ГЛАВА 33

Адлер

Темнота за окном сгущалась, а телефон Лилиан вдруг загорелся — звонок от отца. Она подняла трубку, коротко кивнула в ответ на его слова: 

— Мы уехали.

— Хорошей дороги, — ответила она, но в её глазах уже играли искорки. 

Как только звонок оборвался, она повернулась ко мне, и на её губах расцвела та самая хитрая улыбка, от которой кровь быстрее бежит по венам. 

— Пошли ко мне? У меня как раз никого.

Я приподнял бровь, делая вид, что раздумываю. 

— Опасное предложение.

— Ты же любишь опасность, — она подошла ближе, её пальцы запутались в моём ремне. 

Я наклонился, чтобы наши губы почти соприкоснулись: 

— Только если ты обещаешь вести себя тихо.

Она фыркнула, толкнув меня в грудь: 

— Это тебе надо обещать. 

Я поймал её запястье, чувствуя под пальцами пульс — учащённый, как после пробежки. 

— Тогда давай проверим, кто первый нарушит правила.

Её смех растворился в ночи, когда мы вышли на улицу. 

А в кармане у меня уже звякал ключ от её квартиры.

Её комната пахла белыми розами, шоколадом и ванилью — сладкий, тёплый, её аромат. Я стоял посреди этого уюта, чувствуя, как ритм сердца сбивается, будто я не опытный мужчина, а мальчишка, впервые оставшийся наедине с девушкой. 

Лилиан заперла дверь, повернулась ко мне — и в её глазах читалось всё. 

— Ты нервничаешь? — она улыбнулась, подойдя ближе. 

Я провёл рукой по лицу, фальшиво хохотнув: 

— Да нет, просто...

— Просто? 

Её пальцы скользнули под мою футболку, коснулись живота. Я замер. 

Чёрт.

Я привык контролировать всё — каждую ситуацию, каждое слово. Но сейчас... 

Она выбила почву из-под ног.

— Просто я не хочу тебя испортить, — вырвалось у меня. 

Лилиан замерла, потом рассмеялась — нежно, беззлобно: 

— Ты что, думаешь, я хрустальная?

— Нет. Но ты... 

Она прервала меня поцелуем. Губы мягкие, настойчивые. 

— Я твоя, — прошептала она, отрываясь. — И хочу, чтобы ты перестал думать. 

И я перестал.

Руки сами нашли её талию, губы — шею, а когда она застонала, всё внутри сжалось от желания. 

Секса не избежать?

Хорошо. 

Но я сделаю так, чтобы она никогда не забыла эту ночь. 

Чтобы каждый её вздох, каждый стон принадлежал только мне.

И когда её ногти впились мне в спину, я понял — нас не остановить.

Её ногти впились мне в спину, оставляя горячие следы, а моё колено мягко раздвинуло её бёдра. Пальцы скользнули вниз, находили каждую чувствительную точку, заставляя её выгибаться под моими прикосновениями. 

— Можно я сделаю тебе приятно? — её голос был тихим, но твёрдым, глаза — тёмными от желания. 

Я лишь кивнул, опускаясь на край кровати. 

Она опустилась передо мной на колени, и в её взгляде читалась уверенность, которая сводила с ума. Её пальцы скользнули по моему животу, развязали пояс, и в следующий миг её губы уже обхватили меня, тёплые, влажные, идеальные. 

Я закинул голову назад, стиснув зубы. 

— Лили...

Она услышала моё предупреждение, но не остановилась. Наоборот — её язык скользнул вдоль всей длины, а одна рука сжала основание, создавая идеальное давление. 

Я провёл пальцами по её волосам, не направляя, просто чувствуя её. 

— Ты... слишком хороша в этом, — прошептал я, и она ответила лёгким смешком, который отозвался вибрацией во мне. 

Но я не хотел кончать так. Не сейчас.

Осторожно потянул её за подбородок, заставив отпустить. 

— Ты уверена, что хочешь продолжать? 

Её глаза блестели. 

— Я только начала.

Я притянул её к себе, перевернул, прижав к кровати. 

— Тогда давай по-настоящему.

И когда вошёл в неё, услышал её стон — нежный, прерывистый, мой. 

И больше ничего не имело значения.Я медленно входил в неё, чувствуя, как её тело сжимается вокруг меня, как она задерживает дыхание в ожидании. Но я не спешил — выскользнул почти полностью, заставив её кряхтеть от недовольства. 

— А-Адлер... — её голос дрожал, смешивая мольбу и раздражение. 

Я лишь усмехнулся, шлёпнув ладонью по её упругой попе. 

— Терпение, малышка. 

Потом перевернул её на четвереньки, встал сзади, крепко взяв за бёдра. И одним резким движением вошёл глубже, чем прежде. 

Она вскрикнула, но не от боли — её стон был влажным, сладким, как будто вырвался из самой глубины. 

— Да... вот так...— прошептала она, и её спина выгнулась ещё сильнее. 

Я увеличил темп, наблюдая, как её тело покачивается в такт моим толчкам. 

— Ты так красиво стонешь, — проворчал я, сжимая её бёдра так, что останутся следы от пальцев. — Как будто...

Но она перебила меня новым стоном, когда я одной рукой дотянулся до её клитора. 

— Я... я...

Её слова превратились в нечленораздельный вопль, когда волна удовольствия накрыла её. 

А я лишь прижал её к себе, чувствуя, как она сжимается вокруг меня, и позволил себе потерять контроль. 

