Глава 12

Тишина, наступившая после осознания невообразимого, казалась гуще и тяжелее, чем когда-либо. Мир сузился до бледного лица Анны, застывшего в вечном ужасе, и пульсирующей боли в висках Элени. Дыхание перехватило, лёгкие горели, отказываясь наполняться воздухом, наполненным запахом смерти. Но инстинкт самосохранения, глубоко укоренившийся в её существе, заставил её действовать. «Не паникуй, Элени. Думай. Сейчас не время для слёз, время для действий», — мысленно повторяла она, словно мантру.

Первое, что пришло ей на ум — прикосновение. Она должна была удостовериться. С трясущимися руками, словно в кошмаре, она осторожно протянула руку к запястью Анны. Холод. Не тот холод, что исходит от тела, которое просто долго пробыло в помещении, а глубокий, пронизывающий холод, который не оставляет сомнений. Иногда самое сильное действие — это бездействие, но сейчас это не тот случай. Нужно действовать, пока не стало слишком поздно. Пока Элени сама не стала уликой.

Она быстро огляделась. Никаких следов борьбы, никаких очевидных свидетельств. Но этот приоткрытый дверной проём... Это было подозрительно. И книги, что лежали на тумбочке у кровати — они выглядели так, словно их недавно читали. Нет, это было не просто недавно, это было настолько свежо, что казалось, будто книгу только что отложили. Если бы Анна умерла естественной смертью, или стала жертвой внезапного нападения, книги, скорее всего, были бы разбросаны. Здесь же царил какой-то странный, жуткий порядок. Кто-то тщательно продумал это убийство, оставив после себя все чистым.

Не теряя времени, она приняла решение уйти. Срочно. Быть найденной здесь, в этот момент, было бы катастрофой. Это могло означать обвинение, подозрения, или, что ещё хуже, что кто-то, стоящий за этим, знал, что она ищет, и хотел её остановить. Она сделала глубокий вдох, стараясь не оставлять отпечатков пальцев, где только могла, хотя это было практически невозможно. Она бросила последний, долгий взгляд на безмятежное, теперь ужасающее лицо Анны.

— Прости меня, Анна. Я узнаю, кто это сделал. Я узнаю, почему.

Несколько секунд спустя Элени уже выходила из квартиры, мягко прикрыв за собой дверь, оставляя её лишь слегка приоткрытой — именно так, как нашла. Воздух снаружи показался ей свежим, даже слишком свежим, контрастируя с удушающей атмосферой смерти. Она быстро прошмыгнула к машине, её сердце всё ещё колотилось, но теперь в этом стуке была другая нота — холодная решимость. Она не могла больше оставаться здесь. Но куда ей идти теперь?

Когда Элени уже собиралась завести двигатель, она услышала звук. Тихий, но отчётливый. Звук шагов. Неторопливых, уверенных шагов, приближающихся к подъезду. Её кровь застыла в жилах. Кто это? Полиция? Или... кто-то другой?Она прижалась к сиденью, стараясь слиться с темнотой. Её глаза были прикованы к дверям дома. Шаги приближались. Затем, так же тихо, как и вошли, они остановились. Элени затаила дыхание. Вдруг, словно почувствовав незримое присутствие, кто-то приоткрыл дверь подъезда.

В проёме показался силуэт. Высокий, хорошо сложенный. Элени узнала его мгновенно, даже в темноте. Это был Лефтерис. Сердце её ёкнуло — смесь облегчения и новой волны беспокойства. Он нашёл её? Но как он узнал, что именно сегодня вечером девушка решит навести погибшую? Или он тоже был замешан?

Лефтерис вошёл внутрь, и дверь мягко захлопнулась за ним. Он прошёл несколько шагов, затем остановился, словно что-то услышав или почувствовав. Мужчина поднял голову, его взгляд скользнул по окнам её «Порше». Элени почувствовала, как напряглись его плечи. Он явно что-то подозревал.

— Элени? — его голос, обычно полный спокойствия, теперь звучал напряжённо, с нотками тревоги. — Ты здесь?

