Глава 10

Элени вошла в номер, где её уже ждали отец и Джованни. Напряжение витало в воздухе, но, столкнувшись с их вопросительными взглядами, она заставила себя улыбнуться. Невинно, как ни в чём не бывало.

– Итак? – начал отец, его голос был полон нетерпения. – Что произошло вчера? Ты исчезла на несколько часов. Мы очень волновались.

Элени сделала глубокий вдох. Слова, которые она продумала ещё по дороге сюда, легко слетели с её губ:

– Саил поверил. Я смогла его убедить и меня не вычислили, – она старалась говорить спокойно, не давая ни намёка на волнение, которое всё ещё бушевало внутри. Но при этом избегая взгляда Джованни, зная, что он, возможно, почувствует фальшь.

– Это... это хорошая новость, – пробормотал отец, облегчённо опускаясь на стул. – Я боялся, что всё будет гораздо хуже.

Джованни же молчал. Элени чувствовала его взгляд на себе, острый, пронизывающий, словно он пытался разгадать её тайну. Она умышленно умолчала о их коллосальном сближении. Возможно, эта новость обрадовала бы мужчин, но ей хотелось промолчать об этом, сохранив произошедшее в собственном сердце. Пусть Джованни думает, что она мастерски сыграла свою роль. Так было проще.

– Ты не говоришь всего, Элени, – внезапно произнёс Джованни. – Ты что-то недоговариваешь.

Элени почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– Я сказала всё, как есть. Я смогла его убедить, и мы разъехались. Ничего больше.

– Хорошо, – Джованни покачал головой, но в его глазах мелькнуло разочарование, или понимание, которое было ещё хуже. – Главное, что ты в безопасности.

Отец, казалось, не замечал этой словесной дуэли, довольствуясь тем, что дочь вернулась целой и невредимой. Элени направилась в сторону двери, как вдруг за спиной услышала следующее:

– Будь готова к следующим указаниям. Доброй ночи.

Она кивнула.

– Когда я смогу вернуться домой?

– Не скоро, – ответил Павлос, – но если ты так сильно хочешь, то мы найдём тебе более правдоподобное местожительство, чем просто отель.

Она снова кивула и вышла из номера. Оказавшись у себя, Элени почувствовала острое желание поговорить с кем-то. С кем-то, кто сможет понять её, кто не будет осуждать, а просто выслушает. Её первой мыслью была Дианта.

– Дианта? – позвала она, набирая номер.

– Элени! Наконец-то! – раздался в трубке радостный голос подруги. – Я уже начала волноваться. Что там у тебя? Ну, рассказывай всё. Как прошла встреча с твоим... как его... Саилом?

Элени улыбнулась. Дианта, словно верный фанат их «отношений», всгда должа быть в курсе всех событий, даже тех, о которых Элени сама предпочитала не думать.

– Всё хорошо, – начала Элени, пытаясь звучать непринуждённо. – Он не поверил и вычислил меня. – Ей так же предстоял рассказ о том, что он чуть её не поцеловал, о маяке, отце и Джованни.

– Вот это да! – воскликнула Дианта. – Я так и знала. А в чём, собственно, дело?

После услышанного рассказа Дианта переключилась на видеозвонок. Ей хотелось показать свою реакцию на происходящее. Она пищала на весь дом, что на её визги пришёл даже мистер Зервас.

– Мне кажется, или кто-то влюбился в мою неповторимую подругу? – её голос стал более мечтательным.

Элени тяжело вздохнула.

– Дианта, не неси бред! Я думаю, что он сделал это специально, чтобы отомстить.

– Ты совсем глупая или притворяешься?

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Элени, сама того не осознавая, увеличивая громкость телефона, что не упустить ни слова.

– Да и тем, что и ты от него без ума! – уверенно заявила Дианта. – Я же вижу, как ты говоришь о нём, даже когда пытаешься отрицать. Держу пари, что вы и месяца непрожержитесь, прежде чем всё перерастёт в что-то большее.

Сердце девушки забилось быстрее. Она вспомнила прикосновения Саила, его взгляд, слова, которые он ей сказал. Это было нечто большее, чем просто игра. Но признать ли это вслух?

