Глава 36

Открываю двери больничной палаты и вижу перед собой лишь две спины, сидящих на балконе и что-то обсуждаюших. Смех мамы и Евы тут же пробивает все мое тело мурашками, и я даже вхожу в ступор от такого ощущения. Я буквально счастлив от того, что они сидят вдвоем, и им хорошо вместе.

— Кхм, — произношу я показательно после нескольких секунд наблюдений и они сразу же оборачиваются ко мне.

— Егор, ты все таки пришел, — отвечает мама, пройдя ко мне с распростертыми объятиями. Я задерживаюсь только на секунду, смотря в упор на растерянные глаза Евы.

Не понимаю. Она только что смеялась, почему сейчас у нее такой вид, будто она сейчас то ли заплачет, то ли умрет от такой жалостливости? Ко мне? Я вскидываю бровь в удивлении.

— Оставлю вас наедине, поговорите, — произнесла мама, совершая полуулыбку.

— Как ты? Тебе тут комфортно? — я перевожу взгляд на нее, игнорируя то, что она сказала.

— Все нормально, Егор. Вы все невозможно печетесь обо мне, — смеется мама, — отец названивает каждые полчаса, а за ним сразу же Глеб. Мне все очень нравится здесь, спасибо, — она поправляет руками мои волосы, как любит это всегда делать, — мне нужно отойти на минут 5.

Она переводит этот светлый взгляд на Еву и выходит из палаты, оставляя меня стоять, положив руки в карманы брюк. Я снова принялся нервно кусать нижнюю губу.

— Ева, — произношу я, поворачиваясь к ней.  Девушка продолжает смотреть на меня этим расстроенным от чего-то взглядом. То есть, я ожидал увидеть ее злой взгляд, взгляд полной ненависти, которым она привыкла меня награждать, как только я сделаю что-то не так. Но вот это вот выражение мне совсем непонятно.

— О чем вы говорили? — хмурюсь я, подходя к ней ближе, пока наконец не дотрагиваюсь до ее подбородка, заставляя смотреть на меня своими пылающими зелеными глазами.

— Просто она делилась со мной интересными историями, — произносит она тихо и неуверенно.

— Ты из-за этого такая грустная? Или все таки из-за меня?

Девушка молчит, пока я продолжаю сверлить ее глазами, пытаясь найти ответы.

— Ева, прости меня пожалуйста, — я обхватываю ее полностью в своих объятиях крепко прижимая к себе, тая от ее тепла и удовольствия, просто от того, что чувствую каждый миллиметр ее кожи и могу вдыхать ее запах, — я сделал хуйню. Но не думай, пожалуйста, что я сделал это намеренно. Я не собирался тебя обманывать или все то, что ты успела себе надумать. Поверь мне.

Она тихонько обхватывает меня со спины, втягивая глубже в свои объятия, и я можно сказать, облегченно вздыхаю. Потому что думал, что она скорее наорет на меня и вонзит все ножи, вместо того чтобы послушать.

— Пойми меня правильно, Егор, — начинает она легонько отстраняясь и смотря прямо в глаза, — я не обижаюсь из-за фигни, я не веду себя как сучка, вечно всем недовольная и пытающаяся в удобный момент поссориться с тобой. Просто посмотри, как это выглядит ужасно с моей стороны. Слышать, что ты не сделал то, что обещал, хотя клялся мне, подливая еще и соус из того, что мы оказываемся в отеле девушки, с которой ты раньше имел особые отношения.

— Я прекрасно это понимаю, и поэтому прошу у тебя прощения. Ев? — я пристально смотрел на нее, пока она молчала, так же в упор смотря на меня.

— Ну, твой испытательный срок еще не закончился, так что посмотрим, как ты исправишь ситуацию, — по ее лицу видно, что она не собиралась шутить, но и не могла не сказать это.

— Сделаю для этого все возможное, кошечка, — беру ее лицо в свои руки, и долго всматриваясь в ее прекрасные черты лица, осторожно касаюсь губ, получая в ответ нежный поцелуй. — Спасибо, — шепчу я.

