Глава 6

Полёт до Дубая был долгим, монотонным, и для Элени - мучительно отвлекающим. Она провела часы, глядя в иллюминатор на бескрайнее ночное небо, прижимая к ладони ту самую серебряную монету. В  её сознании, словно навязчивый фантом, постоянно всплывал образ перстня отца с выгравированной Асфоделией. Каждая клетка её тела кричала о предостережении, но она старалась заглушить этот крик, отгоняя ужасные мысли о том, кто на самом деле её отец. Девушка не имела права его обвинять, не поговорив лично. Но выдать свои тайны врагу, - что лечь под лезвие ножа.  Странно, ведь это её родной отец, а она уже остерегается его, как предателя.

Когда самолёт, наконец, приземлился в Международном Аэропорту Дубая, из распахнутых дверей лайнера нахлынул раскалённый, влажный воздух. Даже рано утром, ближе к рассвету, этот зной был обжигающим, словно город дышал жаром пустыни. После прохладной греческой ночи этот жар казался невыносимым, но вместе с ним пришло и странное ощущение абсолютной отстранённости - как будто всё, что произошло в Афинах, осталось где-то далеко, в другом мире.

Сам аэропорт поразил  Элени с первых шагов. Она давненько не бывала в этих местах. Последний её приезд был, когда она была совсем девчонкой. Хотя, если учесть, как часто они совершенствовали город, то можно не удивляться тому, что здесь поменялось за многие годы. Здесь был не просто терминал, а футуристический стеклянный лабиринт, сияющий тысячами огней. Мраморные полы отражали потоки света, создавая иллюзию бесконечного пространства. Воздух был кондиционирован до идеальной прохлады, пахло дорогими арабскими духами, кофе и чем-то неуловимо восточным. Никакой толпы, никакого хаоса, лишь размеренное движение людей, одетых в дорогие костюмы или традиционные арабские одеяния. Все здесь излучали спокойствие и уверенность, словно перемещение через этот грандиозный хаб было для них такой же обыденностью, как утренний кофе.

Выйдя из аэропорта, они попали в объятия города, который встретил их ослепительными огнями небоскрёбов, пронзающих чёрное бархатное небо. Эти огромные сверкающие башни, облицованные стеклом и хромом, возвышались над пустыней, словно миражи, воплощённые в камне и металле. Фонтаны, танцующие под невидимую музыку, подсвеченные мосты, бесконечный поток роскошных автомобилей, скользящих по идеальным дорогам - всё это было резко контрастно потрёпанным, полным истории, но порой хаотичным улицам Афин. Этот мир был воплощением роскоши, порядка  и изобилия, далёким от её недавних кошмаров, но не способным заглушить их отголоски.

Культура Дубая ощущалась мгновенно - это был город, где традиции Востока парадаксально переплетались с ультрасовременным Западом. Женщины в абайях шли рядом с европейками в дизайнерских нарядах; древние языки смешивались с английским. Здесь всё было продумано для максимального комфорта и демонстрации богатства: от идеальной чистоты улиц до искусственных островов и садов, выращенных прямо посреди пустыни.

Когда они вышли из зоны прилёта, Элени почувствовала, как Павлос слегка напрягся. Но тут же его лицо расплылось в широкой улыбке облегчения, ведь он увидел давнего друга.

– Амир!

Навстречу им шагнул высокий, статный мужчина с благородными чертами лица, в котором чувствовалась восточная мудрость и достоинство. Это был Амир аль-Саид. Если память Элени не подводила, то ему сейчас за пятьдесят, но возраст лишь добавлял ему солидности. Его волосы были густыми, с благородной проседью на висках, а тщательно подстриженная борода обрамляла волевой подбородок. Он был одет в безупречную белоснежную дишдашу* , а на голове у него был традиционный платок-гутра, закреплённый чёрным икалем**. От него исходила аура силы и влияния, но не высокомерия, а скорее мудрой уверенности.