– Договорились, – неожиданно для самой себя сказала Элени, и в её голосе прозвучала странная уверенность. – Если между нами что-то и будет, то я выйду за него замуж.

– Ого! – Дианта была явно ошеломлена. – Ты меня никогда не перестаёшь удивлять.

– Думаешь, они поверили мне? – Элени долго мучил вопрос, касательно Джованни и Павлоса. Ей было важно, чтобы они верили ей, иначе всё пошло бы не по её плану.

– А у них нет оснований, чтобы не верить. Я считаю, что ты не должна засорять свои мысли этим. Раз такие умные, то сами бы пошли на этот аукцион или отправили бы кого-нибудь другого.

– Да, ты права, – ответила девушка.

– А что ты будешь делать с этим маяком? Может всё-таки не пойдёшь? Как-то страшно, тем более не зная, что он хранит внутри себя.

– Утро вечера мудренее. Отдыхай. Тебе завтра снова предстоит заниматься кучей документов.

– Как скажешь, но задумайся о моих словах.

Разговор закончился, но слова Дианты и собственное пари Элени эхом отдавались в её голове. Неужели это всё и правда что-то значит? Или просто адреналин после вчерашнего?

Уставшая, но с ворохом мыслей, Элени отправилась спать. Её комната казалась ей теперь безопасной гаванью, но даже здесь, в тишине, покой не приходил.

Едва она погрузилась в сон, как странное видение начало разворачиваться перед её внутреннем взором. Элени, хромая, но срешимостью в глазах, неслась по пыльным улицам, не разбирая дороги. Боль в лодыжке была острой, но заглушала адреналином и леденящим страхом. Город, который ещё недавно казался ей лишь временным пристанищем, теперь превратился в лабиринт теней и угроз. Каждый скрип, каждый шёпот ветра, каждая пробегающая мимо собака заставляли её сердце замирать.

Она добралась до окраины города, где дороги становились всё более дикими, а дома – всё более редкими. Лес, окружавший город, казался ей спасительным убежищем, но одновременно и пугающей неизвестностью. Она понимала, что не сможет вечно бежать. Ей нужно было перевести дух, понять, что происходит, и, главное, разобраться с таинственным кинжалом.

С трудом добравшись до густой заросли кустарника, Элени упала, тяжело дыша. Её тело дрожало от пережитого напряжения. Она достала кинжал из сумки. Солнечный свет, пробиваясь сквозь листву, отражался от металла, выявляя замысловатые узоры на рукояти. Это было не просто оружие, это был артефакт, хранящий в себе чью-то историю.

Вдруг Элени услышала тихий треск ветки неподалёку. Замерла. Сердце снова заколотилось в груди. Она медленно подняла голову, вглядываясь в чащу.

– Кто здесь? – крикнула она слабым, но решительным голосом. Тишина. Только пение птиц казалось ей теперь зловещим. Она снова схватила кинжал, крепче сжимая рукоять.

И тут из-за деревьев вышел он. Невысокий, одетый в тёмные одежды, с лицом, скрытом в тени широкополой шляпы. Он двигался плавно, почти бесшумно.

– Элени, ты всё ещё не поняла, что тебя не отпустят. Не так просто.

Элени отшатнулась. Она никогда не видела этого человека. Но он знал её имя. И говорил так, будто знал, что с ней произойдёт.

– Кто вы? – спросила девушка.

– Маяк... он откроется тебе. Но только если ты будешь готова. – ответил незнакомец, делая ещё один шаг.

Он протянул руку, словно приглашая её следовать за ним. Элени колебалась. Доверить ли свою судьбу этому загадочному незнакомцу? Его появление казалось слишком подозрительным. Но страх перед неизвестностью и теми, кто, по его словам не отпустит её, был сильнее.

– Если ты знаешь, что мне делать, – сказала она, – то покажи мне. Иначе я пойду своим путём.

Мужчина усмехнулся, но в его глазах не было веселья:

– Твой путь приведёт тебя к той же двери, Элени. Или к той, за которой нет возврата. Следуй за мной. Время идёт.