— Пока не за что, — она неловко отстраняется, — я тоже хочу извиниться, что не предупредила тебя о нашей прогулке с Вероном, — она смущенно опускает глаза в пол.

Я перестаю чувствовать землю под ногами от шока. Что? Ева умеет извиняться? Эта женщина передо мной умеет признавать, что она была не права и просит у меня? у меня! прощения?

— Таааак, кто тебя укусил? Мама? — усмехаяюсь я, продолжая хитро разглядывать ее, — потому что я ехал сюда и ожидал, что ты кинешь в меня все что можно, пошлешь нахер и улетишь сегодня же, сохраняя самое дерьмовое место для меня у себя в сердце.

— Ну, раз мы теперь учимся разговаривать нормально ртом, а не как вчера, когда ты буквально впечатал меня в стену, брызгая изо рта слюнями ненависти, — деловито подмечает она.

— В таких ситуациях я не могу себя контролировать точно, — отвечаю я, понимая, как снова вспыхиваю при воспоминании о том, как Ева заходит вместе с Вероном, мило улыбаясь ему, пока он останавливает ее и держит за руку, а она внимательно слушает его. Ну меня уже кароебит, остановите это. — в отношении тебя я очень эгоистичен. Но согласен, что перегнул палку. Я не могу держать в себе эту агрессию и злость.

— Вот видишь, я отлично беру с тебя пример. Отвечаю тебе точно так же, как ты отвечаешь мне.

Я подозрительно щурю глаза, понимая, что это реально наш хоть какой-то адекватный разговор решения проблемы, вместо всех привычных нам извержений вулканов.

— Так, меня немного пугает это твое понимание и затишье. Поори на меня и посмотри вот этим своим взглядом, которым хочешь прикончить, чтобы я понял, что это ты.

Она толкает меня в бок.— Не поясничай.

— А теперь правда, о чем вы говорили? Ты какая-то расстроенная, — я снова вернулся к этой теме, потому что интерес сжимал меня полностью.

— Ни о чем таком, о чем тебе следует срочно узнать. Просто с твоей мамой приятно болтать, и я слишком прониклась разговорами, — она снова умело не договаривала и я смиренно забил на это.

Притянул девушку в свои объятия, находясь где-то на седьмом небе от того, что мы просто спокойно поговорили. Я понимаю, что это не все, и ей еще точно нужно время, чтобы полноценно верить мне и доверять, а с моей стороны остается не допускать таких глупых ошибок, которые в момент могут подкосить ее неокрепшую веру.

— Ты же будешь рядом? — задумчиво спрашиваю я, чтобы убедиться сам не понимаю в чем, но мне безумно нужно услышать нужный мне ответ, после которого окрепнет почва под ногами.

— Конечно, Егор, — шепчет она, зарываясь в мою грудь носом и довольная улыбка сама проскальзывает на моем лице.

Я замечаю присутствие мамы, и нехотя отпускаю девушку со своих объятий. Она довольно улыбается смотря на нас, и я закатываю глаза, как только она подмигивает мне глазом.

— Ваше присутствие действует на меня лучше всех больниц, — произносит она, подходя к нам ближе.

—  Мы бы с огромной радостью остались бы тут еще подольше, если бы не было так много дел, – ответила ей Ева, намекая на меня и на мою работу.

— Достаточно и того, что вы бросили их хотя бы на три дня.

Отправить ее одну я не мог ни в коем случае. И хоть отец тоже сопровождал маму, для меня было важно лично проконтролировать, что ее все будет устраивать и она сможет тут и дальше спокойно проходить свою реабилитацию. Иначе бы я сошел с ума, постоянно думая, все ли у нее хорошо и нравится ли ей. И я знаю, она и без моих слов и лишних показ знает, как для меня важно ее здоровье и ее комфорт.

— И можем с полной уверенностью оставить тебя тут одну, — ответил я маме, получая от нее ласковое прикосновение ладонью по щеке.

