Глава 34

 Свадебный салон сиял белым светом люстр, отражающимся в десятках зеркал. Кайли стояла на подиуме, окружённая волнами шёлка и кружева. Платье сидело идеально — лиф подчёркивал тонкую талию, длинный шлейф струился по полу, словно снежный поток. Портниха суетилась у её ног, закалывая последние складки.

Кайли смотрела на своё отражение. Из зеркала на неё глядела невеста. Та самая, о которой она мечтала с детства, вырезая картинки из свадебных журналов. Красивая. Богатая. Уверенная в завтрашнем дне.

Но в глазах что-то погасло.

— Кайли, милая, — Сара Франк подошла к дочери, отпустив портниху жестом. — Можно тебя на минуту?

Они остались вдвоём. Сара мягко коснулась плеча дочери и заглянула в её лицо — так, как умеют только матери, видя то, что скрыто за улыбкой.

— Что случилось? — спросила она тихо. — Ты улыбаешься, но глаза не смеются.

Кайли хотела отмахнуться привычным «всё хорошо», но слова застряли в горле. Она опустила взгляд на свои руки, сжимающие букет — пока ещё тренировочный, из искусственных пионов.

— Мам, он меня не любит...— её голос дрогнул. — Если никогда не полюбит?

Сара вздохнула и присела на край кресла.

— Ты поэтому не спишь по ночам?

— Я думала, что смогу. Думала, что если мы поженимся, он привыкнет. Оценит. Увидит, как я стараюсь. — Кайли подняла глаза, полные слёз, которые она отказывалась проливать. — Но он любит другую. По-настоящему. Я видела его лицо, когда он говорил о ней. Он никогда так не смотрел на меня.

Сара помолчала. Потом взяла дочь за руку.

— Послушай меня, девочка. Твой отец и я — мы поженились по любви. И я хочу для тебя того же. Не денег, не статуса, не громкой фамилии. А счастья.

— Но папа так радовался этому союзу...

— Твой папа, — Сара чуть понизила голос, — радовался тому, что ты рада. Если ты скажешь «нет» прямо сейчас, он расстроится на пять минут, а потом обнимет тебя и спросит, чем помочь.

Кайли слушала, и что-то внутри неё медленно отпускало. Тиски, которые сжимали сердце последние недели.

— Ты знаешь, что обстановка в семье Миллеров ужасная, — продолжила Сара, и её голос стал жёстче. — Аарон не тот человек, каким хочет казаться. Я знаю Мелиссу. Знаю, через что она прошла. И я не хочу, чтобы моя дочь стала частью этой... системы.

— Ты никогда не говорила...

— Потому что ты была счастлива. Или думала, что счастлива. Но сейчас я вижу — ты сомневаешься. И это нормально, Кайли. Это значит, что ты взрослеешь. Что ты понимаешь — брак это не только платье и банкет.

Кайли отвернулась к зеркалу. Посмотрела на себя. На свой подбородок — такой же упрямый, как у отца. На глаза — материнские.

— Он под таким давлением, мам, — прошептала она. — Со всех сторон. Отец его сломать хочет. Я тоже давила. Мы все давили. А он просто хочет быть с ней.

Сара подошла и обняла дочь со спины, положив подбородок ей на плечо.

— Ты умная девочка. И добрая, хоть и скрываешь это за колючками. Ты знаешь, что делать.

— Знаю, — Кайли выпрямилась. В её глазах что-то изменилось — исчезла растерянность, уступив место холодной, расчётливой решимости. — Я знаю, что делать.

Она поцеловала мать в щёку и спустилась с подиума.

— Позвони портнихе. Скажи, что примерка окончена. Платье пока пусть оставят у себя.

Учебная неделя началась с привычного гула коридоров, запаха кофе из автомата и шелеста конспектов. Кинг стоял на парковке с шести утра, поджидая, когда в окнах квартиры Ребекки зажжётся свет. Но то ли она вернулась затемно, то ли вошла через другую дверь — он упустил момент.

