Глава 35

POV Егор

Это было невозможно терпеть. Ева опять уходила от меня в слезах, обиженная и решительная. И если с любой другой девушкой подобные ситуации не вызвали у меня абсолютно ничего, кроме равнодушия, сейчас же внутри меня извергался настоящий вулкан, что я даже не заметил как выкурил 4 сигареты одну за другой.

Эта ебаная, блять, свадьба, про которую даже я не беспокоюсь. Все, блять, давно отменено, остались сущие мелочи, формальности, которые решаются за одну секунду, но нет, Ева в этом видит какую-то огромную угрозу. Да, я виноват что затянул с этим, но как можно реально думать, что я возьму и брошу ее, после всего того что пережил, буквально хотя бы ради того, чтобы иметь возможность видеть ее перед особой.

Я понимаю, что эта ситуация опять подкосила ее доверие, и я злюсь на себя за это, что ей опять приходится думать о плохом, переживать, сомневаться во всех моих действиях и словах. И я уже не знаю, как вымаливать у нее прощение и веру. Даже если приползешь к ней на коленях и простоишь так у ее ног весь день, пока она гордо взирает на тебя с высока, не факт, что получишь помилование.

Одно я знаю точно — сбавлять газ нельзя, и уж пусть она злится на меня в присутствии меня, чем будет сидеть одна не пойми где. Зная ее характер, она вообще может прямо сейчас улететь обратно, даже не оглядываясь.

Ломаю сигарету, обкусывая до боли нижнюю губу, пока по венам течет горячая кровь и отправляюсь на поиски этой адовой девушки.Пару разговоров на ресепшен и я довольно быстро узнаю, что Ева укрылась в номере чуть ли не на последнем этаже.

Я был абсолютно уверен, что она естественно закрылась, но не мог себе позволить взять еще одни ключи и вломится к ней, если она точно этого не желает. Поэтому принялся на уговоры, чтобы она сама впустила меня внутрь. — Ева, открой пожалуйста, и мы нормально поговорим, — в ответ тишина.

Стараюсь прислушаться, но ни писка, ни единого звука. — Ева, блять, я выломаю эту дверь, если ты не откроешь мне.

Снова начинаю нервно кусать губы, уже буквально решаясь на то, чтобы реально сходить за ключами и войти к ней. Но меня останавливает понимание того, что ей нужны побыть одной. Хотя бы остыть. Ни к чему кроме новой ссоры это не приведет. Пока другая сторона меня диктует мне вломиться к ней и быть рядом не смотря на то, что я для нее сейчас хуже любого врага.

— Хватит долбиться, только хуже делаешь, — слышу позади себя знакомый мужской голос, и это становится рычагом для того, чтобы сорваться с цепи.

За секунду прижимаю Верона к стене, крепко хватая его за воротник футболки, пока в глазах полное безумие, а скулы напряжено дергаются.— Объясни мне, блять, сукин ты сын, что ты творишь?

— Полегче, — произносит он, не рыпаясь.

— Что тебе переломать? Ребра? Или глаза выколоть, чтобы ты больше даже на секунду не взглянул на нее? Может тебе, блять, пальцы отрезать, за то что ты касался ее?

— Свои мысли психа оставь при себе и отпусти меня, спокойно поговорим.

— Я тебе глотку перережу, за всю хуйню, что ты ей наго...

— Мальчики, ну-ка прекратите это быстро! Егор! — звонкий голос Элизы сбивает меня на полуслове, и ее цепкие руки в желании отвязать меня ни на миллиметр не сдвигают меня с места.

Я отпускаю парня, по-прежнему смотря на него неразрывной целью уничтожить как можно скорее. За то что позволил себе такую вольность в отношении Евы, и за то, что наплел ей. Ни один человек, кроме меня, не имеет права...

— Что у вас происходит? Вы девушку не поделили? — смешок Элизы только сильнее раззадорил мой психованный настрой.

К Еве даже обращаться в таком смысле непозволительно, потому что ее невозможно делить, она не делится. Она полностью моя, и я каждому готов поотрывать яйца, если кто-то хоть шаг в ее сторону сделает.