И он повернулся, уходя вглубь леса. Элени, сжимая кинжал, с тяжёлым сердцем, но с новой, пусть и шаткой надеждой, последовала за ним.

Вдруг лес загорелся. Деревья, словно песок, рассыпались по воздуху. Вокруг всё заполонил огонь. Незнакомец ехидно улыбнулся и скрылся сквозь тёмный туман. Элени осталась одна, почти сгоревшая заживо. Но внезапно вдалеке показался маяк, а рядом с ним – Атэна. Элени выдохнула, увидев собственную мать. Та ей протягивала руки, крича что-то. Она звала её по имени. Девушка бежала сквозь огонь, обжигая себе кожу. Вот уже совсем немного и она снова воссоединится с матерью. Но вдруг мать исчезает, маяк скрывается за густым дымом, а Элени остаётся одна, окруженная жгучим огнем. Она чувствовала как огонь пронзает всё её тело, а мир вокруг стал рассыпаться на части.

С криком Элени проснулась. Сердце бешено колотилось, а дыхание было прерывистым. Ночь была тёмной, но в комнате уже пробивался первый слабый свет рассвета. Сон был таким ярким, таким реальным, что она ещё долго не могла прийти в себя.

«Маяк... кинжал...» – шептала она, пытаясь осмыслить увиденное. Это не могло быть простым совпадением. Все подсказки вели к маяку.

Вдруг её охватил новый страх. А что, если она проспала? Что, если уже поздно? Вскочив с кровати, она бросилась к окну. Улица была ещё пуста, но солнце уже поднималось над горизонтом. Быстро одевшись, Элени схватила сумку, и, не желая привлекать внимания, выскользнула из отеля. На этот раз она не стала терять времени. Прямиком к порту, туда, где вчера встретила того странного мальчика.

Когда она добралась до места, то мальчишки она там не заметила. Видимо было ещё слишком рано. Они не обговорили назначенное время, но девушке не терпелось поскорей увидеть маяк изнутри, что он в себе прячет и что, возможно, скрывает. Элени не собиралась сдаваться, даже если тот не придёт. Она обошла склады, вглядываясь в каждый тёмный угол, надеясь увидеть его снова.

Контейнеры, выстровшиеся в бесконечные ряды, казались гигантскими кубиками конструктора, готовыми рухнуть в любой момент. На некоторых из них виднелись следы от пуль, словно безмолвные свидетели каких-то давних разборок. Элени провела рукой по шершавой поверхности одного из них,ощущая холод металла, хрянящего в себе тайны.

В тени контейнеров, у самого причала, она заметила странные предметы. Кости. Большие, белёсые кости, разбросанные тут и там. Чьи они? Что они здесь делают? Вопросы множились, а ответы ускользали.

Она шла дальше, сворачивая в узкие проулки, где царил полумрак. На стенах домов виднелись граффити – яркие, красочные рисунки, скрывающие за собой серый, облезлый фасад. Некоторые из них были просто абстрактными изображениями, другие – политическими лозунгами, а третьи – непонятными символами, словно зашифрованными посланиями.

Вскоре она вышла к докам Пирея. Здесь, в этом месте, её сердце сжалось. Именно тут она проводила свой «урок» с Саилом. Это была последняя и беззаботная их встреча, где ни у кого не было разных мыслей, движений, возможных чувств... Где в какой-то мере можно было доверить свою жизнь, стоя напротив мужчины, вооруженным десятком оружия. Воспоминания нахлынули волной, ударив в голову, как тяжёлая морская волна о причал. В памяти всплыл его голос, его взгляд и прикосновения. Она пыталась отогнать эти мысли, но они были слишком настойчивы.

Грузовые краны, похожие на гигантских пауков, медленно перетаскивали контейнеры с одного места на другое. Рабочие, одетые в грязную спецодежду, суетились вокруг, выполняя свою работу. Этот порт был местом, где переплетались судьбы, где вершилась торговля, где деньги текли рекой, где существовали красота и уродство, жизнь и смерть, надежда и отчаяние.

