочь Арса.

— Как ты мог так поступить? — разочарованно прошептал дядя Селим. Казалось, и он впервые посмотрел на своего сына другими глазами — Ты хоть понимаешь, что ты наделал?

— Я открыл дневник и увидел там имя Арса. Я даже не читал его тогда, просто забрал с собой, а когда понял, что к чему, Мадлена уже забрала Мелиссу и остальных детей и умотала с ними в Канаду.

— И когда ты понял, что я его дочь? — спросила я, склонив голову набок.

— Когда тебе исполнилось три года — сказал Мирай, посмотрев в сторону — Я вообще напрочь забыл об этом дневнике, спрятал между книгами и случайно нашёл. Прочитал и всё понял.

— Так почему ты тогда ничего не сказал?! — не выдержав, выкрикнул дедушка.

— Потому что он придурок — раздался вдруг голос Нины позади.

— А зачем? — повысил тон Мирай — Можно подумать, ты бы вернул её матери. Конечно, нет.

И в этот момент в комнате повисла пауза. Казалось, никто не знал, как реагировать на это и что вообще говорить в таком случае. Никто, кроме Эмраха.

Он подошёл ко мне ближе, осторожно коснулся пистолета своей рукой и, опустив, забрал его из моих рук. Я подняла на него глаза, полные слёз, и, едва заметно улыбнувшись, он потянулся ко мне и нежно поцеловал в макушку.

В следующее мгновение он схватил Мирая за шиворот и потащил к выходу.

Дядя Селим и остальные тут же рванули следом за ними, но Эмрах приставил пистолет к голове Мирая и сказал:

— Если кто-то поедет за нами, я пристрелю его, а тело выброшу на обочине. Советую вам всем оставаться на местах, если хотите увидеть его живым. Если нет, можете поехать с нами.

Несколько секунд они все молча переглядывались, словно решая, что делать дальше. Не дожидаясь их ответа, Эмрах снова потащил Мирая вниз.

— Ты ничего не сделаешь?! — бросился к нам дядя Селим, с надеждой в глазах посмотрев на Марселя — Ты ведь прокурор, сделай что-то!

Марсель окинул его презрительным взглядом, а затем, скрестив руки на груди, спокойно ответил:

— Как прокурор, я, конечно, должен вмешаться.

Дядя Селим удовлетворительно кивнул, тихо выдохнув.

— Но как муж Мелиссы — добавил следом он — я скорее дам ему ещё один пистолет, чем помогу вашему мерзкому ублюдку.

Дядя после его слов буквально лишился дара речи. Он переводил взгляд с Марселя на меня, пытаясь хоть что-то сказать, но не смог. Лишь спустя несколько секунд он тихо прошептал:

— Он ведь его убьёт...

— Давно пора — наконец заговорил дядя Кайя, всё это время стоявший в углу, скрестив руки на груди.

— Не убьёт — вмешалась в разговор Линда, до этого молча наблюдавшая за всей этой картиной. Она подошла чуть ближе и спокойно добавила — Мой брат не убивает всех подряд. Покалечить и проучить может, но марать свои руки его грязной кровью точно не станет.

Казалось, слова Линды немного отрезвили присутствующих. Поняв, что оставаться здесь больше нет смысла, дядя Селим быстрым шагом направился к выходу и покинул комнату. Вслед за ним вышли и остальные родственники.

Наконец, мы остались в комнате одни. Мама стояла возле кровати, не сводя взгляда с той самой коробки. Я подошла к ней, чувствуя внутри полное опустошение, и осторожно взяла её за руку.

— Если хочешь, возьми его — прошептала я, кивнув в сторону того самого дневника.

Она медленно покачала головой, даже не прикоснувшись к нему.

— Если возьму, то снова прочитаю то, от чего буду злиться на твоего отца — тихо произнесла она.

— Злиться? — переспросила я не понимая.

Мама кивнула, и на её глазах появились слёзы.

— Каждый раз, когда я думаю о том, что он выбрал тот путь, а не нас, я злюсь на него. А после того, как узнала, через что тебе пришлось пройти... стала злиться ещё сильнее. Он обещал защищать нас от всего на свете, но от своего отсутствия он нас защитить так и не смог.

По моей щеке скатилась слеза, и я тихо всхлипнула. Мама повернулась и осторожно обняла меня, прижимая к себе.

— Но ничего — прошептала она тихо, но твёрдо — Теперь я буду тебя защищать. Больше никто и никогда не причинит тебе боль. Обещаю.

От её слов сердце забилось быстрее. Я знала, что это не просто слова, особенно после того, что случилось сегодня.

Она чуть отстранилась и нежно провела ладонью по моей щеке, вытирая слезу.

— Поезжай домой, дорогая. Тебе нужно отдохнуть. А позже я позвоню, ладно?

Я едва заметно кивнула и повернулась к двери. Марсель терпеливо стоял там, ожидая меня.

Всю оставшуюся дорогу мы ехали в полной тишине. За окном мелькали огни ночного города, но я их почти не замечала. В моей голове не было вообще никаких мыслей... лишь огромная пустота после всего, что сегодня вскрылось. Я не хотела вспоминать это и снова думать о том, что могло бы случиться, если он всё же отдал дневник дедушке.

Марсель всю дорогу крепко сжимал мою ладонь, не сводя напряжённого взгляда с дороги. И по тому, как крепко он сжимал руль второй рукой, я чувствовала, как сильно он был напряжён.

Как только мы приехали домой и зашли в гостиную, тишина, наконец, прекратилась. По потемневшему взгляду Марселя и его движениям я сразу поняла, что он в ярости...

— Поговорим? — спросил он, поворачиваясь ко мне.

— Давай — спокойно ответила я, прислонившись к стене.

— Больше никогда так не делай. Ты меня поняла? — его голос сорвался, и та самая ярость, наконец, вырвалась наружу.

Я несколько секунд молча смотрела на него, а затем, скрестив руки на груди, спросила:

— Не делать, что?