— Иди кула шла, а ты... — я перевел дыхание, чтобы снова не начать выплескивать этот яд, который так и собирался литься из меня, — пошли поговорим.

— Не смей грубить мне, — ответила девушка, и окинула меня взглядом, кривя губами, собралась что-то сказать, но видимо понимая, что сейчас она вообще не к месту, ушла звонко стуча каблуками.

Я вышел на открытый балкон, по привычке кладя руки в карманы брюк, чтоб нащупать пачку сигарет, но не нахожу их. Вот только этого не хватало. Опираюсь на перила двумя руками, понимая, что сейчас давит абсолютно все. Эта чертова рубашка, этот воздух, этот отель. Даже пол и стены — все просто ужасно раздражает. А единственное, что тут можно разнести, это ебальник Верона.

Парень подходит ко мне и протягивает мне сигарету, зажигая и свою в губах. Я жадно вдыхаю никотин в легкие, выдыхая дым, и после 3-4 судорожных затяжек понимаю, что начинает отпускать хотя бы немного. Парень ухмыляется.

— Ты совершенно не меняешься, — изрекает он, направляя взгляд куда-то вдаль.

— Завались.

Продолжаю курить, не замечая, как дохожу уже до фильтра, и Верон протягивает мне вторую. Я снова поджигаю вторую сигарету, куря уже более размеренно и расслабленно.

Мы знакомы с Вероном лет 5. Познакомились именно тут. Не то чтобы друзья, просто он идеально успел за это время изучить мою здешнюю жизнь. И он единственный, с кем можно было что-то обсудить. Он так же прекрасно знает и Глеба, потому что как этого белого ангела вообще можно не знать. И вопросов к нему никогда не возникало. Поможет — когда нужно, поддержит — когда нужно, поболтает — когда нужно, и так до следующей встречи. Но как можно было сегодня такое вытворить, не укладывается в моей голове.

— Я жду ответы на свои вопросы, — произнес я уже более спокойно.

— Это вопросы, которые угрозы? — усмехнулся он, — да не верю, что ты себя ведешь как псих только из-за того, что я любезно прогулялся с твоей новенькой девушкой.

Это было отличным предлогом, чтобы снова приставить его к стене, и мне кажется он прекрасно понял это, по моим дергающимся скулам.

— Это не новенькая девушка, Верон, ты блять яму себе копаешь все глубже и глубже. И мне хватает только одного твоего взгляда, каким ты смотрел на нее.

— Она неплохая, понятно, почему ты так бесишься.

Нет, я точно не могу вытерпеть то, что ее смеет оценивать какой-то выродок, и уж последнее что я хочу, это обсуждать мою Еву вообще с кем-то, блять.

Проходит меньше секунды перед тем, как мой кулак встречается со скулой Верона, а затем я его снова беру за воротник и приставлю к стене, обхватывая шею руками, не контролируя силу, с которой сжимаю ее. И только по хрипам, сдавленному голосу и богровому лицу понимаю, что следует остановиться, хотя очень не хочется этого делать. Убираю руку и парень в момент начинает судорожно кашлять, спускаясь на пол, глотая воздух ртом.

Я снова отхожу к перилам, нервно потирая подбородок, волосы, ощущая что агрессия уже буквально сдавливает все мое тело, даже не желая останавливаться. Я прикладываю все силы просто для того, чтобы не разнести что-то.

Верон откидывается спиной к стене, продолжая также глубоко дышать, когда я снова разворачиваюсь к нему.

— Теперь верю, — тихо произносит он, снова усмехаясь. Да его даже когда хоронить будешь, он не уберет это шутливое выражение со своего лица, — я удивлен. Не зря сомневался, как такая может повестись на тебя, — он слегка посмеялся, прикрывая глаза.

— Именно поэтому в твоей голове возникла гениальная, блять, идея рассказывать ей про свадьбу?

— Рассказал по-факту, и если и на кого злиться, то только на себя, — произнес он, потирая горячую скулу, недовольно морщась.

