Глава 11

Прошло два дня с момента убийства мальчика. Элени старалась не вспоминать об этом несчастном случае, иначе ей снова пришлось бы винить в этом себя. За эти дни накопилось много дел, которые долго ждать не могли. На её удивление, с ней связался Лефтерис, голос его был обеспокоенным, а значит, дело важное. Она приедет  в «Эребос» и откроет для себя ещё множество того, что долго будет не давать покоя девушке. Ещё нужно было навести Дианту, подруга приболела, оставшись в доме совсем одна. Элени заедет к ней, как только появится часок  свободного времени. Новых поручений от отца ей долго ждать не пришлось. Раз она уже является одной из них, то встречи с одним Саилом ей мало. У отца важные переговоры, на которых она тоже обязана участвовать, а также сделка, которую девушка не может пропустить. Помимо всего этого ей нужно разобраться с отправителем всех этих ужасных писем и монет. Кто этот смельчак или он слишком труслив, чтобы появиться лично?

Когда Элени приехала в клуб, Лефтерис уже ждал её за столиком в самом дальнем углу. Он заказал два бокала тёмного вина, в ожидании долгого разговора.

– Привет, – улыбнулась ему Элени, – я не заставила тебя ждать?

– Всё в порядке, проходи, – он указал ей на место напротив себя.

Девушка разместилась на диване, с удобством облокачиваясь на спинку мебели.

– Ты сегодня не работаешь?

– Нет, у меня выходной. – Официант поставил два бокала с красной жидкостью на стол и откланился. – Честно говоря, я позвал тебя не просто так. Недавно ко мне приходила ваша домработница – Анна, вид у неё был не  особо приятный. Я боюсь, что с ней тоже что-то сделают. Дело Атэны снова начало всплывать наружу, и все свидетели первые пойдут под пули.

Элени нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Анна знает очень многое. В день смерти твоей матери, как тебе известно, она была дома, и первая обнаружила погибшую. Я уверен, что ей угрожали, заставляя молчать. Но только она может пролить свет на произошедшее, – он посмотрел на Элени с глазами, полными серьёза. – Если ей обеспечить полную защиту, я думаю, она сознается. Но не надейся на что-то большее. Анна приходила ко мне недавно. Как я понял, она побаивается полиции, ведь в тот роковой день она промолчала и показания не дала. Хотя, возможно, что-то и было, но ты, если помнишь состав протакола, то там строка свидетелей вычеркнута, а их показания не были учтены.

Элени давно не занималась делом смерти матери. В последние дни, а то и недели на это не было времени. Отец загружал её всякой работой, а новые приключения не заканчивались. Она была уверена, что мать умерла не от своих рук, ей явно кто-то с этим помог.

– Я знаю, что Анна и твоя мать хорошо дружили. Атэна ей доверяла. Пока не поздно поезжай к ней и поговори лично. Не жди её прихода, дома разговаривать опасно. Кто знает, какие камеры Павлос там понаставил.

– Павлос? – удивилась Элени. – Ты не доверяешь ему?

– А ты доверяешь? – Девушка опустила взгляд, понимая, к чему он клонит. – Анна – ключ, но она боится. Ей нужна гарантия безопасности. И, как ни странно, эта безопасность может исходить от тебя, как от дочери Атэны.

– Что я смогу сделать, если дело касается полиции? Я тут бессильна. Безопасность в таком случае я ей точно не предоставлю.

Мужчина усмехнулся. В его голове явно созревал новый план.

– А кто сказал, что защищать её нужно от полиции? Полиция здесь не причём. Ну и ладно, не заостряй на этом своё внимание. Это сейчас не так важно, – Лефтерис добавил, понизив голос: – Я узнал кое-что ещё. Незадолго до смерти твоей матери, Анна пыталась связаться с Атэной вне дома, но так и не смогла её принять. Павлос не выпускал её никуда. Возможно, анна хотела предупредить её о чём-то. Или наоборот, она была частью какого-то плана.

Он вздохнул, подливая в бокал вина. 

– Это всё сложно, Элени. Но Анна – единственная ниточка, которая может вывести тебя на правду. Ты должна попытаться. Я помогу тебе обеспечить её безопасность, но действоватьпридётся тебе.

Лефтерис знал куда больше Анны, но посвещать меня в свои познания – не хотел. Оставалось надеяться только на себя, ибо все его слова тоже очередная подстава. Она не знала, кому сейчас хоть немного, но можно было доверять. Но попробовать стоило.