— Больше никогда не смей жертвовать собой ради меня. Поняла?

— Не поняла — также спокойно, но твёрдо ответила я, глядя ему прямо в глаза.

— Мелисса! — крикнул он, делая шаг ко мне. Было очевидно, что моё спокойствие злило его ещё сильнее — Если бы с тобой сегодня что-то случилось... если бы эта пуля... — он на мгновение прикрыл глаза, глубоко вздохнув — Я бы никогда себе этого не простил.

— И я бы не простила себе, если бы с тобой что-то случилось — отчеканила я, полностью игнорируя его тон.

— Мелисса...

— Хватит уже этой песни о том, что ты мужчина и всегда должен меня защищать — произнесла я, не сводя с него взгляда.

— Дело ведь не в этом — в отчаянии прошептал он, устало проведя рукой по лицу.

— Значит, закрыли тему — я пожала плечами, посмотрев в сторону — Я жива и в полном порядке.

Марсель на секунду замолчал. Казалось, он пытался подобрать слова, чтобы правильно донести до меня то, что я никак не хотела понимать. А я и вправду не понимала, почему мужчина может жертвовать собой во имя любви, а женщина нет? Я была уверена, что окажись он на моём месте, он сделал бы то же самое. Просто мне в этот раз повезло, а ему могло не повезти...

— Ты была права — наконец прошептал он, а в его глазах промелькнула та самая боль, которую однажды я уже видела — Это ненормальная любовь. Ты чуть не умерла из-за меня сегодня. Это ненормально.

Я не выдержала и, сделав несколько шагов, подошла к нему вплотную. Схватив пальцами за воротник его рубашки, я с силой притянула его к себе, заставляя смотреть только на меня.

— Я люблю тебя — прошептала я, не сводя взгляда с его глаз.

— Не переводи тему, Мелисса — попытался он отстраниться, но я не позволила ему это сделать — Я сейчас очень зол.

— Злись сколько хочешь. Я бы всё равно сделала это снова.

— Да как ты не понимаешь! — не выдержав, крикнул он, хватая меня за запястья.

— Я как раз таки всё прекрасно понимаю! — крикнула я в ответ, теряя последние остатки самообладания — И если потребуется, Марсель, я сделаю это снова!

— Не сделаешь! — отрезал он, и его лицо исказилось от злости — Я лучше умру сам, чем проживу хотя бы один день в жизни, в которой нет тебя.

— Ты эгоист и думаешь только о себе! — возмутилась я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

— Я думаю о тебе!

— Да? То есть тебе будет абсолютно нормально, если ты умрёшь, а я останусь одна. Так?

— Да, именно так — бросил он резко — Мне будет нормально. И знаешь почему?

Я ничего не ответила. Лишь едва заметно качнула головой, глядя ему прямо в глаза.

— Потому что, ты будешь жить!

— А я не хочу я жить без тебя — прошептала я, чувствуя, как по щеке скатилась слеза.

От одной только мысли, что такое возможно, мне становилось не по себе. И я не понимала, почему он никак не может этого понять.

— Мелисса, если ты ещё раз сделаешь подобное, то... — тихо процедил он, окончательно поняв, что от его криков смысла нет.

— То что? А? — подойдя ближе, спросила я — Что ты сделаешь?

Марсель провёл рукой по лицу, тяжело выдохнув. Затем он резко обернулся, схватил со стола вазу и с силой швырнул её в стену.

В ту же секунду раздался оглушительный звон. Осколки с грохотом разлетелись по всему полу гостиной.

В комнате мгновенно воцарилась тишина. Мы оба тяжело дышали, глядя друг на друга.

— Ты что, больной?! — первая выкрикнула я, нарушая паузу.

Марсель лишь горько усмехнулся, качнув головой, и отвернулся, пытаясь окончательно успокоиться.

Я сделала шаг вперёд и указала пальцем на кучу осколков.

— Ты разбил вазу!

Он медленно повернулся ко мне и посмотрел с полным изумлением и раздражением в глазах.

— Это единственное, что тебя сейчас волнует, Мелисса? Серьёзно?

— Да — ответила я резко, глядя ему прямо в глаза.

На мгновение между нами снова повисла тишина. Я снова посмотрела на осколки, почувствовав, как злость внутри начинает подниматься.

— Она была в единственном экземпляре — холодно продолжила я, не давая ему вставить ни слова — Я искала её целых два месяца.

Марсель провёл ладонью по лицу, изо всех сил стараясь сдержаться и не закричать снова.

— Мелисса...

— Делай что хочешь, Рашид — перебила я его, резко понизив голос — Но завтра на этом самом месте будет стоять точно такая же ваза.

Я подошла к нему ещё ближе, почти вплотную, заставляя смотреть мне прямо в глаза.

— И мне абсолютно плевать, где и как ты её достанешь. Из-под земли выкопаешь или сам сделаешь.

Он молчал, ошарашенно глядя на меня и, кажется, вообще не понимая, как наш разговор свернул в эту сторону.

— Мелисса... — уже тише повторил он.

— А ещё — добавила я, делая шаг назад и демонстративно отступая к лестнице — забирай свою подушку и проваливай. С сегодняшнего дня ты спишь в гостевой комнате.

Марсель прищурился, вскинув брови:

— Ты сейчас серьёзно?

— Научишься себя вести, поговорим — отрезала я, развернулась и, высоко подняв подбородок, поднялась по лестнице, оставляя его наедине с разбитой вазой.

Поднявшись в спальню, я, наконец, почувствовала, как весь ужас сегодняшнего дня постепенно начинает отступать, сменившись привычной ссорой и упрямством. Мы оба были на взводе, оба безумно испугались друг за друга, но эта ваза, как бы сильно она мне ни нравилась, вернула нас в реальность. И если бы не она, мы бы, наверное, так и продолжили ругаться до утра.