— Мне только обидно, что я пропущу выпускной Глеба, — произносит она, снова присаживаясь на кресло, кладя ногу на ногу.

— Мы будем вам все снимать, не переживайте,  — Ева пыталась ее подбодрить. К сожалению, это единственное что мы можем для нее сделать.

— Я даже не сомневаюсь, — улыбается она.

Через 10 минут мы покинули больницу, оставляя маму в более чем окрыленном настроении. Ева была тише воды, спокойнее ветра, что мне было страшно от ее вселенского покоя. И пока мы ехали обратно в отель, я понял, кажется, причину ее грусти.

— Тааак, я наконец-то догадался, почему ты грустишь.

— Во-первых у меня нормальное настроение, во-вторых, очень интересно тебя послушать, — она смотрела в окно не отрываясь.

— Ты расстроена, потому что мы улетаем, и ты не успела ничего посмотреть.

— Как видишь, сейчас у меня есть полная возможность любоваться, пока мы едем.

— Ну нет, Ев, это совсем не то.

Она обернулась ко мне, нахмурив брови, а я вырулил в другую сторону. К счастью, здесь я видела практически все, и точно знаю, что ей показать. Я удивлю ее так, что прогулка с Вероном точно встанет на последнее место из всех впечатлений.

Pov Ева

Я не чувствую ног, я безумно устала, но продолжаю уверенно держать Егора за руку, пока мы проходим на другой переулок улицы.

Уже давно стемнело, на улице стало прохладно и свежо, что оказалось очень кстати, после того как половина дня прошла под солнцем. Решимость Егора невозможно обуздать ничем. Как он и обещал, я увидела столько всего за этот день, что ни одна экскурсия не встанет даже рядом. Мы прошли по всем достопримечательностям города, от красоты которых захватывал дух, я увидела столько соборов и церквей, прогулялись по самому красивому саду, наверное в мире, потому что моя голова поворачивалась чуть ли не на 360 градусов, от того что я никак не могла насладиться этими видами. Вообщем, прошерстили Берн основательно, и Егор сказал, что это даже не половина всего, что тут можно увидеть. Меня это пугает. И если он ко всему относился более чем нейтрально, я же со всего была в полном ахере и востороге! Он лишь посмеивался с моих реакций и уверенно вел меня дальше. Особенно понравилось разъезжать на машине и лицезреть красивые виды издалека. Был в этом особый вайб, тем более ночью, когда столько фонарей и красивые улочки уютно загораются светом. От моего подпорченного настроения не осталось и следа.

— И завершаем мы наш день походом в один классный ресторан, тебе понравится, — отозвался Егор, когда мы снова сели в машину, чтобы отправиться дальше.

— Неужели, — сказала я, пока меня охватывала приятная усталость, как только я села и откинулась на сиденье.

— Что, настолько я тебя извел? — усмехнулся он.

— Мне нравится, — улыбнулась я.

Егор довольно кивнул, закатывая рукава легкого белого лонгслива, и принимаясь выезжать. Он нисколько не выглядел уставшим, уделяя мне полноценное внимание, не отрывая его за весь день даже на телефон. И мне было приятно, что он так заботится обо мне.

— Восколько ты набил свое первое тату? — спросила я, как только едва коснулась глазами его татуировки на запястье, которое походило на непонятный мне узор.

Я вообще в целом так и не успела разглядеть каждое его тату, хотя их и не так много. Пару штук на каждой из рук, самая виднеющаяся на шее, что-то на ключице и у груди.

— В 16, — ответил он, разгоняясь и приспуская окно.

— Какая? — мне было очень интересно, что в таком возрасте он хотел отразить на своем теле.

Он закатил лонгслив еще сильнее, при этом следя за дорогой, и показывая мне на правом плече небольшое тату курящей монахини. Конечно, я его видела сто раз, и если честно, это самая непонятная мне татуировка. Она красивая, и идет ему, но вызывает вопросы.

— И что она означает? — спросила я затягиваясь электронкой и осматривая эту женщину.

— Просто красивая, — усмехнулся он.

— И у тебя все тату набиты по такому принципу?