Элени заметила старый, заброшенный склад. Его окна были заколочены, а дверь висела на одной петле. Ржавые корабли, пришвартованные у причалов, чьи корпуса были покрыты солевыми разводами, а мачты клонились под тяжестью времени, казались безмолвными свидетелями многих историй и трагедий.

На одном из причалов она заметила надписи, выцирапанные на деревянных досках. Это были имена, даты, непонятные символы. Кто-то оставил здесь частичку своей души, а кто-то – историю. Она прошла мимо небольшого кафе, где несколько моряков пили кофе. Элени слышала их разговоры, полные моряцких словечек по типу «Семь фут под килем!» или «Держать нос по ветру», чувствовала запах крепкого кофе и табака.

Вдруг она услышала знакомый голос:

– Ты пришла?

Мальчик стоял неподалёку, его глаза светились любопытством, а Элени выдохнула, увидев его.

– Да, – ответила она, стараясь скрыть своё волнение. – Мы должны поскорей идти к маяку, пока сюда не приехал ещё кто-нибудь.

– Пошли, я покажу тебе его.

Они двинулись в путь. Мальчик уверенно вёл её по запутанным улочкам, затем по узкой тропинке, ведущей прочь от города. Элени шла за ним, вслушиваясь в его рассказы о местных легендах, о призраках обитающих в море. Но её мысли были далеко, всё время возвращаясь к маяку и странному сну.

По мере того, как они углублялись в лес, тропинка становилась всё уже и темнее. Солнечный свет пробивался сквозь густую листву лишь редкими лучами, создавая причудливую игру теней. Девушка, шагая рядом с мальчиком, внимательно осматривала окрестности, стараясь запомнить каждый поворот, каждую деталь. В её сознании продолжала пульсировать древняя легенда, всплывшая из глубин памяти, но сейчас ей хотелось просто погрузиться в атмосферу этой таинственной местности, где старые легенды могли стать реальностью.

– Знаешь, – начал мальчик, – я слышал от старого рыбака историю про этот маяк. Говорят, раньше здесь было совсем другое место, не порт, а... обитель духов.

Элени устремила взгляд на мальчика, внимательно прислушиваясь к его словам. Она заметила, что он немного нервничает, но в его глазах тоже горел огонь любопытства.

– В стародавние времена, – продолжил мальчишка, делая паузу, чтобы отдышаться, – эти берега были дикими, опасными. Жил здесь один тиран, злой человек. Он был жаден и жесток, и море, конечно же, требовало жертв.

Они шли дальше, а мальчик продолжал рассказывать, словно окуная Элени в густой туман прошлого.

– Каждую зиму, когда бури становились особенно свирепыми, он отправлял корабли в море. Но они не возвращались. Он отдал души моряков морским божествам. Взамен на влась.

Элени представила себе это место в стародавние времена. Она закрыла глаза на мгновение, пытаясь увидеть глазами мальчика, вжиться в его рассказ. Она представляла, как тиран отправлял свои корабли в море, как бесследно они исчезали, унося жизни моряков.

– Но однажды, девушка, дочь рыбака, осмелилась бросить ему вызов. Её звали Пелагия, что означает «морская». Её отец ушёл в море, и не вернулся, а тем временем она захотела отомтстить за смерть отца и за все те души, которые погубил тиран.

Элени почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Она вспомнила сон, в котором видела маяк и загадочного мужчину-незнакомца. Кажется, что всё это было связано.

– Пелагия обладала даром видеть души ушедших. Она знала, что души моряков блуждают в море, не найдя покоя. И девушка решила помочь им.

Они миновали поваленное дерево, и солнечный луч упал на пень, покрытый мхом.

– В полночь, в день, когда должен был произойти очередной зловещий ритуал, Пелагия поднялась на высокую скалу. Она зажгла факел, и стала молиться морским божествам, чтобы они проявили милосердие и остановили тирана.

Элени подняла голову, вглядываясь в верхушки деревьев, словно пытаясь увидеть ту самую скалу, с которой дочь моряка вознасила свои молитвы.