Она колебалась. Её инстинкты кричали об осторожности. Но Лефтерис был тем, кто дал ей адрес. Он казался союзником. Но теперь, после того, что она увидела... Кто знает, кем он являлся на самом деле. Ей было сложно понять, кому доверять, а кому — нет. В этом мире, где каждый был актёром на сцене Павлоса, где доверие — самая хрупкая валюта, а без него ты обречён на одиночество, а одиночество — на поражение.

Она медленно открыла дверь машины.

— Лефтерис, — её голос был едва слышен, но звучал твёрдо, — я здесь.

Он обернулся, его глаза расширились в изумлении, когда он увидел её. Затем его взгляд упал на подъездную дверь, которая осталась приоткрытой. Он подошёл к ней, осмотрел, затем вернулся к Элени, его лицо стало серьёзным.

— Ты была внутри? — спросил он, его голос стал ещё тише.

Элени кивнула, чувствуя, как дрожь пробегает по телу.

— Я... я нашла её. Анну.

Лицо Лефтериса помрачнело. Он бросил быстрый взгляд на дверь квартиры, где, как он знал, жила Анна.

— Ты одна?

— Да, — ответила Элени, чувствуя, как в этом «да» заключено больше, чем просто факт. Это было её одиночество перед лицом этого кошмара.

— Ты прикасалась к чему-нибудь? — его вопрос был прямым, без тени осуждения, лишь с холодной прагматичностью.

— Нет. Только к дверной ручке. И я... я проверила пульс.

Лефтерис кивнул, словно принимая к сведению.

— Хорошо. Ты сделала всё правильно. Теперь нам нужно уходить. Быстро. — Он протянул руку, чтобы помочь ей выйти из машины. В этот момент, когда их руки почти соприкоснулись, из подъезда послышался звук. Не шаги. Звук... сирены. Сначала тихий, затем набирающий силу, приближающийся.

— Чёрт, — выругался он. — Кто-то уже вызвал полицию. Ты уверена, что не оставила следов?

— Я была осторожна. Но... — Элени отрицательно покачала головой.

— Но они уже здесь,— закончил Лефтерис, смотря на приближающиеся огни. — И они не будут разбираться, кто прав, кто виноват. Они просто увидят тебя рядом с домом, где произошло убийство. Уходи, Элени. Немедленно. Я разберусь с этим. Скажи им, что ты искала её, что ты нашла дверь открытой. Не говори ничего больше.

— Но ты...— начала девушка.

— Я разберусь, — повторил Лефтерис, его голос звучал твёрдо, но в нём проскользнула нотка усталости. — Ты не должна быть здесь, когда они начнут копать. Беги, Элени. И найди меня. Я найду способ связаться с тобой.

С этими словами он оттолкнул её машину, заставляя её откатиться на несколько метров, затем быстро вернулся к подъезду, намереваясь, видимо, встретить прибывших. Элени, с бешено колотящимся сердцем, не колебалась. Она вдавила педаль газа, и «Порше» рванул прочь, оставляя позади сирены, свет полиции и Лефтериса, который, казалось, сам уходил в тень.

Часы, казалось, тянулись вечность. Элени, спрятавшись в своей новой, пустой квартире, пыталась собрать воедино осколки произошедшего. Звонки от Лефтериса не поступали. Её телефон оставался мёртвым, молчаливым. Она чувствовала себя так, словно её бросили в холодную воду, без спасательного круга.

Утро принесло не облегчение, а новую волну страха. Телефонный звонок, пронзительный, оборвал её хрупкое подобие спокойствия. На экране высветилось «Неизвестный номер». Сердце замерло. Она ответила, стараясь придать голосу как можно больше уверенности.

— Элени Пасхалидис? — спросил грубый, официальный голос.

— Да, — ответила она, стараясь, чтобы её голос не дрожал.

— Госпожа Пасхалидис, это детектив Андреас Костас. Мы находимся по адресу улица Триас, дом семнадцать, квартира четыре. Я прошу вас прибыть в участок для дачи свидетельских показаний по делу об убийстве Анны Кавьяр.

Элени почувствовала, как её ноги становятся ватными. Убийство. Они уже знали. И они знали, кто она. Ощущение было такое, будто вся её жизнь - цирк уродов, где каждый новый акт всё более чудовищен, чем предыдущий.