Стоя под душем, я немного успокоилась. Мне хотелось как можно скорее забыть обо всём, что произошло сегодня. Но единственное, о чём я так и не могла перестать думать, так это о том, куда Эмрах увёз Мирая и что сделал с ним... Я была уверена, что жизни он его не лишит, а всё остальное было вполне в духе Эмраха.

Я выключила воду, завернулась в мягкое белое полотенце и вышла из ванной. В комнате царила идеальная тишина, от которой мне стало немного не по себе. Я подошла к кровати, взглянула на пустующую половину Марселя и вздохнула. Мне до безумия хотелось, чтобы он сейчас просто зашёл и обнял меня, крепко прижав к себе. Но моё упрямство не позволяло мне пойти к нему первой, к тому же... я ведь сама его выгнала, да и злость из-за вазы ещё не прошла.

Поэтому переодевшись в пижаму, я легла на свою половину кровати, прикрыла глаза и сама не заметила, как спустя несколько минут уснула. Кажется, пережитый стресс и тёплый душ сильно поспособствовали этому.

Проснувшись утром, я первым делом посмотрела на часы и поняла, что проспала. Снизу доносились шаги. Марсель уже собирался на работу. Я тут же вскочила с кровати и побежала вниз по лестнице.

Он уже стоял у двери, поправляя пиджак, и собирался выходить. Но, услышав мои шаги, остановился и повернулся.

Несколько минут мы просто молча смотрели друг на друга. Марсель выглядел уставшим, под глазами были заметны синяки... видимо, ночь в гостевой комнате наедине со своими мыслями далась ему нелегко. В его взгляде больше не было вчерашней ярости, только напряжение и усталость. Он явно ждал, что я что-то скажу после нашей ссоры, но, поняв, что этого не случится, первым нарушил молчание:

— Хочешь что-то сказать?

Я гордо выпрямила спину, скрестила руки на груди и абсолютно серьёзно ответила:

— Хочу. Не приходи домой без вазы.

Марсель на секунду застыл, переваривая мои слова, а затем уголки его губ едва заметно дёрнулись в улыбке. В глазах промелькнул привычный огонёк, и, казалось, вся утренняя неловкость между нами тут же испарилась.

— Я позвоню — бросил он через плечо и, направился к выходу.

— Это ещё зачем? — крикнула я ему вслед, но дверь за ним уже закрылась.

Ещё несколько секунд я стояла на месте, чего-то ожидая, но, поняв, что Марсель уже уехал и не вернётся, глубоко вздохнула и поднялась наверх.На занятия я уже окончательно опоздала. С утра у нас должна была быть всего одна лекция, ради которой теперь уже не имело смысла торопиться, поэтому я решила, что вместо этого заеду к Зейну.

Он всё ещё находился в больнице, но с каждым днём докторам было всё сложнее удерживать его там. Зейн отчаянно не хотел принимать тот факт, что нуждается в покое и полноценном лечении.

Этот упрямец просто ненавидел чувствовать себя слабым и беспомощным, а больничная палата была для него хуже тюремной камеры. Каждый раз, когда я навещала его, он ворчал на докторов и требовал его выписать.

Быстро переодевшись в бордовую короткую юбку и такого же цвета широкую рубашку, я накрасилась и привела себя в порядок. По дороге в больницу я купила его любимые пончики, надеясь хоть так немного поднять ему настроение. Но когда я вошла в палату, то застала вполне ожидаемую картину. Зейн, нахмурившись, лежал, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то в сторону. Но увидев меня, его взгляд тут же смягчился.

— А я купила ваши любимые пончики — улыбнулась я, показывая ему пакет.

— Ими можно будет дать взятку персоналу, чтобы меня выписали? — спросил он, склонив голову набок.

— Сомневаюсь — пожав плечами, досадно прошептала я — Но зато ими можно поднять себе настроение.

— Твоё присутствие уже подняло мне настроение — наконец, искренне улыбнулся он.

Я подошла ближе и опустилась на край кровати, посмотрев на него. Несколько секунд мы сидели молча, глядя друг на друга, пока он не заговорил первым.

— Рассказывай — прошептал он, улыбнувшись — Что случилось?

— Вчера был ужин в доме дедушки.

— Это уже интересно — поудобнее устроившись, произнёс он.

— Если вкратце, то мама чуть не убила Мадлену, приставив нож к её шее, но лишь поцарапала её в плечо.

Зейн расплылся в широкой улыбке, явно представив эту картину в своей голове. В его глазах вспыхнул настоящий восторг.

— Невероятная женщина — с гордостью произнёс он.

— Даже если она убьёт человека, вы всё равно так скажете — заметила я, покачав головой — Видимо, это и вправду любовь.

— Не «видимо», а правда — мягко, но уверенно поправил меня Зейн.

— Небось лежите здесь один по ночам и колечко выбираете? — усмехнулась я, наблюдая за ним.

— Уже — отрезал он.

— Уже выбрали? — недоверчиво спросила я, приподняв бровь.

— Уже купил. Дома лежит.

От неожиданности я вскинула брови и, округлив глаза, тихо спросила:

— Вы серьёзно?

— Да, а ты против? — он вдруг замялся, и в его голосе проскользнула несвойственная ему неуверенность.

Я посмотрела на этого обычно сильного и уверенного в себе мужчину, который сейчас выглядел как взволнованный подросток. Это было так непривычно и в то же время трогательно. Зейн искренне любил мою маму, и с каждым днём я всё больше убеждалась в этом.

— Нет — я тут же покачала головой — Конечно, нет. Просто, мне кажется, она вам откажет, если вы сделаете ей предложение сейчас...

— Конечно, откажет — сказал Зейн, усмехнувшись и ничуть не расстроившись — Я купил его для лучших времён. Уверен, они скоро наступят. Как только я выберусь отсюда.

— Ну... тогда это случится нескоро — подколола я его, оглядев глазами больничную палату.

На мгновение между нами повисло молчание. Я смотрела на свои руки, собираясь с духом, чтобы задать вопрос, который уже давно сидел у меня внутри.