— Нет, большая часть из них все таки несет в себе смысл, — ответил он, пытаясь вытянуть сигарету с пачки, с чем я ему и помогла.

— Расскажешь?

— Обязательно, как только мы окажемся в постели, — он хитро улыбнулся, проведя рукой по моему бедру и сжимая его, пока не поднес сигарету к губам, — а в чем смысл твоей татуировки?

Действительно. Он прекрасно знает, что набила я его не в самый лучший период своей жизни, по его же вине. Но я сама не могу ответить на этот вопрос. Просто понравилось, просто красиво, и мне просто было нужно это. Запечатлеть что-то на своем теле и почувствовать физическую боль, когда от душевной и морально стало просто невыносимо. И татуировка идеально с этим справилась.

— Это останется моим секретом, — ответила я, видя, как он прищурил глаза от того, что мой ответ его явно не устроил.

Егор молча, совершенно неожиданно вырулил в противоположную сторону, с азартом на лице, что я точно не поняла его ходовочки.

— Что ты делаешь?

— Увидишь, — лишь ответил он, докуривая сигарету.

Прошло наверное около семи минут, за которые я просто наблюдала за видом из окна и изредка поглядывала на Егоры, когда мы остановились... у тату-салона?

— Я набил здесь вот эту красивую картиночку, — он показал мне на обветвленные шипы чуть выше локтевого сгиба, — прекрасное воспоминание, чтобы сюда заехать.

— Я надеюсь просто поздороваться? — спросила я с опаской.

— Запомни, раз уж зашел к мастеру, обратно чистым выходить нельзя, — он оскалился в улыбке, выходя из машины, пока я была не в восторге от его идеи, и тоже вышла.

Если в России все салоны татуировок походили на какую-то интимную обстановку с неоновыми вывесками, приглушенным светом, кучей картин с эскизами, где в воздухе так и веяло дерзостью и беспечностью, здесь было немного иначе. Просторное светлое помещение с минимум украшений и легкости.

Нас встретил крепкий мужчина в возрасте с бородой, прпривествовав Егора так, будто он ему чуть ли не родной сын. Достаточно теплые отношения. Даже неловко. Затем представил меня, но из немецкого я мало что понимаю, точнее абсолютно ничего, поэтому лишь мило улыбнулась ему, смотря на Егора в желании объяснений.

— Не хочешь себе набить чего-нибудь? — спросил он у меня с  огнем в глазах, и снимая лонгслив.

— Мы за этим сюда приехали? — спросила я, пройдясь глазами по его оголенному торсу.

— У меня просто есть одна идея, — он косо улыбнулся мне.

— Нет, я ничего не хочу себе бить, хотя бы потому, что это для меня не повод для веселья, а вообще-то серьезный ритуал, — пыталась я объяснить, скрестив руки на груди. Мне хотелось донести, что если и бить что-то, то что-то стоящее, что отразит определений важный момент в твоей жизни или событие. А уж точно не омрачать свое тело бессмысленными картинками, которые ты обязательно с возрастом перерастешь и это факт, к которому все рано или поздно приходят.

— Это точно будет одна и самых важных татуировок на моем теле, — ответил он мне, выслушивая мои мнимые нотации, — посидишь подождешь? Это недолго, — он чмокнул меня в щеку, получив мой кивок и ушел к бородатому мужчине в кресло.

Я же присела на мягкий диванчик. Спрашивать что он там придумал даже не хотелось, учитывая его довольны обширные по темам зарисовки на теле. Так что, смиренно осталась сидеть, выжидая результата и наслаждаясь отдыхом после такого утомительного дня. Особенно, когда мне принесли вкуснющий кофе и я с наслаждением откинулась на мягкую подушечку.

Лишь изредка Егор кидал на меня взгляды, спрашивая так, все ли у меня гуд. А сам даже не колыхался от того, как игла раз за разом прожигает его кожу. Неужели к такому можно привыкнуть?