— Я... я скоро буду, — с трудом выговорила она.

Она не знала, что делать. Идти? Отказаться? Побег казался единственным выходом, но она также понимала, что прятаться от полиции — это прямой путь к тому, чтобы стать подозреваемой. И где-то в глубине души она чувствовала, что должна узнать, что там произошло. Может быть, там она найдёт ответы, которые не смогла получить от Анны.

Она надела один из своих самых строгих, самых нейтральных костюмов. Выбор одежды стал актом самообороны, способом создать видимость спокойствия и профессионализма. Она чувствовала себя актрисой на сцене, играющей роль, которую никогда не репетировала.

В участке её встретили хмурые лица и холодный блеск полицейских глаз. Детектив Костас, мужчина средних лет с проницательным взглядом и усталыми морщинами вокруг глаз, вёл допрос. Он был вежлив, но его вопросы были острыми, как бритва.

— Госпожа Пасхалидис, вы утверждаете, что наткнулись на тело госпожи Кавьяр случайно?

— Да, — Элени старалась говорить ровно. — Я искала её. Она не отвечала на звонки. Я беспокоилась.

— Беспокоились? Почему именно вы, а не кто-то из семьи?

Тут Элени почувствовала, как к горлу подкатил ком. Семейные тайны.

— Моя мать... она очень близка с Анной. Я была обеспокоена, и Анна дала мне свой адрес... на случай, если что-то случится. — Она солгала. Анна никогда не давала ей адрес. Но это была самая правдоподобная ложь, которую она могла придумать.

— И вы были там одни?

— Да.

— Никого не видели? Ничего подозрительного?

Элени посмотрела ему прямо в глаза.

— Только... только дверь была приоткрыта. Это меня насторожило.

— Вы прикасались к чему-нибудь?

— Я... я проверила пульс. И прикрыла дверь, когда уходила.

— Почему вы не вызвали полицию сразу?

— Я... испугалась, — призналась она, чувствуя, как щеки заливает краска. — Я была в шоке. И... я не была уверена, что это убийство.

Детектив Костас внимательно смотрел на неё, словно пытаясь прочитать её мысли.

— Понятно. А где находился ваш отец, господин Павлос, в это время?

Элени почувствовала, как внутри неё всё сжалось. Отец. Конечно, он появится.

— Я не знаю. Я не видела его с самого вечера. Я ушла из дома рано утром.

— И вы не знали, что у вашей матери и госпожи Кавьяр могли быть какие-то... неприятности?

— Нет, — ответила Элени, стараясь говорить уверенно. — Они были как семья.

Допрос длился долго. Каждый вопрос был тщательно продуман, каждый ответ Элени — взвешен. Она чувствовала себя загнанной в угол, её ложь казалась всё более хрупкой, а правда — всё более далёкой.

И тут, в самый разгар её страха, дверь кабинета распахнулась. В дверном проёме стоял Павлос. Его лицо было бледнее обычного, в глазах читалась смесь ярости и беспокойства. Он увидел Элени, и его взгляд остановился на ней.

— Элени? — его голос был низким, рокочущим. — Что ты здесь делаешь?

Детектив Костас поднялся.

— Господин Пасхалидис, я рад, что вы прибыли. Мы как раз обсуждали ваше отсутствие.

Павлос подошёл ближе, его взгляд не отрывался от дочери.

— Элени, объясни мне. Что происходит?

Девушка почувствовала, как земля уходит из-под ног. Её отец. Здесь. Теперь. Она смотрела на него, пытаясь прочесть в его глазах что-то, кроме гнева и беспокойства. Но всё, что она видела, была его власть, его контроль. И страх. Страх, что он узнает правду.

— Отец... я... — она запнулась. Ложь, которую она сплела, казалась хрупкой, как паутина.

Павлос обошёл стол, его взгляд остановился на Элени.

— Ты была там, Элени? Ты была в доме Анны? — Его голос был спокойным, но в нём звучала сталь. Это не было вопросом, а утверждением.

