ГЛАВА 32

Лилиан С Харрисом было хорошо. 

Мы пили чай, говорили — без криков, без упрёков. Он слушал. По-настоящему слушал. И когда я уходила, он обнял меня и сказал: "Будь счастлива". 

Как будто принял. 

Как будто всё остальное — страх, злость, непонимание — ушло. 

Я счастлива. 

Такси довезло меня до дома быстро. Я прошла в комнату, сбросила куртку и плюхнулась на кровать. Потолок в темноте казался бесконечным — я всматривалась в него, будто могла разглядеть там его глаза. Тёплые, спокойные. 

Тишина. 

Отца не было дома. В углу светильник слабо освещал полку, где стояла фотография мамы. 

Я взяла её в руки. 

— Мама... — прошептала я, проводя пальцем по стеклу. — Ты ушла. Оставила нас. Единственное, что осталось от тебя... это знание татарского языка.

Горько. 

Я положила фотографию лицом вниз. 

Снова легла. Взяла книгу — любимый роман, потрёпанный, зачитанный до дыр. Но сегодня слова не цепляли. 

Тишина.  Полная.

И в ней — только биение моего сердца. 

И мысли о нем. 

О Харрисе, который, кажется, наконец понял. 

Об Адлере, чьи руки помнят мою кожу. 

И о маме... 

Которая никогда не узнает, какой стала её дочь. 

Я закрыла глаза. 

Но не плакала. 

Потому что, несмотря на всё... 

Я была счастлива. 

А значит, мама — где-то там — тоже могла быть спокойна.

Мир во сне был ярким, как акварель — размытые краски, тёплые тона, чьи-то руки, обнимающие меня сзади... Но будильник вырвал меня из этого уюта резким трелем.  Школа.Я потянулась, зевнула и улыбнулась в потолок. Совсем скоро каникулы — а значит, можно будет спать до обеда, гулять с Адлером и не думать о контрольных. 10 класс почти закончился, и это освобождение. 

На кухне заварила зелёный чай — теперь он мне нравится, хотя раньше когда мне было лет десять я терпеть не могла эту травяную горечь. Быстро накрасила ресницы, надела белый свитер (немного большой, пахнущий им) и свободные джинсы. Взяла сумку, накинула куртку — и вперёд, навстречу новому дню. 

На углу у школы стоял Адам. 

Он ухмыльнулся, когда я приблизилась, и я сразу почувствовала, как по спине пробежали мурашки. 

— Лилиан, снова в школе? — прошипел он, нарочито сладким тоном. — Как твой... взрослый друг?

Я сжала зубы. 

— Адам, я не хочу тебя слышать, — бросила я, проходя мимо, даже не замедляя шаг. 

Он что-то крикнул мне вслед, но я уже заходила в школу, где у дверей стояли Алиса и Варя. Они махнули мне, улыбаясь, и я почувствовала, как напряжение уходит. 

Литература первым уроком.

Самое время мечтать. Я села за парту, упёрлась подбородком в ладонь и уставилась в окно. Солнце играло в каплях дождя на стекле, а в голове крутились мысли о нем. О его руках. О том, как он целовал мою шею...Учитель что-то говорил про Блока, но я не слушала. 

Звонок прозвенел неожиданно — я даже не заметила, как пролетел урок. Алиса что-то увлечённо рассказывала о Блоке и Ахматовой, жестикулируя руками, а я кивала, но в голове крутилось только одно: сообщения от Адлера.

Он написал ещё во время урока: 

"Скучаю. Когда увидимся?"

Я так и не ответила. Не потому что не хотела — просто боялась, что если открою чат, то не смогу остановиться и учитель заметит. А он точно заметил бы — слишком уж пристально следил за мной последнее время. 

Второй урок — английский. 

45 минут относительной свободы. 

Аэлита Михайловна обычно разрешала нам работать в своих телефонах — искать информацию, переводить тексты. Но все знали: это время для тихого чата, мемов и переписок. 

Я пристроилась за последней партой, достала телефон и наконец открыла сообщения. 

Ещё два непрочитанных.

"Или ты слишком занята учёбой?"

"..." 

Последнее — просто точка. Но в ней столько его интонации — лёгкой насмешки, тёплого поддразнивания. 