– И тогда, – голос мальчика понизился до шёпота, – море разбушевалось. Буря невиданной силы обрушилась на порт. Корабли тирана были разбиты в щепки, а сам тиран... был поглащён пучиной. Пелагия погибла в волнах, но её душа осталась свободной. С тех пор говорят, что она стала духом-хранителем моряков.

Они прошли мимо ручья, журчавшего среди камней. В его прозрачной воде отражались деревья, и Элени на мгновение увидела в них образ Пелагии.

– В наши дни маяк стал символом надежды и памяти. Он был построен, чтобы освещать путь заблудшим душам, чтобы они могли найти покой.

Мальчик сделал паузу, собираясь с силами.

– Говорят, в полнолуние, если прислушаться, можно услышать тихий плачь Пелагии, доносящийся с маяка. Она оплакивает погибших и продолжает вести их к тихой гавани.

Они вышли на небольшую поляну, освещённую солнцем. И тут мальчик остановился.

– Но... ещё говорят, что это опасно. Что души, ненашедшие покоя, могут затянуть в свои сети. И никогда не отпустят.

В этот этот момент страх овладел мальчиком, его лицо помрачнело, а глаза расширились.

– Я... я не могу дальше, – прошептал он, крепко сжимая руку Элени. – Там... там страшно. Мне говорили, что туда небезопасно ходить.

Элени посмотрела на него. В его глазах был самый настоящий детский страх. Она понимала, что заставлять ребёнка идти дальше – жестоко.

– Хорошо, – сказала она мягко. – Я понимаю. Ты уже очень помог мне, спасибо тебе. Ты можешь вернуться.

Ребёнок кивнул, собираясь уходить, как Элени крикнула:

– Эй, погоди, как тебя зовут?

– Иианни.

– Помнишь вчерашего мужчину , который искал меня? Ты его знаешь?

– Нет, – мальчик покачал головой, – но я его часто здесь видел. Он очень добрый. А те люди... они злые, берегись их. Если ты доберешься до маяка, они с тобой что-то сделают. Ты не должна зайти туда. Там то, что тебе нельзя видеть.

– Что? Кто они?

– Мне уже пора, прости...

– Скажи мне, как до туда добраться?

Но мальчик уже бежал обратно к городу, не оборачиваясь. Элени осталась стоять одна на опушке леса. Страх снова начал подкрадываться, но теперь к нему примешивалось иное чувство – решимость. Она знала, что маяк её ждёт.

Девушка шла к маяку, вспоминая слова мальчика. Он упоминал направление, ориентиры.

«Он сказал идти по тропе, пока не увижу три старых дуба, растущих рядом» – пробормотала Элени, вспоминая. – «А потом... потом свернуть налево, в сторону моря. И там, за скалами, будет вход».

Следуя указаниям мальчика, она двинулась вперёд. Тропа, по которой она шла, становилась всё менее различимой, переходя в густые заросли. Солнечный свет почти не проникал сквозь кроны деревьев, создавая мрачную гнетущую атмосферу. Элени старалась не обращать внимания на шорохи в кустах, на треск веток под ногами, на собственные мысли, полные тревоги. Она шла ориентируясь на едва заметные следы, на направление, которое ей указал мальчик. Её взгляд скользил по деревьям, по земле, выискивая хоть какой-то знак или потверждение того, что она движется в правильном направлении.

Вдруг она увидела три огромных дуба, стоящих так близко друг к другу, что их корни переплетались, словно древние пальцы, стремящиеся к небу.

«Три старых дуба, растущих рядом...» – прошептала Элени, вспомнив слова мальчика. – «Значит, я на верном пути».

От дубов она направилась к морю, следуя едва различимой тропинке, ведущей вниз. Звук прибоя становился всё громче, наполняя воздух солёным запахом. Вскоре она вышла к скалистому берегу, где волны с рёвом разбивались о камни.

И там, среди серых, изъеденных временем скал, она увидела его. Маяк. Он стоял одиноко, величественно, его белый силуэт резко контрастировал с тёмным небом и бушующем морем. Но что-то было не так. Маяк казался старым, заброшенным, его свет не горел.