Элени почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он знал. Или догадался. Павлос влиятельный человек, и ему не многого стоит, узнать такую малую информацию в лучшем случае. А в худшем - он нанял людей, чтобы за ней следили. И два варианта звучали устрашающе.

— Я... я поехала её навестить, — сказала она, стараясь говорить ровно. — Анна не брала трубку. Я забеспокоилась.

— Забеспокоилась, — повторил Павлос, его губы скривились в невидимой усмешке. — И когда ты приехала, ты нашла её мёртвой?

Элени кивнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Она любила своего отца, несмотря ни на что. Но теперь, когда она знала о его тёмной стороне, о его делах, доверие казалось ей роскошью, которую она не могла себе позволить.

— Да, — прошептала она.

Детектив Костас наблюдал за ними, его лицо оставалось непроницаемым. Он явно видел напряжение между отцом и дочерью, но не вмешивался.

— И ты не вызвала полицию? — Павлос сделал шаг к ней. — Ты решила сама разобраться?

Элени почувствовала, как её ложь начинает рассыпаться под его взглядом.

— Я... я испугалась, отец. Я не знала, что делать.

— Испугалась? — Павлос наклонил голову, в его глазах появилось что-то новое. Не гнев, а... забота? Или это была просто игра?

— Ты, моя дочь, которая всегда была такой смелой... испугалась?

— Это было... страшно, отец. Ужасно.

— Да, я понимаю, — сказал он более мягким голосом. — Но ты должна была позвонить мне, Элени. Сразу. Я бы помог тебе.

— Я не хотела вас беспокоить, — солгала она, чувствуя себя виноватой. Беспокоить его? Он был причиной всего этого.

— Беспокоить? — он горько усмехнулся. — Ты моя дочь, Элени. Ты никогда не будешь меня беспокоить. Но я вижу, что ты что-то скрываешь. Что-то, что ты не готова мне сказать. — Он сделал паузу, его взгляд скользнул по её лицу, словно пытаясь найти ответы. — Ты была там не просто так, верно? Ты что-то искала? Может быть, что-то, что Анна тебе дала?

Элени почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Как он мог знать? Это было невозможно. Неужели Анна успела что-то ему рассказать перед смертью? Или это просто догадка?

— Нет, отец. Я ничего не искала. Я просто... была обеспокоена.

Павлос кивнул, но в его глазах промелькнуло неверие.

— Хорошо, Элени. Пока достаточно. Детектив Костас, я полагаю, у вас ещё есть вопросы к госпоже Пасхалидис. Но я хотел бы поговорить с ней наедине.

Костас понимающе кивнул.

— Конечно, господин Пасхалидис. Но прошу вас, никаких попыток повлиять на ход следствия. Это серьёзное дело.

— Я прекрасно это понимаю, детектив, — ответил Павлос, его голос вновь обрёл стальные нотки.

Когда детектив покинул комнату, оставив их наедине, Павлос повернулся к Элени. В его глазах была такая смесь гнева, беспокойства и чего-то ещё, что Элени не могла расшифровать – может быть, страха.

— Элени, — его голос стал тише, более интимным. — Что ты на самом деле искала там? Анна была близка с твоей матерью. Возможно, она оставила тебе что-то. Что-то, что может пролить свет на... прошлое.

Элени посмотрела на него, её сердце сжалось. Он говорил о прошлом. О прошлом матери. Неужели он знал? Или это была попытка заставить её говорить? Ложь – это коварное оружие. Она может защитить, но она также может уничтожить. Если Элени скажет ему правду... он может попытаться остановить её. Если она солжет... он увидит её ложь.

— Отец, я... я просто хотела помочь, — сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал искренне. — Я беспокоилась об Анне. О матери.

— О матери? — Павлос поднял бровь. — Что ты знаешь о матери, Элени? Что ты думаешь, что знаешь?

— Я... я знаю, что она не была счастлива, — сказала Элени, тут же жалея об этом. — Я знаю, что она скрывала что-то. И я думаю, Анна знала об этом.

Павлос молчал, его взгляд был прикован к её лицу. В этой тишине Элени почувствовала, как напряжение нарастает.