— Могу я спросить? — тихо произнесла я.

— Ты можешь всё — ответил он, тут же став серьёзнее, и внимательно посмотрел на меня.

— Вот вы... вы ведь очень любили свою покойную жену.

— Любил — просто ответил он, и в его глазах промелькнула ностальгия по прошлому.

— А не чувствуете ли вы, что, полюбив другую женщину, предаёте её этим? — я запнулась, подбирая слова — Я вас ни в чём не виню — тут же добавила я, испугавшись, что могла его обидеть — Просто... я вдруг представила, что если бы меня не стало и Марсель кого-то полюбил спустя годы, я бы, наверное, с того света вернулась и придушила его.

Зейн искренне рассмеялся, и его смех заставил меня улыбнуться. Он протянул руку и осторожно накрыл ею мою ладонь.

Он смотрел на меня с таким пониманием, словно видел все мои внутренние страхи и сомнения насквозь. Он не стал злиться или закрываться. Наоборот, мой глупый вопрос заставил его открыться мне с совершенно новой стороны.

— Знаешь, Мелисса — тихо сказал он, слегка сжав мои пальцы — Когда теряешь того, кого сильно любил, мир вокруг рушится. Кажется, что внутри тебя всё выжгли дотла, и на этом месте больше никогда и ничего не сможет вырасти. Я долго жил с этим и думал, что больше никогда не буду счастлив. Да, были другие женщины, но не было счастья. Не было того спокойствия внутри, которое мы испытываем рядом с любимым человеком. Я больше не думал о женитьбе и о детях, планируя всю жизнь работать и в одиночестве доживать свои дни. К слову, если твоя мама мне откажет и пошлёт далеко и надолго, то только это мне и останется.

Я улыбнулась, покачав головой. Он сделал небольшую паузу, глядя куда-то в сторону, словно мыслями возвращаясь в те дни.

— Но когда в мою жизнь вошла твоя мама, я понял, что возможно, мне просто дали второй шанс. А его редко кому дают... даже в первый раз. И она появилась не для того, чтобы занять чьё-то место или заставить меня забыть о прошлом. Нет. Полюбить снова — это не предательство тех, кого с нами уже нет. Это лишь признак того, что твоё сердце всё ещё живое. И я уверен, что моя покойная жена, глядя на меня оттуда, только рада, что я больше не одинок и наконец-то счастлив.

— Ну не знаю... — прошептала я, посмотрев в сторону — Я бы не была счастлива, лёжа на облаках и глядя на то, как Марсель зажимается с кем-то по углам.

Зейн снова рассмеялся, покачав головой. Казалось, мои вопросы его изрядно забавляют.

— А насчёт Марселя даже не думай — он подмигнул мне — Этот парень, однолюб до мозга костей. Вспомни, что было тогда в реанимации, так что с того света тебе точно не придётся возвращаться. Скорее уж он сам к тебе туда примчится.

Я улыбнулась, чувствуя, как от его слов мне стало спокойнее. Но тут же вспомнила про «Амалию».

— Однолюб, говорите? — переспросила я — Но вот мы с новой девушкой Навида вообще непохожи, а Марсель с ней когда-то встречался. А у нас даже ничего общего нет.

Зейн на секунду задумался, припоминая, о ком идёт речь, а затем понимающе улыбнулся.

— Мелисса, путать увлечения юности и настоящую любовь — большая ошибка — мягко сказал он — В жизни каждого человека бывают прошлые отношения, какие-то увлечения или просто попытки найти своего человека.

— Или ошибки... — едва слышно прошептала я, закатив глаза.

Зейн улыбнулся и продолжил:

— Ну или так. То, что вы разные, это как раз нормально. Было бы странно, если бы он искал её копию и нашёл тебя. Марсель полюбил тебя не за цвет волос или схожие привычки с кем-то из прошлой жизни. Он полюбил именно твою душу, твой характер и то, какая ты рядом с ним. И поверь мне, то, как он смотрит на тебя, он никогда не смотрел ни на одну Амалию в этом мире.

Он сжал мою руку чуть крепче, заставляя отвлечься меня от ненужных мыслей.

— Так что выкинь эти глупости из головы. Прошлое остаётся в прошлом, а его настоящее и будущее — это ты.

Слова Зейна ещё долго не выходили у меня из головы. Всю дорогу я думала о том, что возможно немного переборщила вчера... Если бы он закрыл меня от пули, я бы отреагировала точно так же. И его реакция вчера, всё это было лишь от страха потерять меня. Точно такого же страха, который испытываю я, каждый раз думая о том, что его работа прокурора ежедневно подвергает его такой же опасности.

Я ведь сама всегда пугаюсь, когда он задерживается на работе или не отвечает на звонки после «важного» задания. Я знаю, с какими опасными людьми он имеет дело, и точно так же схожу с ума от мысли, что с ним может что-то случиться.

И думая об этом, я вдруг поняла, что обида на Марселя улетучилась, оставив после себя лишь чувство вины. Но стоило мне подъехать к дому, как я увидела машину Марселя. Он сидел внутри, и, судя по всему, ждал меня.

Глубоко вздохнув, я открыла дверь и вышла из машины. Я сразу подошла к его машине, потянула за ручку и села на переднее сиденье.В салоне пахло его привычным парфюмом, а сам Марсель сидел, положив руки на руль и глядя куда-то в сторону.

— Почему ты не на работе? — спросила я, первой нарушив тишину.

— Я там не был — честно ответил он, наконец посмотрев на меня — Искал вазу.

— Марсель... — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Но не успела я договорить, как он тут же потянулся и поцеловал меня. На мгновение я замерла от неожиданности, а затем ответила на его поцелуй, запуская пальцы в его волосы и притягивая к себе.

В этом поцелуе было всё: и наша вчерашняя ссора, и тихое «прости», и та ненормальная, пугающая любовь, от которой мы оба сходили с ума.