Элени подошла ближе, сердце её колотилось в предвкушении. Она обошла основание маяка, осматривая его со всех сторон.

Стены были сложены из огромных каменных блоков, покрытых морской солью и мхом. Дверь, массивная и деревянная, казалась неприступной.

Она попыталась её открыть. Тянула, толкала, но дверь не поддавалась. Металлическая ручка была холодной и покрытой ржавчиной. Элени потянула сильнее, напрягая все силы, но дверь оставалась на месте, словно приросшая к стене.

«Нет» – прошептала девушка, чувствуя, как разочарование охватывает её. – «Я прошла так далеко...»

Она попробовала найти другой вход, обошла маяк ещё раз, заглядывая в узкие, запылённые окна, но они были слишком высоко и затянуты паутиной. Казалось, что маяк хранит свои тайны, не желая делиться с ними ни с кем.

Элени опустилась на землю, чувствуя, как её охватывает отчаяние. Она приехала сюда, чтобы найти ответы и разгадать тайну, а оказалась перед закрытой дверью. Сон, легенда, слова мальчика – всё вело её сюда, но теперь она была в тупике. Элени смотрела на маяк, на его молчаливые и каменные стены. Он будто насмехается над ней, храня все свои секреты. Но Элени не собиралась сдаваться. Она знала, что где-то здесь, внутри, скрывается то, что ей нужно. И она найдёт способ открыть эту дверь. Возможно, ей просто нужно время. Или другой ключ. Или кто-то, кто знает, как пройти сквозь эту преграду.

Словно тень, скользящая по мраморным плитам древнего портового города, девушка возвращалась к своей машине.

Воздух, обычно пропитанным солённым воздухом Эгейского моря и ароматом свежей рыбы, сегодня казался густым и тяжёлым, наполненным предчувствием беды. Она шла по залитому солнцем, но тревожному порту, где вместо обычной суеты рыбаков и торговцев царила гнетущая тишина, прерываемая лишь отдалёнными звуками сирен.

Её сердце забилось чаще, когда впереди показались полицейские машины, мигающие синими и красными огнями, и санитарная служба, чьи машины стояли рядом, словно скорбящие великаны. У причала, где обычно швартовались торговые суда, развернулась сцена, достойная трагедии древних греков. Суета, шёпот, строгие лица мужчин в форме, их голоса, звучащие как рокот волн, разбивающихся о скалы.

– Апостолос! – окликнул её один из полицейских. «Апостолос» – имя, которое обычно звучало как обращение к священнослужителю, но сейчас несло оттенок трагической необходимости, как будто он был свидетелем неизбежной кары богов.

Элени, чьё имя напоминало о богине мудрости и войны, почувствовала, как земля уходит из-под ног. Её обычно решительные шаги замедлились, а взгляд, привыкший к ясносте и остроте, затуманился. Она подошла ближе, преодоливая невидимое сопротивление воздуха, которое, казалось, пыталось удержать её от увидинного.

Перед ней, на залитой солнцем земле, распростёрлось тело. Оно было свидетельством жестокости, искажённым до неузнаваемости. Это был мальчик, которого она знала, чья улыбка ещё недавно освещала её дни. Иианни. Имя, которое теперь звучало как горький плач.

– Знакома ли вам эта жертва, гражданка? – спросил один из офицеров ровным голосом.

Элени не могла говорить. Слова застряли в горле, как камни, брошенные в бездонный колодец. Её взгляд был прикован к телу. Это был не просто труп, это была разорванная нить судьбы, оборванная внезапно и жестоко. Ужас, который она испытывала, был не просто страхом, а глубоким первобытным ужасом перед лицом смерти, перед тем, как хрупка человеческая жизнь.

Она видела, как медики, эти современные целители, чьи руки обычно несут надежду, склонялись над телом с сосредоточенными лицами. Их движения были точными, но обречёнными. Они не могли вернуть жизнь, лишь констатировать её отсутствие. Скорая помощь, как символ спасения, здесь была лишь пассивным наблюдателем трагедии.