__________*Дишдаша - длинный халат без воротника, который носят мужчины в странах Персидского залива. **Икаль - двойной шерстяной шнур, которым удерживают на голове мужской платок куфию. _________

Он подошёл к Павлосу с широко раскрытыми объятиями, их рукопожатие было крепким, полным давней, испытанной дружбы.

– Павлос, дружище! Наконец-то! Как же я рад тебя видеть! Твоё сообщение заставило меня поволноваться, но главное, что вы здесь, – произнёс мужчина. Голос Амира был низким, с едва уловимым гортанным акцентом, а глаза сияли теплотой.

Он повернулся к девушке, его взгляд смягчился.

– И ты, Элени, как же ты выросла! Последний раз я видел тебя, когда ты была подростком. Ты стала ещё прекраснее, чем я запомнил.

Она покраснела от смущения. Ей было приятно слышать такие слова, тем более не от чужого мужчины. Он протянул ей руку. Его ладонь была большой , тёплой и сухой. Элени едва заметно кивнула, пытаясь выдавить из себя улыбку после сегодняшнего дня. Приветствие Амира было искренним, в нём чувствовалась давняя и нерушимая дружба с её отцом. Он был воплощением восточного гостеприимства и надёжности, той самой опорой, о которой Павлос говорил в Афинах. Но даже в его присутствии, среди всей этой роскоши и кажущейся безопасности. Элени не могла избавиться от гнетущего чувства, что она оказалась в новом, но не менее запутанном лабиринте, где за каждым углом может скрываться очередная тайна.

Короткая поездка привела их к дому аль-Саидов. Это был не просто дом, а настоящий архитектурный шедевр, окружённый высокими стенами и пальмами. Он представлял собой оазис утончённости и величия. Ворота бесшумно распахнулись, открывая вид на изысканный сад с фонтанами, подсвеченными мягким, тёплым светом. Сам особняк, построенный в смешении традиционного арабского стиля с современными элементами, был облицован светлым камнем, а его арочные окна и высокие потолки создавали ощущение простора и воздушности.

Внутри дом поражал ещё больше. Мраморные полы, отполированные до идеального блеска, отражали тонкую резьбу на стенах и массивные хрустальные люстры. Казалось, каждый предмет был здесь произведением искусства: антикварная мебель, расшитые шёлковые подушки, тончайшие ковры ручной работы. Слуги в безупречной униформе бесшумно сновали туда-сюда, готовые исполнить любую прихоть, словно невидимые тени, поддерживающие эту роскошь.

Элени чувствовала себя здесь странно, как будто оказалась в декорациях восточной сказки. Она была в безопасности, окружённая богатством и заботой, но при этом ощущала себя в золотой клетке. Вся эта изысканность не могла заглушить её внутреннюю тревогу, идущую из глубины души.

Комната, которую выделили девушке, была шикарна. Она огромная, с видом на пышный внутренний двор и часть города, где небоскрёбы мерцали вдали. Большая кровать с балдахином, изысканная мебель, собственная ванная комната, которая намного больше, чем её в Афинах. Она провела пальцами по шёлковому покрывалу, чувствуя себя неуместно в этой всей пышности. Элени всю жизнь жила в огромном богатстве, но при этом никогда не пользовалась ею сполна. Их дом был особняком, с самым обычным современным интерьером. Никакого золота и всей прочей излишности. А находясь тут, она ощущала себя во дворце. Хотя она не впервый раз сюда приезжала.

В дверях появилась молоденькая девушка. Это была Лейла - дочь Амира. Она смуглая, с длинными, волнистыми тёмными волосами, прикрывающими красивым платком красного цвета. На ней был лёгкий, яркий абайя, который лишь подчеркивал её стройность. Увидев Элени, она тут же бросилась к ней с объятиями, едва не сбив с ног.

– Я так скучала. Как мы давно не виделись! Какая же ты стала взрослой! Джамиля***! Пойдём, я тебе здесь всё покажу. Ты, наверное, уже успела рассмотреть свою комнату. Я специально выбрала самую лучшую для тебя! – произнесла она, прыгая от счастья.