– Ты ведь знаешь всю правду, почему не хочешь лично мне всё сказать?

– Я ничего не знаю, но даже если знаю, то сказать не могу. Мне хочется помочь тебе, Элени, пока не умер кто-нибудь другой. Просто делай, что я говорю, и мы доберёмся до правды.

Зал начал наполняться людьми, и продолжать диалог не было смысла. Официант принёс счёт, и Лефтерис тут же кинул купюру налички.

– А какая тебе выгода со всего? – спросила девушка.

– Ты просто многого не знаешь. Хорошего вечера.

Мужчина встал из-за стола и направился к выходу. Элени кивнула ему на прощание, чувствуя как на неё снова накатывает волна различных чувств. Она не могла позволить прошлому остаться погребённым под ложью, ведь всё тайное обязательно однажды станет явным.

*   *   *

В другом конце города, в роскошном офисе, где окна  открывали панорамный вид на залитый огнями портовый район, царила атмосфера деловой суеты, граничащей с опасностью. Павлос сидел за массивным дубовым столом, а перед ним стояли двое мужчин, их костюмы блестели в тусклом свете люстр, а глаза выдавали холодную расчётливость. 

– Итак, поставка, – произнёс Павлос. – Сколько мы за неё отдадим?

– Сто двадцать миллионов евро, – ответил один из мужчин, нервно облизнув губы. – Это хорошая цена. Лучше, чем мы ожидали.

– Отлично, я перепродам в Мексику её за четыреста.

Павлос откинулся на спинку кресла. Его взгляд остановился на третьем человеке, стоявшем немного в стороне. Это был некий Рауль, человек с обветренным лицом и пронзительными глазами, прибывший из самой Мексики. Он был здесь в первый раз, и, скорее всего, в последний. Павлос не любил оставлять следы.

– Рауль, – обратился Павлос к незнакомцу, – вы уверены, что ваша сторона готова к приёму? Нам не нужны проблемы с логистикой.

Рауль усмехнулся, показав ряд ровных, неестественно белых зубов.

– Мы всегда готовы. Мои люди ждут. И ваш груз будет доставлен в нужное место, в нужное время. И, что самое главное, без лишних глаз. Всё будет чисто.

– Чистота – это главное, – кивнул Павлос. – Мы не хотим привлечь к себе внимания. Поэтому и пригласили сюда, где всё под контролем. – Он повернулся к своим людям. – Элени уже в курсе? Она должна знать, как это работает. Моя дочь должна быть частью этого бизнеса. Она должна быть готова ко всему.

– Да, – ответил один из мужчин, – мы провели с ней вводный инструктаж, показали основы: как проверить груз, как работать с документами. Она, кажется, усваивает. Хотя, конечно, она ещё совсем юная для таких дел.

Павлос усмехнулся:

– Юная, но умная. И, как мы надеемся — послушная, – он поднял руку, и другой мужчина, стоявший рядом, передал ему небольшой бархатный футляр. Павлос открыл его. Внутри лежали ключи. – Эти ключи – для новой квартиры. Элени, – сказал мужчина, обращаясь к дочери, которая вошла в офис, пока они говорили. – Она находится в хорошем и безопасном районе. Там ты сможешь жить спокойно, когда тебе будет нужно отойти от дел, или когда тебе просто захочется уединения. Это твоё убежище. Но помни, двери нашего дома всегда открыты для нашей прекрасной наследницы.

Элени взяла ключи, её пальцы слегка дрогнули. Она чувствовала тяжесть металла, но ещё больше – тяжесть ответственности, которую ей возлагал отец.

– Ты же понимаешь, что это всё значит? – продолжил Павлос. – Это не просто бизнес – это наша жизнь. Мы живём этим, и теперь ты – часть этого. Рауль, – он посмотрел на мужчину, рассматривающего всё это время его дочь, – когда всё будет готово, вы сможете отойти. Всё остальное – наше дело.

Рауль кивнул, снова бросая оценивающий взгляд на Элени.

– Удачной сделки, Павлос. И тебе, юная леди. Надеюсь, ваши дела пойдут в гору, – он повернулся и вышел из офиса, словно тень, расстворившаяся в полумраке ночи.