Детективы вели свои допросы. Они искали правду, пытаясь восстановить картину произошедшего, словно собирая осколки разбитой амфоры.

Элени подошла к телу. Каждый шаг казался шагом в царство Аида*. Лицо Иианни, которое она знала таким живым и полным надежд, было теперь бледным и искажённым. Ужас, который она видела, не был ничем по сравнению с тем, что она чувствовала, глядя на изувеченное тело. Это было зверство и акт немыслимой жестокости.

_____________*Царство Аида — царство мертвых в древнегреческой мифологии. _____________

Её разум метался в поисках ответов. Кто мог совершить такое? Почему? Эти вопросы преследовали её, не давая покоя. Она чувствовала гнев, смешенный с отчаянием. Гнев на убийцу, на несправедливость мира, на собственное бессилие. И в первую очередь на то, что в его смерти могла быть виновна именно она. Если бы не маяк, возможно, мальчик остался бы жить. Стоит ли ей винить себя в этом? Или в жизни всё случается по божьей воле?

Полицейские продолжали свою работу: они задавали вопросы, собирали улики, словно жрецы, проводящие ритуал. Элени чувствовала себя частью этого ритуала, невольной участницей мрачной мистерии.

Она вспомнила Иианни – его смех, мечты и наивность. Он не побоялся и открылся ей, рассказал про все тайны маяка и причину того, почему его все боятся. Он хотел сохранить себе жизнь, именно поэтому и ушёл. Элени задумалась, а если бы ребёнок остался отворять с ней дверь этого проклятого места, был бы он сейчас в живых? Это всё казалось немыслимым и противоестественным. Чувство ужаса нарастало. Это было не просто личное горе, это было предчувствие огромной беды, того, что может потрясти весь город. Убийство ребёнка – это кровоточащая рана на теле общества, требующая исцеления, но пока лишь вызывающая боль и страх.

Когда Элени, наконец, обрела голос, она произнесла:

– Я... я знаю его. Он... он был добрым мальчиком.

Её слова, произнесённые в тишине, казалось, были услышаны самим богом Аполлоном, который, по мифам, также был связан с правосудием и исцелением. Но сейчас он отвернулся, оставив людей наедине с их горем и жестокостью. Сцена на порту напоминала древние трагедии, где судьба играла с людьми, а боги наблюдали за их страданиями, а Элени, подобно самой Антигоне, чувствовала зов справедливости. Она стояла там, среди хаоса и скорби. Девушка закрыла глаза, пытаясь унять дрожь.

Сдерживая слезы и собравшись с силами, Элени направилась к машине. Мысли её спутаны, а голова болит. Ей хотелось поскорее домой, заснуть и забыть об этом ужасе навсегда. Она взглянула в последний раз на мальчика, развернулась и пошла прочь. Крики рабочих и прохожих продолжались. Они не замолкали – все были потрясены произошедшим. Элени ускорила шаг, но это лишь заставило её споткнуться и упасть на землю. Она не знала, что сейчас ей казалось больнее: убийство невинного ребёнка или разодранные до крови колени? Девушка начала подниматься, но вдруг её взор устремился на небольшой белый конверт. Почему он здесь валялся, перед самим носом полицейских?

Она развернула его. Там лежала записка и ещё что-то тяжёлое. Со звонким звуком на землю упала золотистая монета. Снова она. Ну и, конечно же, её не удивил тот факт, что на ней была выгравирована асфоделия, которая теперь преследовала её постоянно. Если это подкинули те, кто убил мальчика – значит, она дошла до того, что так тщательно скрывают.

Девушка раскрыла записку. На белой бумаге красными чернилами было написано:

«За древним городом маяк стоит,Все знают, что случится, коль пойдёшь туда, За старой дверью – ад, что всё страшит, И кто туда шагнёт – погибнет навсегда».

Элени опустила записку, потупив взгляд. Она чувствовала себя такой виноватой перед лицом этой трагедии, но в то же время в ней зарождалось тихое, но твёрдое желание понять, почему это произошло, и найти справедливость для погибшего Иианни.