_________***Красавица (на арабск.)_________

Лейла и Элени были знакомы с самого детства. Их семьи часто встречались, когда Амир приезжал в Грецию или они сами ездили в Дубай на каникулы. Они выросли вместе, делясь секретами и мечтами, и Лейла была, пожалуй, единственной, кто мог хоть как-то отвлечь Элени от её мыслей и навязчивых кошмаров.

– Ахлан бики****, дочка! – послышался голос позади.

_________****Добро пожаловать (на арабск.)_________

Девушка обернулась и увидела перед собой взрослую женщину. Надира аль-Саид была женой Амира и матерью Лейлы. Она говорила на безупречном английском с лёгким арабским акцентом. Элени  с детства помнила её красоту: голубые глаза, словно ясное небо, утончённые,  с хищной грацией высокие скулы и губы, всегда расплывшиеся в улыбке.

Девушки улыбнулись женщине, и пошли гулять по дому дальше. Элени впервые за долгое время чувствовала себя хорошо и спокойно. Ей нравилось здесь всё - от культуры до людей, окружающих её. У неё с Лейлой была довольно большая разница в возрасте - шесть лет, но это ничуть не меняло того факта, что ей было рядом с ней комфортно. Лейла была очень умной девушкой. Из-за того, что она была единственным ребёнком Амира, он пытался вкладывать в неё очень много. Смотря на неё, так и хочется узнать, кому она такая достанется.

– Лейла, наши отцы всё равно заняты. Пойдём, выйдем в город, прогуляемся, – предложила Элени.

– Прости, я не могу, – девушка с печалью посмотрела на старую приятельницу. – Мне запрещено выходить в город. Я не думаю, что моему отцу это понравится.

Элени была удивлена от сказанного. В её семье никогда и ничего не запрещалось, тем более такая малость, как обычные прогулки. Ей было жаль Лейлу. С её красотой и обаянием, наверное, сложно целыми днями сидеть дома. Но ей нужно что-то исправлять, она не может бросить девушку одну и уйти развлекаться.

– Послушай. Я тебе сейчас кое-что предложу, но прошу, не смей отказываться, не дослушав! – предупредила она, дотрагиваясь до аккуратных рук девушки. – Пока все заняты делами, мы можем выскочить из дома и пойти гулять. Никто ни о чём не узнает. К ужину мы уже приедем. Пожалуйста, не думай отказываться.

Лейла от услышанного прикрыла рот рукой и посмотрела по сторонам, чтобы убедиться, что этот бред никто не подслушал.

– Даже не думай, Элени! Я не буду обманывать своих родителей, это грех.

– Мы ведь не обманываем их. Просто не скажем, куда идём. У вас огромный дом, нас даже не заметят. Тебе шестнадцать лет и ты без родителей ни разу никуда не выходила. А молодость ведь уходит. Я не хочу ничего больше слушать, Мы собираемся и выходим. Чем раньше уйдём, тем раньше придём. Ну же, девочка, соглашайся.

Немного подумав, Лейла произнесла:

– Ладно, но к шести мы должны быть дома. Мама позовёт к ужину, никто ничего не должен заметить.

– Как прикажете, ваше высочество, – съязвила Элени, хохоча подруге вслед.

Они надели лёгкие, свободные одежды, соответствующие местным обычаям, и, конечно, Элени пришлось плотно повязать на голову шёлковый платок, как это делают другие женщины вокруг. Этот простой аксессуар, помимо того, что был данью уважения культуре, давал ей ещё и чувство защищённости, как будто скрывая её от пристальных взглядов, от всего того, что могло напомнить ей об опасности.

Выехав из современных кварталов, они быстро оказались в совершенно ином мире. Дейра*****встретила их шумом, смехом, гомоном голосов и ароматами, которые вихрем окутали их. Узкие, извилистые улочки были забиты людьми, спешащими по своим делам. Воздух был густым и насыщенным: нотками кардамона и шафрана, пряного рынка, сладкого запаха благовоний, запахом свежей кожи и, конечно, терпким ароматом крепкого арабского кофе.