Элени, держа в руке ключи от новой квартиры, чувствовала странную смесь страха и облегчения. С одной стороны, она должна была радоваться тому, что, наконец, обрела свободу и съехала от отца, что, возможно, пора начать взрослую и серьёзную жизнь, строить отношения и всё тому подобное. Но девушка понимала, что проживая в том старом доме, она чувствовала эйфорию, вспоминая беззаботное детство. Именно там она помнила свою мать живой, и так же там она и останется. Жизнь продолжается, и её нужно принимать такой, какая она есть – со всеми своими изъянами. Атэна всегда говорила: «Того, кто идёт своим путём, никто и никогда не обгонит». А это значит, что, несмотря на все жизненные обстоятельства, Элени выстоит, встанет и пойдёт, а те, кто так страстно пытались её догнать – не догонят.

С тяжёлым сердцем, но с новой решимостью, девушка направилась к своему старому дому. Когда она вошла, дом показался ей пустым и холодным. Тишина давила на уши. Она прошла в гостиную, где всё было как прежде, но казалось, что воздух пропитан горечью. Элени подошла к камину, где когда-то они с матерью проводили вечера, читая книги.

В доме была одна комната, которую никто не посещал из членов семьи уже более шести лет. Изредка заходила Анна, чтобы протереть пыль и привести её в какой-то ухоженный вид. Этот кабинет всегда был дня неё загадкой. Мать проводила здесь много времени, работая над своими делами, над своими... секретами. Элени двигалась бесшумно, её сердце колотилось где-то в горле, и каждый шорох казался оглушительным. Она искала что угодно, что могло бы пролить свет на правду – письма, документы или что-то из рода такого, что подтвердило бы её подозрения, но этого не было. Всё было чисто. Руки скользили по корешкам книг на массивных полках, открывали ящики стола, перебирали стопки бумаг, но ничего, кроме скучных финансовых отчётов отца и деловой переписки не попадалось.

Она уже почти отчаялась, когда взгляд упал на небольшой, невзрачный шкафчик в дальнем углу, который выглядел слишком старомодным для остальной мебели. Петли скрипнули почти неслышно, когда Элени потянула дверцу на себя. Внутри, за несколькими рядами каких-то древних, пыльных фолиантов, она обнаружила небольшую нишу. И в ней, аккуратно перевязанная выцветшей синей лентой, лежала стопка потрёпанных детских сказок.

Элени замерла. На обложках с поблёкшими рисунками были изображены феи, драконы и отважные рыцари – мир далёкий от холодной элегантности Атэны. Она провела  пальцами по истёртым корешкам, чувствуя шероховатость старой бумаги.Любопытство взяло верх. Элени развязала ленту, и стопка сказок мягко распалась. Девушка взяла верхнюю – сборник сказок братьев Гримм, обложка которого была почти стёрта временем. Перелистала несколько страниц, пытаясь понять: может, это просто старые реликвии, забытые детские воспоминания её матери, не имеющие никакого отношения к тому, что она ищет? Но что-то в этих книгах казалось неуместным, слишком бережно хранимым для такой простой вещи, особенно в этом кабинете.

Повинуясь необъяснимому порыву, Элени осторожно вытащила одну из книг – тоненький томик, на обложке которого был нарисован лукавый кот в сапогах. Он был старым, таким же, как и остальные, но каким-то образом притягивал её внимание. Она засунула его к себе в сумку и вышла из кабинета так же бесшумно, как и вошла, не оставив после себя ни единого следа.

Девушка собирала все свои оставшиеся вещи. Её руки дрожали, когда она застёгивала последнюю молнию на чемодане. Она бросила взгляд на свою спальню: шёлковые шторы, антикварная мебель, привезённая из разных стран, дорогие безделушки – всё это воспоминания о той жизни, где ей было спокойно, будучи ребёнком, а не взрослой женщине, идущей под пули.

Её движения были намеренными, почти ритуальными. У неё не было много вещей, имеющих эмоциональную ценность, только самое необходимое и несколько тщательно выбранных нарядов, которые будут напоминать ей о времени, когда она жила совсем иначе. Оставить свою прошлую жизнь позади, что прийти в кинотеатр и уйти на самом начале фильма. Только вот это не всегда значит, что фильм нам будет по нраву, возможно, где-то там, в другой день или на другой неделе будет тот самый сеанс, который обязательно досмотришь с титрами и будешь вспоминать о нём всю оставшуюся жизнь.

Ключи от особняка лежали в её ладони тяжёлыми и холодными. Она положила их на консольный столик в роскошном фойе, рядом с витиеватым серебряным подносом и направилась к входной двери, цокая каблуками по полированному мрамору пола.