Только в этот момент. Только с ней.Всё напряжение последних часов вырвалось наружу с глубоким, почти животным стоном. Я прижал её к себе, чувствуя, как её тело сжимается вокруг меня в последних судорогах удовольствия. Даже через презерватив это было невероятно — горячо, интимно, словно мы слились в одно целое. 

Когда я вышел из неё, она ахнула — тихо, по-детски. Я повалился рядом, наблюдая, как её грудь быстро вздымается, как мелко дрожат её пальцы. 

— Ты в порядке? — прошептал я, проводя рукой по её мокрому от пота животу. 

Она лишь кивнула, не в силах говорить. 

Я притянул её к себе, обнял, чувствуя, как её сердце колотится о мою грудь. 

— Спи,— поцеловал её в макушку. 

И мы уснули — сплетённые, липкие, довольные. 

Её дыхание постепенно выровнялось, а я, перед тем как провалиться в сон, успел подумать:  "Чёрт, она идеальна".

И это было правдой.

Я проснулся от лёгкого движения рядом — Лилиан осторожно пыталась выбраться из моих объятий, не разбудив. Притворно зажмурился сильнее, когда её пальцы коснулись моей руки, чтобы приподнять её. 

— Я знаю, что ты не спишь, — её шёпот прозвучал смешливо. 

Пришлось открыть глаза. 

Утро золотистыми полосами лежало на её голой спине, подчёркивая каждый изгиб. Она сидела на краю кровати, уже натянув мой чёрный свитер — тот самый, что валялся на полу. До колен. Моя метка на ней. 

— Кофе? — спросил я хрипло, приподнимаясь на локте. 

— Ты умеешь готовить что-то кроме растворимого? — она обернулась, и в её глазах играли солнечные зайчики.  Я поймал её за талию, шлёпнул по мягкому месту под свитером, заставив вскрикнуть: 

— За дерзость получишь только тостер.

Она рассмеялась, вырвалась и потянулась к телефону: 

— Тогда заказываем доставку. Я хочу... 

— Знаю, — перебил я, вставая. — Круассаны с шоколадом. Латте. И...

— И?

Я прижал её к стене, чувствуя, как она сразу задышала чаще: 

— И ещё один раунд перед завтраком.

Её телефон со звоном упал на ковёр. 

Лучшее начало дня.Я прижал её к стене сильнее, чувствуя, как её тело тут же откликается — горячее, податливое, уже готовое. Её дыхание участилось, а глаза потемнели, когда я провёл пальцем по резинке трусиков. 

— Ты уже вся мокрая... — прошептал я, ощущая, как её влага покрывает мои пальцы. — Так быстро?

Она не ответила, только закусила губу и потянулась ко мне, но я удержал её за талию, не давая приблизиться. 

— Нет-нет, малышка... Ты хотела, чтобы я взял тебя сильно? 

Её ногти впились мне в плечи, когда я резко срываю с неё трусики. Они падают на пол где-то рядом с телефоном. 

— Адлер... — её голос звучал как мольба. 

Но я не спешил. 

Вместо этого приподнял её, заставив обхватить меня бёдрами, и воткнулся в неё одним резким движением. 

Она вскрикнула, её голова запрокинулась назад, ударившись о стену. 

— Тише, — прошипел я, прикусывая её шею. — А то соседи услышат, какая ты грязная девочка.

Её ноги сжали меня сильнее, тело затрепетало. 

Я знал — она уже на грани. 

Но я решаю, когда она кончит. 

И сегодня это будет медленно. 

Болезненно приятно.

Пока она не взмолится.Она вся дрожит подо мной, как натянутая струна — готовая лопнуть, но всё ещё в моей власти. Я чувствую, как её внутренности судорожно сжимаются вокруг меня, как её ногти впиваются мне в спину, оставляя следы. 

—*Пожалуйста... — её голос срывается на высокую ноту, когда я замедляю движения, едва не выходя из неё полностью. 

— Пожалуйста, что? — я цепляю её подбородок, заставляя смотреть мне в глаза. 

Она вся пылает — щёки, грудь, даже кончики ушей. В её взгляде смешалась мольба, отчаяние и ненависть за то, что я так издеваюсь. 

— Кончи... кончи, пожалуйста... 

Я ухмыляюсь, делая один длинный, медленный толчок, заставляя её закатить глаза. 

— Нет.

Её стон больше похож на рычание. Она пытается двигаться сама, но я крепко держу её бёдра, контролируя каждый сантиметр. 

— Ты же хотела, чтобы я тебя мучил? — целую её мокрый лоб. — Вот и получай.

Я меняю угол, целенаправленно касаясь того самого места, от которого её тело бьётся в конвульсиях. 

— Я... я не могу... 

— Можешь, — впиваюсь зубами в её плечо. — Ещё немного.

Она плачет. Буквально. Слёзы катятся по вискам, смешиваясь с потом. 

Но я знаю — ей это нравится. 

Нравится терять контроль. 

Нравится, когда я решаю за неё. 

Нравится быть моей. 

И только когда её голос становится совсем хриплым, а ноги дрожат как в лихорадке, я позволяю ей наконец сорваться — с тихим воплем, с судорогами, с полной капитуляцией. 

Я прижимаю её к себе, пока она отходит, целую мокрые веки. 

— Молодец, — шепчу. 

И чувствую, как она слабеет в моих руках — довольная, разряженная, моя.  Совсем моя.