— А тебя это ебать не должно, — я подошел к нему ближе, садясь на корточки, — и я надеюсь, я в последний раз видел, как ты подходишь к ней и проявляешь хоть малейший интерес. Иначе получишь приглашение на собственные похороны.

Протягиваю ему руку, чтобы он встал, а сам буквально разрываюсь от того, что он этими руками касался Еву.

— Что с тобой случилось? — спросил он, вставая, — мне хоть можно узнать эту увлекательную историю любви, ради которой я получил в морду?

Однако ему хватает одного моего взгляда, чтобы взять свои слова обратно, и даже не открывать рот на эту тему.— Ладно, иди остывай, истеричка, — усмехается он, и уходит в сторону, продолжая гладить свою скулу, пока я достаю из оставленной пачки четвертую сигарету.

Я бы сам рад узнать, что сделала со мной эта зеленоглазая ведьма, если я кардинально меняю все привычные мне вещи, буквально руша свои миры, которые столько лет строил. И готов сделать еще втрое или в десять больше, только если она попросит, и обещает мне, что останется рядом. И я наконец-то услышу от нее, что она любит меня.

Я теряюсь. Я не могу так. Я не могу стоять тут, пока она спит, или лежит, или что-то делает, я даже не знаю, что она делает, пока между нами такое напряжение. Я боюсь, что если сейчас снова вероломно явлюсь к ней, точно потеряю доступ к ее присутствию в моей жизни, которое она позволила мне только ради того, чтобы вернуть свое доверие. И эти резонансные чувства вводят меня в могилу. Но я даже не злюсь на нее. Я просто ужасно скучаю.

— И это все было из-за какой-то девчушки? Ты у нас теперь за это начал бить людей? — голос Элизы донесся до меня, а потом возникла сама девушка, смотря на меня в полном непонимании.

Во мне будто ничего не осталось, чтобы даже реагировать на это, потому что они все задолбали меня одним своим видом, своими тупыми высказываниями имбицилов, и лучшим будет только скорее уйти отсюда, что я и собрался сделать.

— Подожди, куда ты уходишь, — она берет меня за руку, как только я прохожу мимо нее, — Егор!

Я поворачиваюсь к ней, безразлично смотря в глаза, без малейшего интереса давая ей возможность сказать еще что-то.

— Объясни, что происходит. Ты что, подался в верные семейные отношения? — она скривила улыбку, — или на тебя приворот наволокли?

— Не неси херни и избавь меня от себя.

— Да? Что ж ты не говорил так, когда мы с тобой стол ломали в моем кабинете? — девушка подошла ко мне ближе, натягивая улыбку и проводя рукой вдоль груди, — да брось, пошли ко мне. Я же все понимаю, не бойся, об этом никто не узнает, ты можешь мне доверять, — она наклоняется ко мне, чтобы коснуться губами, а я отворачиваю лицо и сжимаю ее запястье.

— Не появляйся, пожалуйста, в поле моего зрения.

Этот день можно было закончить только бутылкой виски. Бутылками. Поэтому, не давая и шанса ничего ответить, ухожу в сторону бара, сжимая в руках заканчивающуюся пачку сигарет.

*

Мы собирались сегодня с Евой навестить мою маму в больнице. Но проснувшись с утра, для этого было слишком рано, и я ушел доделать кое-какие дела, а когда вернулся, ее уже не было в номере.

Верон стоял за барной стойкой без единой царапинки и завидев меня, тут же принял невозмутимый вид.

— Ты не видел ее? Куда она ушла?

Куда она вечно уходит в этой незнакомой стране, где она не может даже обойтись без переводчика, вместо того, чтобы просто спокойно сидеть в номере?

— К твоей маме в больницу, — ответил он кротко, смотря на меня с ухмылкой.

Я точно не ожидал такого ответа. Моя мама, судя по ней, чуть ли не влюбилась в Еву, так что не стоит даже сомневаться, что им вдвоем очень даже комфортно вместе. Но я просто не думал, что она сделает этот шаг, если мы опять поссорились. Это тут же заставляет меня ехать в больницу чуть ли не молниеносно.