Её машина была припаркована к воротам. Она села внутрь и завела её. Двигатель завёлся с приятным рычанием, и машина помчалась прочь от этого старого места, где бы ей хотелось остаться навсегда. Элени съехала по извилистой подъездной дорожке, затем свернула на пустынные, обсаженные деревьями улицы богатого афинского пригорода.

Её новая квартира резко контрастировала с особняком. Это было скромное, современное жилище в менее приметном районе. Впервые в своей взрослой жизни она была по-настоящему одна, независима и ответственна за своё выживание. Мысль была одновременно ужасающей и освобождающей. Элени опустила свои сумки  в маленькой гостиной, книга «Кот в сапогах» всё ещё лежала в её сумке, как тихий страж. Голые стены квартиры, казалось, отражали её собственную пустоту, но также обещали новое начало, холст, на котором можно было нарисовать новую жизнь. Однако сначала ей нужны были ответы.

Её первоочерёдной задачей была Анна. Домохозяйка, десятилетиями преданная Атэне, была постоянным утешающим присутствием в жизни Элени. Если кто-то и знал тонкие подводные течения домашнего хозяйства, негласные правила, скрытие тревоги её матери, то это была Анна. Лефтерис дал Элени адрес женщины, подчёркивая, что она, возможно, была единственной, кто мог предложить иной взгляд, кто-то менее вовлечённый в злые шутки сторонников.

С глубоким вздохом девушка достала телефон. Её пальцы зависли над контактами, затем быстро нашли номер Анны. Было довольно поздновато, но срочность перевешивала этикет. Телефон зазвонил один раз, два, три. Каждый звонок был ударом молота по её надежде. Четыре. Пять. Шесть. Тишина. Голосовая почта. «Привет, это Анна, пожалуйста, оставьте сообщение» – произнёс знакомый голос. Элени колебалась. Что она могла сказать?«Анна, это Элени. Я знаю, что моя мать умерла не своей смертью. Её убили. Стали происходить странные вещи. Я думаю, ты можешь мне помочь раскрыть их». Это звучало безумно, отчаянно. Она повесила трубку, не оставив сообщения. Тишина в квартире усилилась, отражая её растущее разочарование.

Она попробовала снова, через несколько минут, на случай, если Анна была в ванной или просто не узнала её номер. Тот же результат. Голосовая почта. Челюсть Элени сжалась. Это было не похоже на Анну. Женщина была дотошной, всегда доступной, особенно для Атэны или Элени, которую она практически вырастила. Отсутствие ответа казалось преднамеренным или, возможно, зловещим.

В её сознании пронеслось множество сценариев. Была ли Анна предупреждена? Наблюдали ли за ней? Или это снова её поплывшая фантазия? Сама мысль о том, что поиск её истины может поставить под угрозу других, заставила её желудок сжаться. Она не могла остановиться сейчас. Она зашла слишком далеко, увидела слишком много. Ведь Анна была важным звеном, потенциальным источником непредвзятой информации, тем, кто наблюдал за тихой драмой жизни её родителей с ближайшей точки зрения. Без Анны её пусть вперёд был затуманен. Неотвеченные звонки оставили Элени с гнетущим чувством беспокойства. Она не могла просто ждать, пока Анна перезвонит – время было роскошью, которую она не могла себе позволить. Элени расхаживала по маленькой гостиной, её мысли мчались. Лефтерис дал адрес, как небольшую деталь, которую он добавил почти как невзначай, чувствуя отчаяние Элени в поиске любых потенциальных союзников. «Она живёт в районе Пирей, улица Триас, дом семнадцать, квартира номер четыре». Детали, сколь бы обыденными они не были, теперь приобретали монументальное значение.

Ехать к Анне напрямую рискованно. Это означало выйти из относительной безопасности её нового, анонимного убежища и вернуться в неизвестность, потенциально в ловушку. Но альтернатива – была неприемлема. Ей нужны были ответы, а Анна была самой непосредственной, осязаемой связью с скрытой жизнью её матери. Что, если Атэна доверила что-то Анне? Сообщение? Предупреждение? Или что, если сама Анна оказалась в опасности из-за её связи с Атэной и, как следствие, с тёмными делами убийц? Эта мысль вызвала новую волну адреналина.