— Ты права, Элени, — наконец сказал он низким и тяжёлым голосом. — Атэна скрывала многое. Но иногда, чтобы понять прошлое, нужно принять его таким, какое оно есть. А не пытаться изменить его.

— Но я должна знать, отец! — Элени не могла сдержать нарастающего отчаяния. — Я должна понять, что произошло!

— И ты думаешь, что Анна могла тебе помочь? — в его голосе проскользнула нотка сарказма. — Анна была просто служанкой, Элени. Преданной, но служанкой. Она не знала ничего важного.

Элени почувствовала, как её сердце упало. Это было прямое отрицание. Неужели он действительно считал Анну незначительной? Или это была попытка отвлечь её?

— Но вы сказали, она была близка с матерью...

— Да. Насколько служанка может быть близка с хозяйкой, — перебил её Павлос. — Не ищи того, чего нет, Элени. Отпусти прошлое. Сосредоточься на будущем.

Его слова прозвучали как приговор. Девушка поняла, что отец не поможет ей. Он не даст ей ответов. Он, возможно, даже пытался отвести её от них. Доверие, которое она испытывала к нему, было теперь раздроблено на тысячи мелких осколков.

После разговора с отцом, который оставил её в ещё более глубоком смятении, Элени искала единственного человека, которому могла хоть как-то доверять. Лефтериса. Он был тем, кто дал ей адрес Анны, тем, кто, казалось, понимал её страхи и стремления. Она должна была рассказать ему всё, что произошло, и узнать, что он знает.

Она снова достала телефон. Ни одного нового звонка. Ни одного сообщения. Только тишина. Она набрала номер Лефтериса, который он ей дал. Снова гудки, снова голосовая почта. «Привет, это Лефтерис. Я не могу ответить сейчас, но оставьте сообщение, и я перезвоню».

— Лефтерис, это Элени, — сказала она, её голос дрожал от усталости и отчаяния. — Где ты? Мне нужна твоя помощь. Отец приехал, он... он не хочет, чтобы я искала правду. Пожалуйста, позвони мне. Это срочно.

Она повесила трубку, чувствуя, как нарастает паника. Где он? Почему он не отвечает? Неужели он тоже попал в беду? Или он просто решил исчезнуть, бросив её одну?

Элени почувствовала, как мир вокруг неё снова начинает рушиться. Павлос, её отец, её враг и её родитель одновременно, теперь пытался контролировать её. Полиция, скорее всего, будет следить за ней, считая её причастной или, как минимум, подозрительной. А её единственный потенциальный союзник, Лефтерис, просто исчез.

Она ощутила себя загнанной в угол, совершенно одной. Одиночество, которое она так отчаянно пыталась избежать, теперь накрыло её с головой, холодное и беспощадное.

Усталость начала брать своё. Но прежде чем она могла позволить себе хоть минуту покоя, Элени пришлось столкнуться с ещё одним испытанием. Павлос, с его неистребимой потребностью всё контролировать, решил, что пришло время готовить её к «будущему». Будущему, в котором она должна была унаследовать его империю.

Её ждал кабинет, совершенно не похожий на кабинет отца. Этот был наполнен современной техникой, стеклянными поверхностями и строгой, функциональной мебелью. За массивным столом из тёмного дерева сидел мужчина, чьё лицо было аккуратно выбрито, а пиджак идеально сидел на плечах. Он представился как Никос, старший советник Павлоса по корпоративным делам.

— Госпожа Пасхалидис , — сказал он ровным голосом, лишенным каких-либо эмоций. — Ваш отец считает, что вы должны быть готовы к управлению компанией. Это потребует от вас многого, но я здесь, чтобы помочь вам пройти этот путь. Недавно вы проходили уже занятие, но теперь они будут на постоянной основе.

Начался инструктаж. Это было похоже на погружение в другой мир, мир цифр, стратегий и скрытых сделок. Ник говорил о важности имиджа, о том, как товар сам себя не продаст, если его не подать правильно.

— Запомните, Элени, — сказал он, выводя на большом экране сложную диаграмму. — Любая сделка — это не просто обмен товаром на деньги. Это психология. Вы должны понять, чего хочет клиент, чего он боится, чего он желает. А затем — представить наш продукт как решение всех его проблем.