__________*****Район в Дубае. __________

Они бродили по «Золотому суку» ******. Витрины магазинов сияли тысячами огней, отражаясь в многочисленных ювелирных изделиях. Тончайшие цепочки, массивные браслеты, внушительные ожерелья - золото здесь было повсюду: от элегантных украшений до кричаще-пышных творений. Лейла с восторгом рассматривала браслеты, примеряя их на руку Элени, смеясь и обсуждая, что ей больше подходит. А Элени же, скорее машинально, отклика-лась на её энтузиазм. Её внимание было приковано не к блеску золота, а к той атмосфере, которая царила вокруг. Здесь, среди суеты и обыденной жизни, она чувствовала себя более спокойно, чем в сверкающем, но таком холодном центре города.

___________******Золотой рынок Дубая. ___________

Но истинным откровением стал «Пряный сук»******* . Здесь воздух был густым от ароматов. Горы специй: ярко-оранжевая куркума, багряный шафран, зелёный кардамон, коричневая корица высились на прилавках, создавая живописный калейдоскоп. Продавцы, с улыбками, зазывая покупателей, предлагали попробовать свои товары, рассказывали о лечебных свойствах трав.

____________*******Рынок пряностей Дубая. ____________

Именно здесь, среди россыпей сушёных бутонов, предназначенных для ароматических смесей, Элени увидела его. Среди лаванды, мяты и лепестков роз лежал цветок, который мгновенно заставил её сердце ёкнуть. Нежный, с тонкими, вытянутыми лепестками, он был цвета высохшей крови. Асфодель. Элени достала из своей сумочки серебряную монету, которую всегда носила с собой.  Холодный металл на коже ладони был почти болезненным. Она сравнила изображение на монете с высушенным цветком. Да, она не ошибалась, это был он. Тот самый символ.

Голос подруги заставил её вернуться в реальность:

– Что-то не так, Элени? Ты задумалась. Этот цветок особенный?

– Нет, просто...– девушка быстро убрала монету и цветок, стараясь скрыть своё волнение, – показался знакомым. Наверное, у меня просто усталые глаза. Дубай такой насыщенный.

– Да, он такой, – Лейла, не чувствуя подвоха, лишь улыбнулась. – Именно в этом его прелесть, не находишь?

Элени кивнула и, не задерживаясь, пошла дальше. Подруга поплелась следом.

Говорят, что воля птички дороже золотой клетки. Она может не сидеть зажатой в четырёх стенах или в огромном особняке, а творить всё то, к чему стремится собственное сердце, чему вольны мечты и собственные желания. Наверное, здесь, в Дубае, сложно быть птицей, потому что ни одна золотая клетка не сможет заставить лишить себя такой свободы. Элени повернулась к девушке и с жалостью спросила:

– Как ты так живёшь?

Лейла остановилась посреди улицы, явно озадаченная вопросом. Ей не было дела до «Бурдж Халифы» на которую мечтают попасть миллионы туристов, не до дорогих автомобилей с не менее трёхзначными цифрами, не до людей с миллиардами долларов на счетах. Она стояла в одном из богатых районов города и представляла свою собственную жизнь, как она жила бы, если бы не запреты семьи. Как она любила бы и была любимой, а не вышла за того, за кого бы посчитал нужным отец. Как она бы училась в школе, общаясь со сверстниками, а не отсчитывала минуты, сидя у себя в комнате и слушая по макбуку преподавателей. Иногда она даже задумывалась, какой была её жизнь, если бы в десять лет она не покрылась. Она скрывала свои волосы,практически всё тело, аурат. Лейла была воспитана иначе, чем Элени. Но, к сожалению, это никогда не приносило ей счастья.

– Я создана не для счастливой жизни, а для наследия нашей почётной династии, – девушка задумчиво взглянула на кипящую жизнь вокруг неё, которая так и обходила её стороной.  – Не забивай себе этим голову, пошли.