Когда Марсель наконец нехотя отстранился от меня, то обхватив ладонями моё лицо, тихо прошептал:

— Прости меня. Я идиот...

— Ну... если только иногда — я слабо улыбнулась, проведя рукой по его щеке.

Марсель осторожно прижался своим лбом к моему, продолжая удерживать моё лицо в своих ладонях.

— Я просто сошёл с ума от мысли, что эта пуля могла... — его голос на секунду дрогнул, и он зажмурился, сглатывая тяжёлый ком — Я просто очень испугался, что мог тебя потерять.

— Я знаю, Марсель — прошептала я, накрывая его ладони своими пальцами — Но я бы всё равно сделала это снова. И ты бы сделал то же самое ради меня. Не вини меня за то, что сделал бы сам.

Марсель открыл глаза, и в его взгляде смешались боль и бесконечная благодарность. Он медленно покачал головой, словно поражаясь моему упрямству, но спорить не стал. Слишком хорошо меня знал...

— Ты невыносима, Мелисса — тихо выдохнул он, и на его губах наконец-то появилась едва заметная улыбка — Но именно за это я тебя и люблю.

Он наклонился и нежно поцеловал меня в лоб.

— Вазу можешь не покупать — сказала я, закатив глаза — Ты всё равно её нигде не найдёшь.

— Ты права — с досадой в голосе прошептал он — Но мы с тобой её сами сделаем.

Я чуть отстранилась и недоверчиво посмотрела на него.

— Марсель, у тебя температура? — спросила я, потрогав его лоб — Эта ваза была винтажной, я не собираюсь склеивать её по кусочкам, как пазл. Она уже не будет такой, как раньше.

Он тихо рассмеялся, покачав головой, перехватил мою руку, мягко поцеловав ладонь, а затем отпустил её и завёл двигатель.

— Куда мы едем? За клеем? — спросила я, склонив голову набок.

— Увидишь — усмехнулся он, и больше ничего не сказав, выехал на дорогу.

Все следующие полчаса я пыталась выманить у него хоть какую-то информацию. Я строила догадки, задавала наводящие вопросы и даже пыталась делать вид, что обиделась, но Марсель лишь загадочно улыбался, до последнее пытаясь сохранить свой секрет.

Машина проносилась по улочкам старого города, пока наконец не затормозила у небольшого, уютного здания из красного кирпича. На окнах висели светящиеся гирлянды, а над дверью красовалась кованая вывеска гончарной мастерской.

Когда мы вошли внутрь, я вдруг поняла, что внутри никого не было. Как оказалось, Марсель арендовал это место только для нас двоих. На навстречу нам вышел улыбчивый мастер, который без лишних слов протянул нам два плотных фартука и, пожелав хорошего дня, незаметно скрылся в подсобном помещении, оставляя нас одних.

Марсель помог мне завязать фартук на талии, а его руки на секунду задержались на моих бёдрах, отчего по телу пробежала дрожь.

— Гончарный круг? Серьёзно? — прошептала я, расплываясь в улыбке — Но я никогда этого не делала. Я не умею...

— Зато я делал — тихо ответил он, взяв меня за руку, и потащил за собой к стулу прямо перед гончарным станком — И научу тебя.

Я послушно села, с интересом разглядывая гладкую поверхность круга. Марсель не стал садиться на соседнее место. Вместо этого он устроился прямо позади меня, пододвинувшись вплотную. Его ноги обхватили мои с двух сторон, надёжно фиксируя и лишая меня малейшего желания отстраниться, а его грудь мягко прижалась к моей спине.

От этой близости у меня на секунду перехватило дыхание, а по телу пробежала дрожь.

Он положил в самый центр круга кусок серой глины и накрыл мои ладони своими. Ощущение прохладной глины под пальцами и горячего дыхания Марселя у моей шеи создавало странные ощущения и невероятную атмосферу этого момента...

На секунду он просто замер, позволяя мне привыкнуть к этому ощущению, а затем его пальцы скользнули между моими, переплетаясь и заставляя меня двигаться вместе с ним в одном ритме.

— Включи станок — тихо прошептал Марсель.

Я послушно нажала ногой на педаль, и круг вдруг медленно завертелся.

— А теперь мягко сожми ладони — его пальцы сильнее надавили на мои, направляя их.

Глина между нашими руками была влажной и прохладной. Сначала она упрямо скользила и казалась лишь странной, но Марсель уверенно держал мои ладони, не давая им соскользнуть. Постепенно под теплом наших рук, глина стала мягкой и послушной. Она начала вытягиваться вверх, превращаясь в форму.

Я полностью доверилась Марселю. Он сидел так близко, что я чувствовала каждое его движение, и это успокаивало меня лучше любых слов. Казалось, что в этот момент мы были как одно целое.

Мы медленно разводили пальцы в стороны, делая стенки будущей вазы шире. Марсель то и дело смачивал руки водой, и его мокрые пальцы снова переплетались с моими, а глина с каждым разом обретала всё новые очертания.

Когда пришло время формировать изгиб горлышка, Марсель вдруг замедлил движения. Его ладони скользнули чуть выше, а сам он наклонился и коснулся губами моей шеи, оставляя нежный поцелуй.

— Марсель... — едва слышно прошептала я, прикрыв глаза.

Мои пальцы дрогнули, и глина на круге едва заметно двинулась в сторону, но Марсель тут же перехватил мои руки.

— Не отвлекайся — прошептал он, слегка улыбнувшись — Мы ещё не закончили.

— Это ты меня отвлекаешь... — закатила я глаза, посмотрев в сторону — Дурманишь меня своими поцелуями.

Он тихо рассмеялся, покачав головой. Его тёплое дыхание коснулось моей щеки, а руки снова сжали мои ладони, возвращая их к работе.

— Дурманю, значит? — с улыбкой переспросил он, но его движения стали более осторожными — Ладно, мотылёк, давай сначала закончим дело, а потом вернёмся к поцелуям.