Он говорил о языке тела, о том, как уверенная осанка и прямой взгляд могут убедить больше, чем тысяча слов. Он учил её, как слушать не только слова, но и то, что между строк, как задавать правильные вопросы, чтобы получить правильные ответы, и как никогда не показывать своих истинных намерений, пока это не станет абсолютно необходимым.

— Главное — не спалить свою личность, — наставлял он, глядя ей прямо в глаза. — Люди должны видеть в вас партнёра, надёжного человека, который знает, что делает. Ваша роль — быть гладкой поверхностью, под которой скрывается стальная хватка. Не позволяйте эмоциям брать верх. Бизнес — это не театр. Здесь нет места страсти, здесь есть место стратегии.

Он объяснял, как заключать сделки, как создавать ценность там, где её, казалось бы, нет, как переворачивать игру в свою пользу, даже если вы проигрываете. Никос говорил о долгосрочных инвестициях, о создании альянсов и о нейтрализации конкурентов, не оставляя следов.

— Ваш товар — это лишь инструмент, Элени, — подчеркнул он. — Ваша истинная сила — в вашей способности манипулировать, убеждать и завоёвывать доверие. Запомните: доверие – это тоже товар. И он самый дорогой.

Он демонстрировал примеры успешных переговоров, анализировал тактики конкурентов, показывал, как рисовать картины будущего, в которых их компания всегда выходила победителем. Элени слушала, стараясь запомнить каждое слово, каждое наставление. В её голове проносилась мысль: «Как много всего скрыто за фасадом этого бизнеса? Как много лжи и манипуляций? И чем я отличаюсь от своего отца, если я учусь всему этому?»

Но она также понимала: это была её защита. Её оружие. Если она хотела выжить, если она хотела узнать правду, она должна была играть по их правилам.

— Помните, Элени, — закончил Ник, его голос был почти шёпотом, но проникал в самую суть. — В этом мире либо ты хищник, либо добыча. Ваш отец выбрал быть хищником. Теперь ваша очередь.

Уставшая, опустошённая, Элени вернулась в свою новую, пустую квартиру. Противоречивые мысли роились в её голове: о мёртвой Анне, о пропавшем Лефтерисе, о лживом отце, о холодных правилах корпоративного мира. Она чувствовала себя так, словно её швыряли из стороны в сторону, как игрушку в руках судьбы.

Она только что закрыла дверь, когда телефон завибрировал в её кармане. На экране высветилось: «Саил». Сердце ёкнуло. Саил. Тот, кто был так близок, и так далёк.

— Алло? — её голос был хриплым от усталости.

— Мисс Габриэла, — послышался его голос, тёплый, но с ноткой беспокойства. — Рад слышать снова ваш голос.

Элени почувствовала, как её щёки заливает краска.

– Давай не будем. Габриэла в прошлом.

– Тогда скажи мне, Элени, где ты пропадала? – его голос стал чуть ниже, и девушка почувствовала, как дрожь пробежала по её телу.

– Были неотложные дела. Нужно было их всех решить.

– Хм, – задумался он, – дай-ка угадаю, ты убивала людей?

Элени рассмеялась. Саил был таким строгим и серьёзным, но также приносил в её жизнь столько много смеха. Девушка поняла, что скучала по нему. Он наводил ужас, но в то же время был таким нестрашным. Ей нравилось это, хоть она не признавала это самой себе.

– Убивать людей – это не моё, – ответила Элени, прикусывая губу.

– А мне казалось, что ты была неплохим стрелком не так ли? – спросил он.

Девушка вспомнила их последнюю встречу, и её улыбка пропала с лица. Было сложно осознавать то,что злейший враг отца стал её другом. Она не понимала, что делает не так, но при этом она была довольна всем тем, что у неё сейчас в жизни происходит.

– Всё так, ведь мне достался лучший учитель.

– Юная миледи, как бы хорош не был ваш учитель, он вряд ли за одно занятие смог бы научить вас всем тонкостям стрельбы. Может, если только после каждого занятия было своё продолжение.

Он флиртовал. Он всё ещё флиртовал. В разгар её кошмара. Это было так нелепо, так... Саиловски.