Время близилось к вечеру, а значит,  девушкам уже нужно было торопиться домой. Они быстро доехали на такси и на цыпочках забежали в дом через задний вход. Удача была на их стороне, когда в комнату постучалась служанка. Лейла выдохнула, осознавая, что они успели, и никто не догадался об их внезапном исчезновении.

– Маса аль-хайр********, сестра. Меня отправила к вам ваша матушка. Она попросила через пятнадцать минут быть готовыми и спуститься на ужин. Мы ожидаем ещё каких-то важных гостей.

__________********Добрый вечер (на арабск.)__________

– А что за такие важные гости, Басима? – спросила Лейла.

– Я не знаю, сестра. Слышала, что они приехали откуда-то издалека. Больше я ничего не знаю, – девушка подождала знака согласия на то, чтобы уйти и скрылась за дверью.

Элени не хотела заставлять ждать её, поэтому тоже поспешила одеваться. С этим ей было куда труднее, чем обычно. Открытая одежда смотрелась бы максимально негароманично на фоне женщин в хиджабе, а надевать похожие одеяния ей не особо хотелось. На помощь пришла Лейла, которая принесла нежно-розовую атласную юбку и рубашку. Этот наряд был закрытым, если сравнивать с тем, что носила девушка ранее, но другого выбора у неё просто не было.  Собравшись, девушки спустились к гостям. 

Воздух в гостинной был наполнен ожиданием. Амир и Павлос уже были здесь, оживлённо беседуя, Надира следила за сервировкой стола, а девушки, смеясь, наблюдали за происходящим. Элени улыбалась, чувствуя, что этот день, этот вечер будет особенным для неё. И она не ошиблась. Снова появилась Басима, которая сообщила, что прибыли некие «важные люди». Амир жестом разрешил пригласить их в дом. Молоденькая девушка кивнула, удаляясь.

– Мы вас заждались, – произнёс Павлос, направляясь к гостям.

Элени развернулась в ожидании кого-то по-настоящему важного, статного и почётного, но то, что она увидела перед своими глазами, никак не совпадало с её ожиданиями. Воздуха стало непременно мало, и весь райский отдых от одной встречи превратился в ад.

Из одной из машин вышел мужчина. Его вид был безупречен: идеальный итальянский костюм, уверенная осанка. Рядом с ним его жена, элегантная и держащаяся с непринуждённым достоинством. А за ними, чуть поодаль, появился молодой парень, который довольно хорошо запомнился Элени. Она помнила его с прошлых встреч -  всегда молчаливый, всегда наблюдающий. Но теперь, когда её отец был замешан в чём-то столь серьёзном, и когда ей самой предстояло столкнуться с последствиями, образ этого мужчины из мира её отца казался ещё более значимым и, возможно, более опасным. Он был частью этой тайны, частью того мира, который её отец тщательно скрывал.

Семья Карлини явилась сюда явно не просто в качестве гостей, а словно с какой-то торжественной миссией. Их появление было фееричным. Ощущение было такое, будто они принесли с собой не только свои личности, но и всю ту силу и влияние, которые за ними стояли. В воздухе повисло предвкушение чего-то важного, чего-то, что могло изменить не только их жизни, но и судьбы. Элени чувствовала, как волнение нарастает, ведь она знала, что этот ужин станет поворотным моментом, в других случаях слияние этих семей не стало бы собираться в кругу одного стола спустя столько лет.

– Джованни, добро пожаловать в наш дом. Мы очень рады тебя видеть. – Амир улыбнулся, обнажив белоснежные зубы. – Это моя супруга, Надира. А это - моя красавица дочь, Лейла, – он указал на стоявших позади членов семьи. – Павлос, наверное, давно не выводил свою дочь на люди. Она довольно выросла и стала похожей на свою покойную мать. Элени, ты помнишь сеньора Карлини?

Элени натянула ответную улыбку. Подойдя к гостям, она протянула руку сеньору Джованни, затем его супруге, сеньоре Катерине. Остался один человек, так долго наблюдавший за ней.