Спустя несколько минут, когда ваза, наконец, обрела ту самую форму, Марсель убрал ногу с педали. Круг сделал ещё несколько медленных оборотов и окончательно остановился.

В мастерской воцарилась полная тишина. Я смотрела на результат нашей работы, расплываясь в улыбке.

— Она, конечно, не винтажная... — начал Марсель, но я тут же остановила его поцелуем.

Он ответил мгновенно, а его ладони по-собственнически легли мне на талию, прижимая ближе к себе.

— Она лучше... — прошептала я, чуть отстраняясь от него — Потому что мы сделали её вместе.

— Значит, мир? — с лёгкой усмешкой в голосе уточнил он, и в его глазах промелькнули знакомые огоньки — Больше никакой гостевой комнаты? Потому что ещё одну ночь без тебя я просто не выдержу.

— И я не выдержу — улыбнулась я, крепче обнимая его за шею — Поехали домой?

Марсель расплылся в улыбке, прижимая меня к себе сильнее. И в этот момент я вдруг почувствовала, как всё окончательно вернулось на свои места.

Следующие две недели пролетели одновременно быстро и также медленно. Мы с Роззи сдавали экзамены. Жизнь снова закрутилась в сумасшедшем ритме. Бессонные ночи, горы учебников, конспектов и бесконечные чашки крепкого кофе стали нашей реальностью. На время сессии все тревоги будто отошли на второй план, уступив место главному кошмару всех студентов. И несмотря на то что, все дисциплины давались мне с лёгкостью, я всё равно сильно волновалось. Внутри меня было странное предчувствие, что ещё не всё закончилось. Я была уверена, что что-то ещё должно произойти, но на эти две недели полностью выбросила эти мысли из своей головы.

Роззи то и дело паниковала перед каждым зачётом, а я, как могла, успокаивала её, хотя у самой внутри всё сжималось от волнения. Но всё оказалось проще, чем мы думали. Мне даже не верилось, что всё это закончилось и второй курс остался позади.

Пока Роззи подписывала документы в учебной части, я спустилась вниз. Уже у самого выхода я заметила сквозь стеклянные двери Марселя. И если к его появлению я была готова, то к тому, что рядом с ним будет стоять Натали, меня никто не готовил.

Она оживлённо что-то спрашивала у него, пытаясь заглянуть в его глаза. Марсель же тем временем выглядел отстранённым. Он смотрел куда-то в сторону парковки, лишь неохотно бросая ей короткие ответы. Внезапно Натали протянула руку, пытаясь коснуться его плеча, но Марсель резко сделал шаг назад, уходя от прикосновения. Он что-то жёстко ответил ей, так, что она мгновенно изменилась в лице, потеряв всю свою напускную уверенность.

В этот момент я толкнула тяжёлую дверь и вышла на крыльцо. Мы столкнулись с ней прямо у самого входа.

— Как дела, Мелисса? — язвительно спросила он, быстро возвращая на лице привычную маску — Чем планируешь заняться на каникулах?

— Всё прекрасно, сладкая — ответила я совершенно спокойно — Иду на маникюр сегодня. Наконец-то выберу форму поострее... Мало ли чьи руки завтра окажутся не там, где нужно.

Натали на секунду растерялась, а затем перевела растерянный взгляд с меня на Марселя, поняв, что я всё видела.

Ничего не ответив, она резко развернулась и, быстрым шагом направилась в сторону выхода, даже не посмотрев на Марселя.

Когда я подошла к нему, то обхватив руками его шею, потянулась к его губам и нежно поцеловала.

— Что ты ей сказала? — спросил он, когда я отстранилась от него.

— Ничего — протянула я с улыбкой — Поздравила с окончанием экзаменов.

Марсель тихо рассмеялся, качая головой. Он слишком хорошо меня знал, чтобы поверить в эту внезапную вспышку дружелюбия, но расспрашивать дальше не стал. Его ладонь легла мне на талию, притягивая к себе ближе, а губы потянулись к моим.

Дождавшись Роззи, мы отвезли её домой, а затем поехали в магазин за продуктами. Приехав, Марсель взял тележку и сразу направился в рыбный отдел. Я шла следом, но на полпути немного отвлеклась и остановилась возле книг. В этом супермаркете был небольшой стенд с новинками современных авторов. Я увлечённо читала аннотацию к одному из романов и, сделав шаг назад, совершенно случайно задела плечом проходившего мимо мужчину.

— Смотри, куда идёшь — сказал он грубо, резко остановившись.

— Простите, пожалуйста, я вас не заметила — ответила я, вежливо повернувшись к нему.

Мужчина был довольно крупным, с недовольным лицом, и моя вежливость его почему-то лишь сильнее разозлила.

— Глаза свои разуй, и заметишь — процедил он, окинув меня презрительным взглядом.

Услышав это, я мгновенно разозлилась. Весь мой праздничный настрой испарился.

— Я извинилась. Скажи «спасибо» и забудь — резко ответила я, скрестив руки на груди.

— Что ты сказала? — спросил он прищурившись.

Его голос прозвучал слишком громко. Он сделал шаг в мою сторону, явно пытаясь напугать меня своими размерами, но я даже не успела испугаться и вообще что-то понять.

Передо мной тут же появился Марсель. Он среагировал мгновенно, заслонив меня собой.

— Ты что делаешь? — холодно спросил он, в упор глядя на мужчину.

— Она меня толкнула!

— Я извинилась — вклинилась в разговор я, выглядывая из-за плеча Марселя.

— Она меня толкнула — снова упрямо повторил мужчина, переводя взгляд с меня на Марселя.

— Тебя? Она? — Марсель окинул его насмешливым взглядом — Ты раза в три больше неё.

— Ты нарываешься, парень — процедил он — Ты вообще знаешь, кто я? — пафосно выкрикнул он.

— Пока я вижу здесь только мудака, приставшего к моей жене — спокойно, но очень жёстко сказал Марсель — Поэтому извинись перед ней и иди по своим делам.

