Глава 7

Амир попросил всех женщин, сидящих за этим столом, кроме Элени покинуть его. Вводить их в курс дела в его планы не входило. Девушка молча наблюдала, как они без вопросов встали и ушли. Она бы так не смогла. С самого детства ей были интересны дела отца. Павлос никогда дочь не втягивал них, но и не хотел рушить интересы и мечты дочери, поэтому изредка разрешал ей присутствовать во время переговоров. У Атэны полномочий было в разы меньше. Как бы она ни пыталась влезть в дела, Павлос ссорился с ней, были скандалы, будто скрывал что-то. Элени понятия не имела, почему она, будучи ребёнком, сидела с ними, а её мать не могла.

Когда в комнате они остались одни, Джованни начал свой план с подробностей:

– Итак, недавно я навёл некие справки и нашёл то самое место, где наш план непременно можно будет реализовать. – Все мужчины с интересом уставились на него. – Я думаю, что у нас есть отличное решение. Обдумав все варианты, я подумал, что прямое столкновение будет не настолько эпичным, как то, что я придумал. Павлос, ты помнишь, мы с тобой недавно обсуждали один аукцион?

– Да. Меня приглашали туда в качестве гостя, но я же дал свой отказ. Это мероприятие не для меня.

– Аукцион? – удивилась Элени. – А я тут причём?

Элени не понимала, о чём они вообще все говорят. Что за аукцион? Почему именно она? Она была уверена, что за этим всем скрывается что-то рискованное и опасное. Её страх смешивался с растущим недоумением. Почему она снова главная фигура в их большой игре?

– По-моему, я всё понял, – решил он, обращаясь к Джованни. – И если это то, о чём я думаю, то тебе. Элени, нужно действовать под прикрытием. Я прав?

Сеньор Карлини кивнул и продолжил разглашать свои идеи:

– Я нисколько не сомневался в твоём остром уме. – Он похлопал друга по плечу. – Да, Амир совершенно прав. Ты, Элени, должна появиться на аукционе не под своим именем, а под чужим. Например, пусть тебя будут звать «Габриэла Хадзис». Ты наследница из Салоник. Задача твоя будет заключаться в том, чтобы спровоцировать Саила. Заставить его действовать, но так, чтобы он ничего не заподозрил, и у нас остался рычаг воздействия на него.

Элени приоткрыла рот от удивления. Саил не дурак, он прекрасно сможет вычислить её. Тем более знал он девушку довольно хорошо. Ему понадобится минута на то, чтобы разрушить весь их план. Слишком рисковано отправлять туда её. Особенно обидней будет, если их отношения ухудшатся после такого. Обдумав всё, Элени произнесла:

– Меня вычислят сразу. Я отказываюсь в этом участвовать.

Послышался смешок Алессандро, который явно не поддерживал идею с аукционом и участие в этом всём Элени. Но, увидев злобный взгляд отца, его лицо стало более серьёзным, а настроение не таким весёлым.

– Ты нас недооцениваешь, – обратился он к Элени. – Всё будет более чем правдоподобно. Даже Павлос будет не в силах узнать свою дочь.

– И что же ты предлагаешь? – поинтересовался Павлос.

– Через пару недель, как я говорил ранее, в Афинах будет проходить частный аукцион антиквариата в старом особняке в Колонаки. Сумерки, канделябры... Атмосфера будет идеальной. Задача Элени - появиться там как будто бы случайно.

Мужчины начали описывать детали, и Элени слушала, открыв рот от удивления.

– Тебе придётся надеть чёрное платье с высоким воротником, чтобы скрыть лицо в полутьме. Перчатки до локтя - никаких отпечатков. И веер.

– Но зачем? Что я должна сделать? – Её голос дрожал от удивления и лёгкого страха.

– Главный лот - кинжал эпохи османов. А я, как слышал, Саил тоже интересуется им. Это какое-то оружие его предков, он просто обязан его получить, – размышлял Джованни, смотря на запуганную девушку. – Ты же, незнакомка «Габриэла», будешь методично повышать ставки. Не слишком жадно, чтобы не разорить себя, но достаточно, чтобы разозлить его.

Джованни взглянул на Элени. План с Саилом должен быть безупречен. Не прямое столкновение, а тонкая игра. Провокация, которая не выдаст их, но заставит его действовать. Он был уверен, что эта девушка - их единственная возможность.