Зато он увидел её в институте.

Она шла по коридору второго этажа, и их взгляды встретились. Кинг замер, готовый к чему угодно — к холоду, к упрёкам, к тому, что она пройдёт мимо.

Но Ребекка улыбнулась.

Широко, открыто, той самой улыбкой, которую он полюбил до боли в груди. Она подошла быстрым шагом и, наплевав на толпу студентов, обняла его. Крепко, обеими руками. Уткнулась лицом в его плечо и замерла так на несколько секунд.

— Привет, — сказала она, поднимая глаза.

— Привет? — Кинг выдохнул, чувствуя, как земля возвращается под ноги. — Бекка, я... я искал тебя. Ты не брала трубку. Я думал, ты...

— Я знаю. — Она прижала палец к его губам. — Я была в загородном доме. Бабушкином. Мне нужно было подумать.

— И что ты надумала?

Ребекка помолчала, глядя ему в глаза. Она видела тени под его глазами, жёсткую складку у губ, напряжение в плечах. Он был на грани. И она решила — не сейчас. Хватит с него давления.

— Я надумала, что люблю тебя, — сказала она просто. — И что у тебя сейчас непростое время. И что я не хочу быть ещё одной проблемой.

— Ты не проблема. Ты — единственное, что имеет смысл.

— Тогда я здесь. И я доверяю тебе.

Кинг обнял её так крепко, что она чуть не задохнулась. Студенты вокруг перешёптывались, кто-то даже щёлкал камерой телефона, но им было всё равно.

— Ты должна кое с кем познакомиться, — сказал он, отпуская её.

— С кем? — Ребекка захлопала глазами.

— Кое-кто поважнее. Моя м... - он все ещё обрывался на этом слове. - Мать. Мелисса.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Сегодня. После учёбы.

Ресторан, который выбрала Мелисса был небольшим и уютным — никакой помпезности, никаких золотых канделябров. Просто деревянные столы, свечи и приглушённый свет. Мелисса сидела за угловым столиком, нервно поправляя салфетку.

Когда Кинг вошёл, держа Ребекку за руку, Мелисса поднялась. Она смотрела на девушку сына с тем самым цепким, оценивающим взглядом, который бывает только у матерей. Но во взгляде не было враждебности — скорее любопытство.

— Это Ребекка. Бекка, это моя...мама, Мелисса.

— Очень приятно, миссис Миллер, — Ребекка чуть запнулась, не зная, протягивать ли руку или ждать.

Мелисса шагнула вперёд и обняла её.

— Просто Мелисса, — сказала она, отстраняясь. — И я столько о тебе слышала, что чувствую себя так, будто мы уже знакомы.

— Надеюсь, хорошего? — Ребекка нервно улыбнулась.

— Разного, — Мелисса усмехнулась. — Но в основном того, что заставило моего сына впервые за десять лет выглядеть счастливым.

Они сели. За обедом Мелисса расспрашивала Бекку — не с допросным пристрастием, а с искренним интересом. О её учёбе, о родителях, о том, как она попала в Акриву. Ребекка отвечала честно, постепенно расслабляясь.

— Ты знаешь, что Аарон сделает всё, чтобы вас разлучить? — спросила Мелисса, когда подали десерт. — Он не остановится ни перед чем.

— Знаю, — Ребекка посмотрела на Кинга. — Но мы решили бороться.

— Это может быть опасно.

— Мы готовы. - Бекка повернулась на Кинга и посмотрела самым нежным взглядом. На Кинга не смотрела ни одна девушка так. Он взял её з руку и поцеловал тыльную сторону ладони, таким жестом, подтверждаю её слова.

Мелисса откинулась на спинку стула и долго смотрела на них обоих. Потом кивнула — скорее себе, чем им.

— Хорошо. Тогда у меня есть для вас новости. Я нашла кое-что в бумагах Аарона. Финансовые махинации, офшорные счета, двойная бухгалтерия. Если он не отступится от свадьбы, я передам документы в налоговую.