– Здравствуй, Алессандро.

Мужчина крепко сжал руку Элени, бесконечно радуясь их встрече. Он стал красивым, статным, мужественным. Девушка помнила его восемнадцатилетним мальчишкой, а сейчас перед ней стоял совсем другой человек, даже обаятельный в какой-то степени. Его щеки покрывала густая борода, которая придавала шарм и возраста мужчине. Он был высоким, на головы две точно выше девушки, крупным, не похожим на своего отца. Если бы он не был причастен ко всему тому, что происходит вокруг неё, может быть, спустя годы она дала бы ему шанс. Тому мальчишке, который годами следил за ней за одним столом во время политических ужинов. И который так же не осмеливался произнести и слова.

– Привет, красавица, – прошептал он.

Элени отдёрнула руку, желая больше не прикасаться к этому мужчине. Она подошла к Лейле, и они вместе сели за стол. Надира аль-Саид пригласила всех остальных тоже к трапезе, гости с удовольствием приняли приглашение.

Ужин начался с непринуждённой болтовни. Хозяева и семья Карлини старались создать лёгкую атмосферу, но Элени чувствовала, как под этой видимостью скрываются более глубокие, деловые вопросы. Павлос и Амир, как опытные дипломаты, вели беседу, перемежая светские темы с намёками на предстоящие сделки. Джованни, попивая вино, рассказывал забавные истории из своей молодости, делая вид, что совершенно не торопится. Его жена, Катерина, изящно отвечала на вопросы Лейлы о последних модных танденциях, но её взгляд всё чаще возвращался к Элени. Алессандро же, напротив, был тих. Он почти не участвовал в общем разговоре, но его глаза не теряли девушку из виду ни на минуту. Он смотрел на Элени с явным восхищением, которое граничило с одержимостью. Каждый раз, когда их взгляды встречались, Элени ощущала неловкость. В его глазах было что-то хищное, что вызывало у неё лишь неприятное ощущение. Девушка лишь слабо улыбалась ему в ответ, пытаясь скрыть своё смущение. Её взгляд метнулся к отцу, который, казалось, не замечал происходящего, или делал вид, что не замечает.

Почувствовав, что ей нужно перевести дух, Элени решила ненадолго покинуть стол.

– Прошу прощения, мне нужно на минутку выйти.

Она поблагодарила всех лёгким кивком и направилась в сторону, где, как она припоминала, находилась уборная. Отойдя от основной зоны столовой, девушка оказалась в более узком коридоре. Он был отделан тёмным полированным деревом, создавая глубину и некоторую камерность. Вдоль стен висели абстрактные картины в тяжёлых золочёных рамах, а пол был покрыт мягким ковром, который поглощал звуки шагов.

Двигаясь в указанном направлении, она завернула за угол и оказалась в ещё более тихом пространстве. Здесь витал едва уловимый аромат цветочных духов, смешивающийся с запахом полированного дерева и, возможно, чем-то ещё - тонким ароматом дорогого мыла.

Наконец, она увидела массивную деревянную дверь, в центре которой была элегантная бронзовая ручка. Это и была искомая уборная. Но девушка не успела открыть дверь, как за спиной послышался знакомый голос:

–  Элени, – произнёс он. Его голос был ниже обычного, словно он пытался сдержать эмоции. –  Я знал, что ты придёшь сюда.

Девушка замерла, сердце бешено заколотилось. Она не ожидала его здесь увидеть.

– Пожалуйста, оставьте меня, – сказала она, стараясь отступить назад. Но Алессандро сделал шаг вперёд, блокируя ей проход.

– Оставить тебя? – усмехнулся он, и в этой усмешке не было ничего приятного. – Думаешь, ты можешь просто так уйти от меня? Нет, напротив, я хочу тебя, чтобы ты была рядом. Пришло и наше время. Мы созданы друг для друга, и ты это знаешь с самого рождения.

Он протянул руку, намереваясь коснуться, но Элени инстинктивно отшатнулась.