– Значит, стоит вернуть наши занятия. Как ты на это смотришь? – сказала она, пытаясь скрыть свою дрожь.

– Значит, стоит вернуть, – повторил он, и в его голосе проскользнула нотка нежности.– Вернём, но не сейчас. Я сейчас не могу. Я позвоню тебе.

– У тебя проблемы? – встревожено спросил он.

Его искреннее беспокойство пробило брешь в её броне. Ей так хотелось рассказать ему всё. Рассказать о смерти Анны, о пропавшем Лефтерисе, о лживом отце. Но она не могла. Это было слишком опасно.

– Я... я в порядке, Саил. Просто... много всего случилось.

– Я могу себе представить, – ответил он, его голос стал серьёзнее. – Если тебе нужна помощь, Элени, просто скажи.

– Спасибо, Саил. Я... я ценю это.

– Я скучаю по нашим встречам. По тому, как ты стараешься целиться, а я тебя поправляю. И по тому, как ты смущаешься, когда я оказываюсь слишком близко.

Элени почувствовала, как улыбка тронула её губы, несмотря на всю тяжесть ситуации.

– Может быть... когда-нибудь.

– Когда-нибудь – это слишком долго, – настаивал он. – Как насчёт завтра? Вечером? Я могу приехать к тебе. Или ты мо-жешь приехать ко мне.

– Я... я не знаю, смогу ли я, – призналась она. – Я всё ещё... разбираюсь с кое-чем.

– Хорошо, – вздохнул он. – Но я буду ждать. И помни, Элени, если тебе понадобится поговорить... я всегда рядом. Даже если ты не можешь сказать мне, что происходит, я чувствую, что что-то не так.

– Я знаю, – прошептала она, чувствуя, как к горлу подкатыва-ет ком. – Спасибо, Саил.

– Увидимся, Элени, – сказал он, и телефонная линия прервалась.

Элени закрыла глаза, чувствуя, как её силы покидают её. Саил. Его слова, его забота, его флирт – всё это казалось нереальным на фоне ужаса, который она пережила. Но в его голосе была искренность, которой она так отчаянно нуждалась.

Она поставила телефон на тумбочку и посмотрела на книгу «Кот в сапогах», лежавшую на столе. Она всё ещё не открывала её. Слишком боялась того, что может найти. Но теперь, после всего, что произошло, она знала, что должна. Это был её единственный шанс найти ответы.

С дрожащими руками она взяла книгу. Обложка была старой, но рисунок кота казался почти живым. Она начала листать страницы, ища что-то необычное, какой-то знак, который мог бы вывести её на след. И тут, между страницами, она нашла его.Не письмо, не записку. А маленький, сложенный листок бумаги. На нём был написан адрес. Не тот, где она сейчас находилась. Не адрес её отца. А адрес, который она никогда не видела раньше. И под ним – всего несколько слов, написанных знакомым, элегантным почерком:

«Там, где правда обретает голос».

Сердце Элени замерло. Атэна. Её мать. Она оставила ей подсказку. Подсказку, которая вела её в неизвестность. Но почему она сделала это таким образом? Почему не сказала всё прямо?

Внезапно, резкий звук заставил её вздрогнуть. Стук в дверь. Элени быстро спрятала листок бумаги и книгу. Она подошла к двери, её рука дрожала, когда она потянулась к цепочке. Кто это мог быть? Неужели Павлос вернулся? Или кто-то другой, кто знал о её присутствии здесь?

Она приоткрыла дверь ровно настолько, насколько позволяла цепочка. На пороге стоял... Лефтерис. Но он был не один. Рядом с ним стоял человек, которого Элени не узнавала. Высокий, в тёмной одежде, с пронзительным, холодным взглядом. И в руке у этого человека было что-то, что блеснуло в тусклом свете.

– Элени, – сказал Лефтерис, его голос был напряжённым, но в нём звучало что-то новое, какая-то скрытая угроза. – Нам нужно поговорить. И ты расскажешь нам всё.

За его спиной, незнакомец сделал шаг вперёд, и Элени увидела, что в его руке был пистолет. Прицел был направлен прямо на неё.