– Когда ты увидишь, что заинтересовала его, и он обернётся, то ты «случайно» уронишь записку. В ней будет сказано: «Ищите не оружие, а того, кто украл его у вас». Это намекнёт на меня, но без доказательств, – уверенно произнёс Павлос, после чего его дочь вскочила со стола:

– Но он же может заподозрить!

Алессандро явно раздражало это всё. Он направился к маленькому столу, на котором лежал разного вида алкоголь. Мужчина заполнил стакан золотистой жидкостью и выпил его до дна.

– Он будет заинтригован, но не уверен. Саил увидит лишь твой профиль, твой веер, голос с лёгким греческим акцентом. Он не увидит твоего лица. Главное - выиграй торги, – сказал Джованни. – После этого, когда будешь уходить, ты намеренно замедлишься у выхода. Дашь ему шанс подойти.

– И тогда, в саду, когда он заблокирует тебе путь и спросит, кто ты, ты приподнимешь веер, показав лишь улыбку, и скажешь: «Та, кто даёт тебе возможность получить этот кинжал...за встречу. Встретимся в Пирее в двадцать три ноль-ноль. Завтра». И исчезнешь, – закончил Амир, аплодируя этой гениальной идее.

Элени слушала, переваривая всю информацию. Предложение мести, настолько детально спланированное, что казалось ей невероятным. Её лицо, которое она так старалась сохранить спокойным, сейчас выражало смесь шока, удивления и даже лёгкого ужаса.

– Но это же опасно. А если он...

– Опасность есть всегда, дорогая, – твёрдо произнёс Павлос. – Но этот план минимизирует наши риски. Главное - твоя роль. Ты будешь в тени. Он получит не только кинжал, но и загадку, которая не даст ему покоя. А мы получим данные. Если он придёт в порт, значит, что он клюнул.

– Я не могу понять, что тебе это даст? Он, в конце концов, вычислит меня.

– К этому моменту ты уже сведёшь его с ума.

Элени вопросительно уставилась на отца, но позади послышался голос Алессандро:

– У Саила Хайдари есть склад с огромным количеством оружия. У него есть много ангаров с дорогими автомобилями. А самое главное то, что мы так давно ищем. Узнай, где это всё находится.

– Он мне и слова не скажет!

– Ты женщина, Элени. – Амир гордо встал напротив неё и закончил: – Заставь сказать.

Девушка не имела никакого представления о том, как можно его разговорить. Она не хотела пользоваться его расположением к ней. Но другого выхода не было. Она понимала, что нужно что-то предпринимать. Она доверяла отцу, а значит, выберет его сторону.

– Я постараюсь.

После того, как мужчины обрисовали свой дерзкий план, за столом воцарилась напряжённая тишина. Элени, всё ещё пытаясь осознать масштаб происходящего, почувствовала, как её прежние представления о мире рушатся.

– Твоя храбрость уже была продемонстрирована. Это лишь следующая ступень. Мы позаботимся обо всех деталях. Тебе останется лишь сыграть свою роль, – поддержал её Джованни.

– Если мы получим информацию, которая позволит нам действовать на опережение, и всё пойдёт по плану, то, возможно, это будет началом для тех, кто причинил всем столько боли, – добавил Амир с оттенком надежды в голосе.

Элени, услышав это, почувствовала, как в ней что-то меняется. Страх не исчез, но к нему добавилась новая неожиданная сила - осознания. Она больше не была просто жертвой. Её действия могли иметь значение. Девушка посмотрела на отца, затем на Джованни и Амира. В их глазах она видела не только расчёт, но и искреннюю заботу. И в какой-то степени надежду.

– За новую стратегию! За справедливость! – крикнул Джованни, поднимая бокал.

Мужчины обменялись короткими, уверенными кивками.

Завершилась трапеза, но главная часть их плана только начиналась. Элени, оставив свои прежние страхи и сомнения, почувствовала, как в ней пробуждается решимость. Она больше не была жертвой обстоятельств. Она становилась «Габриэлой», инструментом возмездия.