Я улыбнулась и быстро набрала: 

"Английский. Аэлита Михайловна в душе не чает во мне. Но я тоже скучаю."

Отправила. 

Через секунду — ответ: 

"Значит, после школы. Я заберу тебя."

Я прикусила губу, чтобы не засмеяться. 

— Лилиан, всё в порядке? — Аэлита Михайловна подняла бровь. 

— Да! Просто... вспомнила смешное слово.

Она кивнула, не особо заинтересованно, и продолжила объяснять Present Perfect. 

А я снова уставилась в телефон, но уже не на правила, а на его последнее сообщение.  После школы.

Скоро. 

Осталось только пережить эти вечные 120 минут.

Последний урок — физра. Бег по кругу, мячи, крики учителя: "Ленитесь, как старухи!" Но мне всё равно. Я смотрю на часы каждые две минуты. Осталось...  Совсем немного, ещё несколько минут...И вот, звонок. Адлер стоял у школы, разговаривая с Адамом. Когда я вышла, они как-то странно быстро попрощались — Адам кивнул мне с едва заметной усмешкой и ушёл. 

Я подбежала к Адлеру, и он, как всегда, встретил меня тёплым поцелуем в щёку. 

— Моя ученица, — сказал он с той самой ухмылкой, от которой у меня ёкало сердце. 

Я улыбнулась в ответ, а он уже взял мою сумку и повёл за руку, рассказывая о Кавказе. О горах, которые касаются облаков, о реках с водой настолько прозрачной, что видно каждую рыбку. 

Я слушала, заворожённая, представляя эти пейзажи. 

Мы подошли к моему дому, и я забежала внутрь, чтобы оставить сумку. 

Но папа остановил меня в прихожей. 

— Лилиан, я на выходных уезжаю. Харрис со мной. Ты останешься одна на три дня.

— Хорошо, пап, — ответила я, уже мысленно представляя, как проведу эти дни с Адлером. 

Отец нахмурился. 

— Ты точно справишься?

— Конечно! Я же не маленькая, — улыбнулась я и сделала шаг к двери. — Пап, я спешу, потом поговорим!

Он перегородил мне дорогу. 

— Ты с кем? 

Я замерла. 

— С... девочками, — соврала я, опустив глаза. 

Папа вздохнул, но отпустил. 

Я выскочила на улицу, где ждал Адлер. 

Он сразу понял, что что-то не так. 

— Всё хорошо? 

Я кивнула и взяла его за руку. 

— Просто... папа не знает о нас.

Адлер сжал мои пальцы. 

— Когда-нибудь придётся сказать.

Я прижалась к его плечу. 

— Когда-нибудь. Но не сегодня.

Сегодня я просто хотела быть с ним. 

Без вопросов. 

Без лжи. 

Просто мы 

И горы, которых я ещё не видела, но которые он обещал мне показать. 

Мы зашли в суши бар не подалеку от дома. Я выбрала себе салат "Филадельфия" , а Адлер "Тартар из тунца с авокадо". Колечко лежало у него на ладони — простое, изящное, с крошечным сапфиром, который переливался в свете ламп. Я замерла, не решаясь взять. 

— Это...

— Не обручальное,— он усмехнулся, будто читая мои мысли. — Просто напоминание. 

Я осторожно взяла колечко. Оно было тёплым от его руки. 

— А о чём напоминать? — спросила я, примеряя украшение. Оно идеально село на безымянный палец. 

Адлер наклонился через стол, его губы почти коснулись моего уха: 

— О том, что ты моя. 

Мурашки пробежали по спине. Я откинулась назад, пряча улыбку за стаканом с водой. 

— Драматично.

— Зато работает, — он поймал мою руку, провёл пальцем по сапфиру. — Теперь, когда будешь скучать, смотри на него.

Официант принёс заказ, но я почти не заметила. Только сжимала колечко другой рукой, будто проверяя — настоящее ли. 

— А если я его потеряю? — спросила я вдруг. 

Адлер взял кусочек тунца с моей тарелки. 

— Тогда куплю новое. Или найду это.

— Ты же не знаешь, где я буду его терять!

— Лилиан, — он посмотрел на меня так, что я замолчала. — Я всегда найду тебя. И всё, что тебе дорого.

Я покраснела и уткнулась в салат. 

Но колечко на пальце светилось, как его обещание.  Крепкое. Как он сам.