– Ты что, совсем больной? Что ты несёшь?

Она была удивлена его решительностью и настойчивостью. Он изменился, и это было непременно видно. Чувство мерзости, которое она испытывала к этому мужчине, усиливалось с каждой нарастающей секундой, с каждой его фразой, с каждым движением.

– Ты глупа и многого не понимаешь. Этот брак нужен нам! – его брови нахмурились, а взгляд стал ещё более пристальным, словно он пытался прочесть её насквозь. –  Этот брак нужен мне! Ты просто не понимаешь пока, что чувствуешь. Ты будешь моей женой, Элени. Я это знаю. И никто не сможет мне помешать.

Алессандро сделал ещё один шаг, сокращая расстояние между ними, почти касаясь её. Элени почувствовала, как её охватывает паника. Она была загнана в угол и не ожидала такого давления со стороны этого парня, который всегда казался ей скромным и  молчаливым. Нет! Она выйдет за него замуж даже под дулом пистолета. Её сердце не готово по новой разорваться, подпуская к себе кого-либо. Рана после смерти матери так и не зажила.

–  Не строй пустых мечтаний, Сандро. Я никогда не буду твоей.

Мужчина, едва касаясь губ девушки, ощущал её дыхание на своей коже. Она была красива, как и всегда. Элени была огромной целью его жизни, не просто огромной, а самой большой. И одно он знает точно - она будет его.

–  Возможно, сейчас не место и не время, но поверь, у нас будет не один поцелуй. Их будет тысячи.

Он ушёл, оставляя её позади, стоять одной и думать о том, что сейчас произошло. Элени, прижавшись к холодной стене, чувствовала, как дрожат собственные колени. Она стояла в полной темноте, но её сердце колотилось так громко, что, казалось, его услышат все. Этот мужчина, это столкновение - всё это было ужасающе. Но в то же время в ней начало зарождаться новое чувство - не только страх, но и решимость. Она не была бессильна. 

Вернувшись к столу, девушка постаралась выглядеть как можно более спокойно. Но её бледность и напряжённость не остались незамеченными.

– Всё в порядке, Элени? – с беспокойством спросил Павлос.

– Да, папа. Просто немного устала, – кивнула она, стараясь улыбнуться.

Она снова перевела взгляд на Алессандро, который упорно разглядывал её. Ей на минуту даже стало обидно, что Лейла не замечает происходящего. Она с огромным интересом поддерживает беседу старших женщин и о существовании Элени наверняка забыла.

– Ну что ж, друзья. Надеюсь, вы все насладились обществом друг-друга, – произнёс Джованни, глядя на Павлоса и Амира. – Теперь, я думаю, пора перейти к главному. Павлос, Амир, как вы знаете, мы здесь собрались не просто так. Наша следующая цель - Саил Хайдари. Хватит преподносить ему уроки, время мстить.

– Мы готовы,  Джованни. У нас есть вся необходимая информация, – кивнул Амир.

– И самое главное - у нас есть ключ, – восторженно произнёс Павлос.

Их взгляды обратились к Элени. Она почувствовала, как холодок пробежал по её спине.

– И этот ключ - наша юная леди. Павлос, ты уверен, что она готова?

– Она готова. И она будет играть свою роль, – ответил мужчина, глядя на дочь с нежностью и решимостью.

Лишь Элени продолжала молча сидеть за столом. Ни Алессандро, ни сумасшедшие планы этих мужчин не тревожили девушку так сильно, как тот факт, что она пешка в их игре, и, к сожалению, страдать должен был только один - Саил. От этого факта пробегали миллионы мурашек по её телу. Меньше всего она сейчас хотела причинять ему боль. Но как быть, если на кону секреты, связанные с прошлым, тайны, хранящие в себе истинную причину смерти матери и тех, кто к ней причастен и в первую очередь династия, которую она обязана продолжать. Как совладать со своими чувствами жалости и жалеть сначала себя? И почему мысль о том, что Саилу могут причинить боль, доставляет боль ей?