– Тогда хорошо, – произнёс Павлос, обращаясь уже к Амиру и Джованни. – Амир, проконтролируй подготовку «Габриэлы». Джованни, обеспечь все необходимые ресурсы и безопасность моей дочери. А я займусь тем, чтобы «намёк» был достаточно весомым, но не прямым. – Он посмотрел на дочь и с нежностью сказал: – Элени, ты просто отдыхай. Тебе предстоит многое, а Алессандро будет рядом.

Девушка перевела взгляд на парня, который тут же натянул на лицо широкую улыбку. Отцу она лишь кивнула, чувствуя, как её будущее стремительно меняется. Она ещё не знала, что ждёт её впереди, но одно было ясно – пути назад уже не было. В тот день после Эребоса, когда отец вытащил её из камеры, она вступила игру. И уже тогда она поняла, что ставки слишком высоки, чтобы позволить себе проиграть.

После разговора за столом, который оставил вихрь эмоций: от шока до зарождающейся решимости, - она почувствовала острую необходимость уединения. Не в свою комнату, которая теперь казалась тесной и лишённой покоя, а в какое-то место, где она могла бы побыть наедине с собой, с собственными мыслями. И этим местом оказался не гостиничный номер, а уединённый уголок в роскошном, но слишком огромном особняке Амира.

День первый прошёл в попытке найти опору в чужих стенах. Элени провела большую часть дня, бродя по просторным залам особняка, словно потерянное приведение. Здесь, среди произведений искусства и безупречного интерьера, она чувствовала себя ещё более одинокой, чем в гостинице. Огромность пространства лишь подчёркивала её собственную изоляцию. Мысли метались между недавним разговором, планом, Саилом и, конечно, воспоминаниями об Алессандро.

Утром, после завтрака, к которому она почти не притронулась, девушка отправилась в одну из многочисленных зон отдыха. Она выбрала тихую террасу, откуда открывался вид на безупречно ухоженный сад, залитый золотом утреннего солнца. Сидя там, среди благоухающих цветов, она смотрела вдаль, пытаясь упорядочить хаос в своей голове.

Днём она бродила по особняку, как будто искала что-то. Заглянула в библиотеку, где ряды старинных книг казались ей не столько источником знаний, сколько символом чужой, недостижимой жизни. Она нашла небольшую художественную галерею внутри особняка, но эти произведения, каким бы безупречным ни было их исполнение, казались ей чужими, не вызывающими никакого отклика. Всё казалось поверхностным, пустым, отражением богатства, но не души.

Вечером перед ужином она снова вернулась в одну из гостевых спален, более уединённую, чем её основная. Павлос прислал ей сообщение: «Все детали готовы. Завтра займёмся подготовкой к твоей роли. Помни, ты не одна». Эти слова, хотя и были утешительными, но не могли развеять её растущего беспокойства. Ужин она провела в одиночестве, попросив принести еду к ней в комнату. Надира аль-Саид не особо была рада такому поведению, ведь у них не принято кушать по раздельности, но она решила не придавать этому никакого значения. Часто заходила Лейла с вопросами о том, что случилось. Элени спихивала всё на недомогание. Она прекрасно понимала, что Амиру не понравилось бы, если Лейла узнала бы о Саиле и о его работе. В этом доме не разглашалось ничего. Элени не хотелось видеть никого, кроме собственного отражения в окнах, которые, казалось, теперь видели её насквозь, отражая лишь холодный блеск чужого богатства.

Второй день был посвящён подготовке. Элени чувствовала себя подопытным кроликом, но под этим ощущением скрывалась растущая сила. Обучение проходило в специально отведённых для этого комнатах особняка, где её окружали незнакомые люди, призванные научить её быть кем-то другим.

Сначала к ней пришёл специалист по голосу. Её учили менять интонации, придавать речи лёгкий французский акцент, который должен был замаскировать её истинное происхождение. Элени, как губка, впитывала новую информацию, пытаясь понять, как ей стать «Габриэлой». Позже ей предстояла работа с веером. Этот маленький, изящный предмет стал для неё ключом к новому языку. Она училась им владеть, как продолжением своей руки, как ширмой, скрывающей эмоции, как средством намёка. Инструкторы учили её, как использовать его, чтобы привлечь внимание, но не вызвать подозрений, как приподнять его, чтобы лишь намекнуть на улыбку. Каждый жест девушки, каждый поворот головы - всё было отточено до совершенства.