На мгновение я даже потеряла дар речи. Обычно Марсель практически не выражался. По крайней мере, я не слышала.

— Я? Буду извиняться перед ней? — мужчина усмехнулся — Да у меня таких, как она, дома штук пять лежит...

— Зря ты это сказал — тихо произнёс Марсель, на мгновение прикрыв глаза.

— Марсель, не надо! — испуганно выкрикнула я, но было уже поздно.

Между ними уже завязалась драка. Мужчина замахнулся, но Марсель ловко уклонился и нанёс ответный удар. Я знала, что Марсель не остановится, пока не проучит этого придурка, поэтому развернулась и побежала к выходу, высматривая охрану.

Вдруг посреди центрального прохода я увидела знакомое лицо. Навстречу мне шёл Герман.

— Мелисса, что случилось? — встревоженно спросил он, увидев меня в таком состоянии.

— Быстрее, там драка! — задыхаясь, крикнула я и потащила его за собой.

Он среагировал мгновенно. Вместе с подоспевшим охранником они бросились к стеллажам. Им стоило огромных усилий, чтобы разнять их. И когда их растащили в разные стороны, я подбежала к Марселю. Его бровь была разбита, а на губе застыла кровь. Но лицо того человека выглядело намного хуже. Он тяжело дышал, держась за сломанный нос.

— Прокурор, вы в порядке? — спросил Герман, подойдя ближе.

Услышав это обращение, мужчина замер. Он выпучил глаза и со страхом перевёл взгляд на Марселя.

— Ты... прокурор? — чуть заикаясь, спросил он, и вся его уверенность тут же улетучилась.

— Пошёл вон отсюда — процедил Марсель, даже не глядя на него.

Больше не сказав ни слова, он поспешно поднялся с пола и, вытирая кровь с лица, быстрым шагом направился к выходу. Охранник двинулся следом за ним.

— Марсель, надо в больницу, у тебя кровь — со слезами на глазах прошептала я, осторожно касаясь пальцами его щеки.

— Ничего страшного — он перехватил мою руку и поднёс к моим губам, затем нежно поцеловал её, пытаясь успокоить меня — Поехали домой.

Герман аккуратно помог Марселю подняться на ноги. Марсель заметно поморщился, прижимая к себе правую руку... видимо, во время драки он сильно ушиб запястье. И когда мы вышли на парковку, Герман без лишних слов забрал у него ключи от машины, а мы с Марселем сели сзади.

Я пододвинулась к нему вплотную и осторожно, чтобы не задеть ушибленную руку, обняла его. Руки всё ещё немного дрожали, и всю дорогу до дома я сидела, положив голову ему на грудь. Я прислушивалась к стуку его сердца, и это немного успокаивало меня.

Марсель обнял меня в ответ, крепко прижимая к себе, и уткнулся подбородком в мою макушку.

Герман молча вёл машину, стараясь смотреть только на дорогу. И когда машина затормозила у нашего дома, мы все вместе зашли внутрь. Марсель сразу прошёл в гостиную и медленно опустился на диван. Он был немного бледным, но как бы я не уговаривала его, в больницу ехать не захотел.

Я повернулась к Герману и предложила что-нибудь выпить или поесть, но он от всего отказался. Я была безумно благодарна ему за то, что он оказался в том месте и помог разнять их, прежде, чем этот придурок сломал бы что-то Марселю.

— Тогда я вызову тебе такси — сказала я, доставая телефон.

— Не нужно, Демир уже едет сюда — мягко отказался он.

— Ты ему рассказал? — спросил Марсель, переводя на него взгляд.

— Он спрашивал, где я, мне пришлось сказать правду — развёл руками Герман.

Я убрала телефон, опустившись на диван рядом с Марселем. В этот момент в дверь раздался короткий, но настойчивый звонок. Герман, который стоял ближе всех к прихожей, сразу пошёл открывать. Через несколько секунд в гостиной появился Демир. Он выглядел взволнованным, но стоило ему увидеть лицо Марселя, как на его лице отразилось удивление.

— Герман когда рассказал, я же не поверил — усмехнувшись, произнёс Демир, покачав головой.

— Почему? — искренне удивилась я.

— Потому что, твой муж никогда не распускает руки просто так и решает всё языком слов — Демир прищурился, посмотрев на Марселя — Кажется, так ты всегда говорил?

— Этот человек не понял язык слов — отрезал Марсель, даже не пытаясь оправдаться.

— Ну так сказал бы ему, что ты прокурор — хмыкнул Демир, опускаясь в кресло — Одного этого слова обычно хватает, чтобы у таких парней отпало всякое желание хамить.

— Я не использую свою должность вне работы и в личных целях — строго ответил Марсель, а в его голосе снова прозвучали те самые принципиальные нотки — Он оскорбил мою жену. За это и ответил.

Демир лишь понимающе усмехнулся, оценив его ответ.

— Надеюсь, он выглядит хуже, чем ты?

— Намного — произнесла я, с гордостью, вскинув подбородок.

Демир тихо рассмеялся, оценив мою реакцию, а затем снова повернулся к Марселю, глядя на ссадины.

— Ну как ты в целом? — спросил он Марселя.

— Неплохо — чуть нахмурился он — Но я бы прилёг.

— Тебе помочь?

— Нет, не надо — Марсель чуть заметно улыбнулся — До спальни меня проводит моя жена.

Демир закатил глаза и, встав с кресла, кивнул Герману в сторону двери.

— Тогда мы поедем — сказал он, переводя взгляд с Марселя на меня — Если что, сразу звони.

— Хорошо — кивнула я.

Они уже направились к выходу, когда Марсель негромко окликнул Германа. Тот остановился в дверях и обернулся.

— Спасибо за всё — искренне поблагодарил он, встретившись с ним взглядом.

— Не за что, обращайтесь — улыбнулся он, слегка кивнув.

— Спасибо — добавила я, улыбнувшись ему на прощание.

