Тени прошлого

С самого детства меня окружали балы, звон бокалов, шелест платьев и тяжёлые ужины при свечах. Я снова родился с теми же глазами, тем же сердцем — и всё с тем же блокнотом, где хранился её портрет.Улыбка Лизы — она не покидала мою память, даже когда память стирала остальное.

Мне было двадцать пять. Я возвращался с охоты, устав от придворной суеты, и меня пугала мысль, что я до сих пор не встретил её. Но тем утром всё изменилось.

Я увидел девушку у реки. Как два века назад.Та же улыбка. Те же черты. Только теперь — коса, перевязанная алой лентой, лёгкая льняная рубашка и юбка, запачканная травой.

Я подъехал ближе. Она была крестьянкой — но я узнал её сразу.Моя Лиза.

— Здравствуй, прекрасная незнакомка, — заговорил я. Голос предал меня: он звучал слишком мягко.— А вы часто разговариваете с незнакомками в лесу? — прищурилась она.— Только с такими, как вы. Прекрасными, как сама природа.

Я повторил те же слова, что сказал ей в первой жизни. В надежде — может, вспомнит?

— Как вас зовут, прекрасная незнакомка?— Эриса.

Я замер. Не Лизавета. Эриса. Но это была она. Весёлая. Простая. Настоящая. И имя ей подходило.

— А вас?— Грегори.

Что-то дрогнуло в её взгляде. И исчезло.Не узнала...

С того дня мы стали встречаться. Не в садах замка — на ночных полях. Я сбегал к ней через конюшню. Она ждала — с венком из ромашек, в тишине, под светом луны.Смех её стал ещё роднее. Её губы — такие же мягкие.

Я рисовал её снова и снова, будто пытаясь остановить время на бумаге. Когда шли дожди, она прокрадывалась в старую мельницу. Я ждал там, сидя на мешках с мукой, как в детстве.

— Ты снова здесь, — шептала она.— Я всегда буду, — отвечал я, целуя её ладони.

Однажды я принёс ей книгу стихов. Она не умела читать, но слушала, затаив дыхание.— Словно ты сам это написал, — прошептала она.— Возможно... в другой жизни.

На Ивана Купалу она танцевала лучше всех. Я нарядился слугой — лишь бы быть рядом.Её рука в моей — крепкая, настоящая. Мы смеялись, прятались, сидели у реки.И именно она поцеловала меня первой.

Те же губы. Та же дрожь.То же чувство — вот она, моя любовь.

— Если бы ты был простым, я бы вышла за тебя хоть завтра, — сказала она.— А если бы ты была знатной, я бы сбежал с тобой хоть сейчас.— Мы всегда не в то время и не в том месте, Грегори?— Но всё равно — вместе, — ответил я.

В ту ночь я нарисовал её последний портрет — с венком на голове.Она усмехнулась, не зная, как близко подошла к своей правде.

А в ноябре она не пришла. Я ждал.Бесполезно.

На базаре сказали: её выдали замуж за вдовца, владельца мельницы. Вся семья уехала в другую деревню. Я прибежал — повозка уже скрывалась за холмом.На краю телеги — её рука, будто просила помощи. Но лицо... пустое. Без узнавания.

Опять забыла. Опять не со мной.

Меня заставили жениться на богатой наследнице. Мэри. В её глазах не было столько счастья и любви, как у Эрисы.

С тех пор я стал запирать все воспоминания в блокнот. Там она — босиком у мельницы.С венком на голове. С мешочком ромашек.С заплаканными глазами после признания:

— Я не хочу терять тебя...

Но я терял. И знал: впереди ещё две жизни.И я всё равно найду её.