Настал черёд платья и перчаток. В комнату зашли высокие девушки, похожие на француженок. Одна из них расстелила на белоснежной простыне чёрное, с высоким воротником платье. Оно скрывало её фигуру, придавая образу загадочности. Вторая - подала перчатки. Они были как символ барьера между ней и миром, между её истинной сущностью и той, которую ей предстояло сыграть. Элени смотрела на себя в зеркало, примеряя их. В отражении была незнакомка - собранная, элегантная, но с глазами, полными скрытой тревоги.

Последний день в особняке Амира был днём ожидания. Напряжение нарастало, и девушка чувствовала, как каждый её шаг и каждый вдох имеет значение. Утро она провела, перечитывая материалы, которые ей дали. Биографию «Габриэлы», информацию об аукционе, о Саиле. Её мозг работал на пределе, пытаясь запомнить каждую деталь, чтобы не выдать себя. Её разум был занят, но сердце колотилось в предвкушении неизбежного. Она чувствовала себя пойманной в золотую клетку, где даже роскошь не могла принести утешения. Амир приехал ближе к трём часам дня, чтобы провести финальный инструктаж по логистике. Он спокойно и методично объяснил детали: машина, водитель, пути отхода, запасные варианты. Его чёткость и хладнокровие немного успокаивали, но ощущение опасности не покидало её. Она видела, как тщательно всё продумано, и понимала, что теперь её жизнь зависит от точности исполнения этого плана. Павлос пришёл лично, чтобы поговорить с ней. Он сел напротив, взгляд его был полон беспокойства и любви.

– Элени, – сказал он, – послезавтра всё начнётся. Я знаю. Это тяжело. Но помни, что мы рядом. Ты не одна. Твоя задача только играть и верить в то, что ты делаешь. Это не просто месть, это путь к возвращению того, что было украдено.

– Отец, я ничего не понимаю, – встревожено произнесла девушка. – Что вас связывает с ним? И о какой украденной вещи идёт речь?

Он положил руку ей на плечо.

– Это не так важно, – добавил он. – А теперь попытайся уснуть. Тебе нужен отдых. Завтра мы возвращаемся домой. Будет тяжёлый день.

Элени кивнула, чувствуя, как усталость наливается на неё. Она ушла к себе, но сон не шёл. Она лежала в темноте, слушая тишину огромного особняка, и думала о том, что её жизнь, какой она знала, закончилась. Начиналась новая глава. Глава, написанная не её рукой, но которую она должна пройти теперь до конца. Её взгляд упал на веер, лежавший на тумбочке. Совсем скоро он станет её щитом и оружием. Она чувствовала, как дрожат собственные пальцы, но внутри зарождался почти другой человек.

Последний день Элени в этом доме был грустным. Ей не хотелось прощаться с жителями особняка, с улыбчивыми работниками и с красивым, неповторимым Дубаем. Этот город оживил её и в то же время заставил угаснуть. Ей нравилось здесь всё. Она привыкла к платкам на голове, к традиционной еде, одеяниям, климату. Если бы ей представилась возможность ответить на вопрос, где прожить свои последние дни жизни, то она непременно выбрала бы Дубай.Элени поднялась с кровати и раздвинула шторы. Перед ней открывались самые чудесные виды города. Солнце, поднимаясь над горизонтом, уже начало наполнять комнату своим жарким светом, но для неё этот свет казался предвестником скорого расставания, а не нового дня. Она чувствовала себя одновременно опустошённой и напряжённой, словно пружина, готовая распрямиться, но не знающая, куда её забросит.

Её собрали быстро: чемодан с многочисленными вещами, тщательно подобранный наряд, чёрное платье, перчатки, веер - всё было готово, словно для театрального представления. Она вышла из своей гостевой комнаты, чувствуя, как её шаги эхом отдаются в пустых, на первый взгляд коридорах. Но, прислушавшись, она могла уловить еле слышный шум жизни, скрытой за стенами: работа кондиционеров, шорох прислуги, приглушенные голоса. В просторном холле, залитом мягким, утренним светом, её уже ждали.

Павлос, Амир и Джованни стояли у массивных дверей, ведущих наружу. Их фигуры казались воплощением силы и решимости, но в их глазах Элени уловила отблески той же тревоги, что терзала и её. Это было прощание, которое не могло быть долгим - слишком много было поставлено на кону, слишком опасен был их мир.