Когда мы остались одни, я помогла Марселю встать, и мы пошли в комнату. Я помогла ему снять пиджак, стараясь не тревожить ушибленную руку, а затем расстегнула ремень на брюках.

— Мелисса, я сейчас не в силах — тихо сказал он с ухмылкой, внимательно наблюдая за моими движениями.

— Размечтался — закатив глаза, ответила я — Я лишь хочу, чтобы тебе было удобно лежать.

— Тогда ложись рядом — Марсель мягко потянул меня за руку к себе на кровать.

Я послушно легла рядом и обняла его, бережно положив голову ему на грудь. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тиканьем часов. Я чувствовала, как под моей щекой бьётся его сердце, и прикрыв глаза, приживалась ещё сильнее.

— Ты не должен был... — тихо сказала я, водя пальцем по его разбитой брови, боясь причинить боль.

— Он оскорбил тебя — коротко ответил Марсель.

— Я так испугалась, что с тобой что-то случится... — призналась я, чувствуя, как к горлу подступил ком.

Я слегка привстала на локте и внимательно посмотрела на его лицо. Несмотря на ссадины и синяки, которые скоро проявятся, для меня он всё всегда оставался самым красивым. Рядом со мной был лучший в мире мужчина, и с каждым днём я убеждалась в этом всё сильнее. Да, нам было сложно порой, мы совершали ошибки и ранили друг друга словами, но сейчас казалось, что мы со всем этим окончательно справились.

Чуть приблизившись к его лицу, я мягко коснулась губами его губ, осторожно поцеловав.

— Не останавливайся — умоляюще прошептал он, когда я попыталась отстраниться.

— Тебе надо отдохнуть — с улыбкой прошептала я, приглаживая его растрёпанные волосы.

— Не уходи.

— Никуда не уйду — тихо ответила я, возвращаясь на место и крепко прижимаясь к его плечу.

Прикрыв глаза, я не заметила, как уснула. Рядом с Марселем моё сердце всегда успокаивалось, и я мгновенно засыпала на его груди. Это действовало лучше любого снотворного, и я могла проспать так хоть всю ночь. Ему, возможно, было не очень удобно, но со временем он к этому привык, либо смирился...

Я проснулась, когда на улице уже было темно. Марселя рядом не было, но он укрыл меня пледом и закрыл занавески, чтобы уличный свет не проник в окно и не разбудил меня.

Умывшись, я привела себя в порядок и спустилась вниз. Как только я оказалась в гостиной, то сразу почувствовала невероятный запах специй и запечённой рыбы, который доносился из кухни.

Я уже собиралась пойти на этот аромат, как вдруг раздался звонок в дверь. Марсель тут же вышел из кухни с полотенцем в руках и, увидев меня на лестнице, улыбнулся.

— Ты проснулась — тихо сказал он.

— Угу — ответила я, подходя ближе — А кто пришёл?

— Это должно быть Натан и Роззи — ответил он, кивая в сторону двери.

Я быстро чмокнула его в щёку, коснувшись пальцами его щеки, и пошла открывать дверь.На пороге стояли Натан и Роззи, но стоило мне взглянуть на них, как по их лицам я сразу поняла, что они снова поругались... Роззи буквально кипела от злости, а Натан выглядел чересчур напряжённым. Поздоровавшись, они прошли в гостиную, всё так же не глядя друг на друга.

— Что с вами? — спросила я, переводя взгляд с одного на другого.

— А что с ним? — спросил Натан, уставившись на Марселя, который как раз вошёл в комнату.

— Он подрался — пожав плечами, ответила я.

— А он приревновал меня к Герману — тут же выпалила Роззи, обиженно посмотрев на Натана — Устроил ужасный скандал. Я чуть сквозь землю не провалилась.

— А Герман нам сегодня помог... — спокойно сказала я, стараясь немного разрядить атмосферу.

— Да что ты говоришь... — демонстративно закатив глаза, прошептал Натан — А он точно просто помог?

— Натан! — вспылила Роззи, одёрнув его.

— Успокойтесь все и сядьте — вмешался Марсель, включая прокурора.

Мы с Роззи сели на диван, закинув ногу на ногу, а Натан продолжил стоять у кресла.

— А теперь нормально рассказывайте, что произошло.

— Он приревновал меня к Герману — упрямо повторила Роззи, скрестив руки на груди.

— Этот «помощник» каждый вечер стоит с цветами возле университета. А теперь ещё стал стоять у дома, ведь занятия закончились — взорвался Натан, не выдержав — Я скоро засуну ему их в...

— Натан! Мы так не выражаемся — резко сказала Роззи, бросив на него недовольный взгляд.

— Я бы тоже засунул — неожиданно поддержал его Марсель, усмехнувшись уголками губ.

— А мы выражаемся — улыбнулась я, посмотрев на него.

Натан тяжело вздохнул, а его пыл немного угас. В гостиной повисла тишина. Роззи всё ещё обиженно дулась, скрестив руки на груди, но сейчас она хотя бы смотрела на Натана не так злобно.

— Ладно, с этим мы потом разберёмся — прервал тишину Марсель, переводя серьёзный взгляд на Натана — В общем, мы вам должны кое-что сказать. На самом деле, мы поэтому и собрались сегодня.

Натан подошёл к Марселю, и они оба выглядели на удивление чересчур сосредоточенными и явно пытались подобрать правильные слова, переглядываясь между собой.

— Вы нас бросаете? — не выдержав этой паузы, усмехнувшись, спросила я, глядя на их загадочные лица.

— Мелисса... — Марсель закатил глаза, но улыбнулся.

Натан посмотрел на Роззи, затем на меня, а потом, наконец сказал то, для чего мы здесь собрались.

— Завтра утром, мы улетаем в Грецию.

———————————————————————————————                             Глава подошла к концу, но история продолжается...🩷💌 Обсуждения, спойлеры и всё-всё — в моём тгк: fatieamor | бабочки не спят