— Мам, это же... это и тебя ударит, — Кинг нахмурился.

— Я давно уже не часть его жизни, — Мелисса пожала плечами. — А ты мой сын. Твой выбор — мой выбор.

Ребекка сжала руку Кинга под столом. Впервые за долгое время у неё появилась надежда.

Вечер опустился на город лиловыми сумерками. Кинг припарковался у дома Ребекки и заглушил двигатель.

— Я провожу.

— Не надо, — она коснулась его щеки. — Ты и так уставший. Поезжай домой.

— Завтра увидимся?

— Обязательно.

Он поцеловал её — долго и нежно, не желая отпускать. Потом она выскользнула из машины и помахала рукой, скрываясь в подъезде.

Дома было тихо. Родители, видимо, уже легли. Ребекка скинула кеды, прошла на кухню и включила чайник. День был долгим, но на душе впервые за неделю было спокойно. Мелисса приняла её. Кинг боролся за них. И она приняла решение — она будет рядом.

В дверь постучали.

Ребекка вздрогнула. Время было позднее, гостей она не ждала. Подошла к двери, посмотрела в глазок — и замерла.

На пороге стояла Кайли Франк.

В дорогом пальто, с идеальной укладкой, спокойная, как королева перед аудиенцией. Она не выглядела злой. Скорее... решительной.

Ребекка открыла дверь.

— Привет, — сказала Кайли буднично, словно зашла к старой знакомой. — Можно?

— Что ты здесь делаешь? — Бекка не двинулась с места.

— Я пришла не воевать, — Кайли подняла руки в примирительном жесте. — И не с претензиями. У меня есть план.

— План?

— Свадьба через два дня, Аллен, — Кайли посмотрела ей прямо в глаза. — И я не собираюсь замуж за человека, который меня не любит. Но просто сказать «нет» недостаточно. Отец Кинга найдёт способ настоять на своём. Нужно нечто большее.

Ребекка молчала, пытаясь понять — это ловушка или нет?

Кайли достала из сумочки сложенный листок бумаги и протянула ей.

— Это адрес. Приходи туда в день свадьбы. Ровно в полдень. И надень что-нибудь красивое.

— Зачем?

— Увидишь, — Кайли улыбнулась. Не холодно, не высокомерно — почти по-человечески. — Я обещаю, это не во вред. Ни тебе, ни ему. Наоборот это ваш шанс.

Ребекка взяла листок. Развернула. Адрес был незнакомым — где-то за городом.

— Почему я должна тебе верить?

— Потому что я люблю его, — Кайли произнесла это спокойно, без надрыва. — По-настоящему. И настоящая любовь — это не тогда, когда ты держишь человека любой ценой. А когда ты отпускаешь его, если ему будет лучше без тебя. Я поняла это только сегодня. И, знаешь... — она помолчала, глядя куда-то поверх плеча Ребекки, — это чертовски больно.

Она развернулась и пошла к лестнице, цокая каблуками по бетонному полу.

— Кайли, — окликнула её Ребекка.

Та обернулась.

— Спасибо.

— Пока не за что, — Кайли усмехнулась. — Просто будь там.

Хлопнула дверь подъезда. Ребекка осталась стоять в коридоре, сжимая в руке листок с адресом. Сердце колотилось где-то в горле.

Что это было? Искренность? Или хитроумная игра?

Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. В голове крутились десятки вопросов. Довериться Кайли — всё равно что сунуть голову в пасть льва. Но что, если она говорит правду? Что, если у неё действительно есть план?

Ребекка посмотрела на адрес. Потом на телефон. Хотела позвонить Кингу, рассказать, но остановила себя. Если это ловушка — он кинется защищать её и наломает дров. Если это реальный шанс — пусть будет сюрпризом.

Она сложила листок и убрала его в карман джинсов.

Два дня. Осталось два дня.