Элени снова схватила ключи от машины. Она в последний раз проверила свой телефон – бесполезный жест. От Анны по-прежнему ничего не было. Решение ехать к ней укрепилось. Она не могла ждать. Она не будет ждать! Быстрый взгляд на своё отражение в тёмном окне показал  другую Элени. Её элегантная одежда была немного помята, волосы слегка растрёпаны, но глаза, хотя и уставшие, горели новым, яростным светом. Она схватила свою сумку, останавливая взгляд на книге. Образ хитрого кота, с его лукавой улыбкой и уверенной позой, казалось, одновременно и насмехался над ней и подбадривал. «Будь хитрой и находчивой» - словно шептало оно. Элени глубоко вздохнула, расправила плечи и вышла за дверь. Урчание её машины снова прорезало тихую ночь, унося её к неопределённому, но, несомненно, решающему пункту назначения.

Наконец, она свернула на нужную улицу. Она припарковала машину чуть дальше, в тени большого платана, стараясь не при-влекать внимания. Выскочив из машины, Элени быстрым шагом направилась к подъезду, её каблуки едва слышно цокали по тротуару. Сердце колотилось в груди, отбивая бешеный ритм тревоги и предчувствия.

Вот и дверь Анны. Она подняла руку, её пальцы на мгновение застыли в воздухе, прежде чем костяшки решительно стукнули по тёмному дереву.  Глухой звук, слишком громкий в ночной тишине, растворился без ответа. Ни шороха, ни шагов внутри. Тишина. Элени затаила дыхание, прислушиваясь, но слышала только стук собственного сердца.

Она постучала снова, на этот раз настойчивее, её стук перешёл почти в барабанный бой.

— Анна? Это Элени! Ты дома? – прошептала она. Ответа по-прежнему не было. Тяжелое чувство безысходности начало захлёстывать её. Она уже собиралась отступить, когда её взгляд скользнул вниз, к щели между дверью и косяком. Девушка  заметила, что входная дверь была приоткрыта. Не совсем настежь, но достаточно, чтобы увидеть узкую полоску темноты.

Необъяснимое предчувствие, холодное и острое, как лезвие ножа, пронзило её. Ощущение, что произошло что-то очень плохое, стало невыносимым.  Её рука, дрожа, потянулась к ручке. Тяжёлая дубовая дверь подалась легко, с едва слышным стоном, который эхом разнёсся по пустому коридору. В квартире было тихо. Никакого движения, никакого звука, который мог бы выдать присутствие человека. Элени шагнула через порог, её ноги двигались словно сквозь вату. Каждый нерв кричал об опасности, но любопытство и жгучее желание узнать правду гнали её вперёд.

— Анна? — позвала она снова, на этот раз еле слышным шёпотом, словно боясь нарушить давящую тишину.  Она сделала шаг в прихожую, затем ещё один, её глаза шарили по полумраку.

Приглушённый свет из окна еле-еле пробивался, бросая причудливые тени на знакомую, но теперь чуждую обстановку. На столике у входа лежали письма, на вешалке висело пальто – обычные признаки жизни. Осторожно пройдя вглубь дома, девушка направилась в спальню.  Предчувствие становилось всё сильнее, сдавливая грудь. Она ожидала увидеть Анну, возможно, спящую, или просто занятую, повернувшуюся спиной, не услышавшую её прихода. Может, она приболела? Может, она упала? В её голове роились десятки объяснений, ни одно из которых не готовило её к тому, что она увидела.

Элени подошла к открытой двери спальни и замерла на пороге, словно поражённая молнией. Картина, представшая перед её глазами, навсегда выжглась в памяти: на полу, рядом с аккуратно заправленной кроватью, лежала Анна. Неестественно скрученная поза, раскинутые руки, бледное лицо, застывшее в гримасе, которую Элени не сразу смогла распознать. Глаза были открыты, уставившись в потолок, но в них не было ни проблеска жизни. Тёмное пятно на груди расползалось по светлой блузке.

Мир вокруг неё замер, только её собственное колотящееся сердце оглушало барабанные перепонки. Холод, исходящий от безжизненного тела, казалось, проникал в каждую клеточку её тела. Ужас, чистый и неразбавленный, сковал её.

Воздух в лёгких Элени превратился в лёд. Она хотела закричать, но звук застрял где-то глубоко в горле. Холодная волна ужаса прокатилась по телу, заставляя колени подогнуться. В мгновение ока все её надежды, все предположения рухнули в бездну. Это был не просто несчастный случай, не болезнь. Это именно то, что случилось с её матерью  — очередное убийство.

Воспоминания ударили в голову, словно сосулька с крыш домов. Перед её глазами Атэна, лежавшая в крови. Те же эмоции, те же чувства атаковали девушку. Но вот только теперь она знала одно  —  на этот раз её никто не сможет убедить, что это было самоубийство.

Анна была мертва. Её убили.