– Все детали проработаны. Машина готова, маршрут безопасен. Если возникнут непредвидимые обстоятельства, то ты знаешь, где нас найти. В общем, отец твой рядом с тобой, он поможет. – Амир обнял девушку на прощание и произнёс: – Береги себя, Элени. И, конечно, приезжай почаще, иначе кое-кому будет без тебя очень грустно, – Он перевёл взгляд на дочь, заливающуюся слезами.

– Не забывай, что ты играешь роль. Но играй её так, чтобы она не стала реальностью, – Джованни тоже обнимал на прощание девушку, говоря эти слова.

Элени ответила кивками и тихим «поняла», чувствуя, как ком в горле мешает говорить. Ей хотелось сказать им всем так много, но слова застревали где-то на полпути. Она не была уверена, что сможет сдержать слёзы, которые уже начали щипать глаза.

У самого выхода, когда она уже готовилась ступить на раскалённый асфальт, ведущий к машине, навстречу ей вышла Лейла. Её появление было неожиданным. Обычно такая сдержанная и невозмутимая, сейчас она выглядела взволнованной. Её глаза блестели каким-то странным, почти мистическим огнём. В руках она держала небольшую старую куклу, сшитую из грубой, выцветшей ткани, с вышитыми нитками глазами и пучком рыжих волос, уже спутавшихся от времени.

– Элени...– голос её дрожал, но это было так непривычно, так искренне, – это... моя кукла. Мама говорила, что её сшила моя бабушка. Я никогда не никому не показывала её. Она была со мной в самые трудные моменты жизни.

Элени замерла, недоумевая. Она смотрела на куклу, на её потёртую, но явно любимую внешность и ощущала, как что-то внутри неё откликается на это зрелище.

– Знаешь, с самого детства ты напоминала мне эту куклу. Напоминала детство, которое не всегда было весёлым. Я хочу, чтобы ты взяла её. Я знаю, что ты тоже потеряла что-то важное, – прошептала Лейла, передавая игрушку Элени. – Она для меня много значит. Это буквально всё моё детство. Я готова разделить его с тобой, потому что... потому что я вижу в тебе что-то родное.

Элени осторожно взяла куклу. Ткань была старой, но крепкой, от неё исходил слабый, но отчётливый запах пыли и времени. Это был жест, которого она никак не ожидала. В этот миг, посреди всего этого напряжения, интриг и предстоящей опасности, появилась неожиданная человечность, хрупкий луч света в тёмном лабиринте. Это был дар, который не мог быть оценён в деньгах, дар, который говорил о чем-то гораздо более глубоком.

– Шукран*, Лейла, – расплакалась девушка. – Это очень много для меня. Я буду беречь её, обещаю.

________* Спасибо (на арабск. )________ Лейла кивнула, и на её губах мелькнула слабая, но чистая улыбка.

Это было прощание не только с людьми, но и с той жизнью, которая, пусть и в таких необычных обстоятельствах, успела стать хотя бы отчасти близкой.

– Береги и себя до завтрашнего дня и после. Помни, что величие человека в его независимости от людей. И ещё звони почаще. —Она с огромной силой прижалась к Элени, боясь отпустить.

– Так ты, получается, всё знаешь? – удивилась Элени. Лейла кивнула. – А почему подала вид, что нет?

– Я знаю очень многое, но это не имеет никакого значения. Я другая. Не такая, как вы. Ступай, тебя заждался отец.

Элени кивнула, прижимая куклу к себе. В окне появился Амир, явно встревоженный чем-то. Девушка села в машину, водитель завёл мотор и машина дёрнулась. Элени в последний раз посмотрела на величественный особняк, на фигуры мужчин, провожающих их взглядом, на одинокую Лейлу, застывшую у ворот. Она почувствовала, как оставляет этот мир позади. Дубай, с его золотыми песками и стеклянными башнями, с его тайными встречами и тщательно продуманными планами, оставался позади. Этот особняк, ставший её временным пристанищем, теперь ощущался как чужое, далёкое воспоминание.

В её руках покоилась старая кукла, как символ потерянного детства, её и Лейлы, и , возможно, как талисман на удачу в предстоящей игре. Впереди была Греция, аукцион и встреча с человеком, который, как она знала, уже стал её врагом, но чья жизнь теперь была тесно переплетена с её собственной.