Как видите, я уже смирилась с авантюрным характером Егора, потому что так было всегда. Может быть, в нем я видела и себя, хотя, учитывая его несносность, я еще пушистый белый котенок и меня довольно легко вытерпеть. Он же само воплощение леденящего душу дрожи, всех возможных холодных масок, жесткости, которое чувствуется за километр и напряжения по самой высокой шкале.

Егор бесцеремонно въелся в мое сердце, дергая его за ниточки, и бросая меня в пепел, прекрасно зная, что он сам стоит на коленях передо мне, где я с такой же легкостью могу управлять им, получая в ответ только смирение и признание. Мы стоим друг друга? На миллион процентов. Два неидеальных человека, которые творили сотни ошибок, вызывающих только осуждение. Нами же.

Прошло наверное около часа, если не больше, из которых я засыпала, краем уха слушая разговор Егора и мастера, также лазея в телефоне. И наконец когда они закончили, Егор в полнейшем восторге не отрывал взгляда от новой зарисовки среди других таких же. Так сказать, «добро пожаловать в семью».

Мне было ужасно интересно, что он там придумал, что это может быть, и что она для него означает, раз он совершенно неожиданно пошел его бить. Поэтому, я быстрее подошла к нему, пока он смотрел мне прямо в глаза в каком-то таинственном смятении.

— Я же уже сказал, что это теперь одна из самых важных мне татуировок? — спросил он, прикрывая ладонью место чуть ниже локтевого сгиба на другой руке.

— Да-да, прям как все остальные, — усмехнулась я. Уже очевидно, что больше половины из них у него набиты чисто для красоты и полноты картины.

— Я серьезно, Ева.

Егор смотрел на меня таким серьезным и чуть ли не обиженным видом, словно я посмела посмеяться над чем-то очень сокровенным для него.

— Я поняла. Показывай давай, без чего ты точно не смог обойтись, раз мы приехали сюда, — ответила я, улыбаясь, чтобы задобрить его хоть немного.

Он с секунду замялся, а потом убрал руку. Я внимательно посмотрела на черные линии на покрасневшей коже и забыла все, что хотела сказать. Все слова исчезли вмиг. Остался только мой потрясенный взгляд и непонимание, как на это реагировать. Потому что это было очень неожиданно. Я готовилась ко всему, но точно не к этому.

— Я очень сильно хотел этого, — произнес он, заставляя поднять на него свои глаза, — мне даже все равно, если тебе не нравится. Это для меня, и она имеет самый огромный смысл.

На его руке красовалось мое имя. Ева. Готическим шрифтом на английском языке.

Я продолжала молчать, пока он прожигал меня взглядом. И я даже не могла понять, какую эмоцию испытываю. Естественно это приятно, но тебе будто стыдно, от того что это приятно, потому что... ну это не ручкой нарисовано и его не сотрешь. А вместе с тем и полное непонимание, для чего такое делать?

— Егор... — начала я, опять смотря как мое имя, блять, выпечатано у него на руке.

— Тебе настолько не нравится?

— Мне нравится. Точнее... я просто не знаю как на это реагировать. И просто не могу поверить, что ты решил запечатлеть меня, наши отношения на своем теле на всю жизнь, — ответила я, рассеянно смотря то на него, то на татуировку, боясь своих мыслей.

— Ты уже выгравирована у меня на сердце. Так что это просто мелочь, — он притянул меня к себя одной рукой, понимая, что я в полном ступоре и  ужасно растеряна, — и твое красивейшее имя прекрасно сочетается с остальными рисунками. Будто ее место было занято уже давно и выжидало нужного момента. Ева.

— У тебя точно все плохо с головой, — усмехнулась я, чувствуя, что от его объятий даже тяжело дышать.

Парень поднял мое лицо, обхватывая обеими руками и целуя меня нежно в губы, заставляя мое тело покрываться мурашками, всегда, как только я чувствую вкус его губ.

— Я заслуживаю услышать от тебя заветные слова?

— Я люблю тебя. Очень, — прошептала я, окончательно убедившись в том, что от Егора можно ожидать все, что угодно. Вообще все.