Глава 35

Утро дня свадьбы выдалось солнечным и морозным. Кристально-голубое небо, искрящийся иней на ветвях, идеальная погода для идеальной церемонии — так сказала бы любая женщина, планирующая этот день. Но Ребекка Аллен, сидя на краю своей кровати в восемь утра, чувствовала только пустоту.

Она не спала всю ночь. Ворочалась, смотрела в потолок, прижимала к груди подушку, которая всё ещё пахла им — гелем для душа и чем-то древесным. В шесть утра телефон пиликнул. Одно сообщение. От него.

«Доверься мне, всё будет хорошо».

Ребекка прочитала его десять раз. Потом отложила телефон. Не ответила. Что тут ответишь? «Хорошо, милый, женись на другой, я подожду»?

Она встала, подошла к зеркалу. Бледная. Глаза красные. Под ними тени, которые не скроет никакой консилер. Она плеснула в лицо холодной водой, но легче не стало.

В шкафу висело то самое платье — тёмно-синее, с открытыми плечами, которое Кинг подарил ей просто так. «На особый случай», — сказал он тогда. Она смотрела на него и ненавидела этот особый случай всеми фибрами души.

Но она надела его.

Потому что решила — она пойдёт. Будет там. Не чтобы устраивать сцены, не чтобы сорвать церемонию. Просто чтобы увидеть всё своими глазами. Чтобы потом не жалеть, что струсила.

Она не скажет Кингу, что придёт. Будет стоять в стороне, за спинами гостей, там, где её никто не заметит. Особенно его родители. Особенно Аарон.

А потом, когда всё закончится, она уйдёт. И будь что будет.

В противоположном конце города, в пентхаусе с видом на реку, Кинг застёгивал запонки перед зеркалом.

Чёрный смокинг. Белая рубашка. Галстук-бабочка — Риччи завязывал его полчаса, матерясь сквозь зубы. Кинг был собран. Спокоен. Почти весел и очень красив.

— Ты меня пугаешь, — сказал Риччи, наблюдая за другом с дивана. — Ты ведёшь себя так, будто это не твоя свадьба, а чей-то чужой выпускной.

— Это не моя свадьба, — Кинг поправил манжеты. — Это спектакль отца. А спектакли заканчиваются так, как хочет режиссёр, только если актёры послушны.

— И ты, конечно, не послушен

— Абсолютно.

Риччи покачал головой.

— У тебя есть план? Или ты просто идёшь туда с шашкой наголо?

— Есть план, — Кинг повернулся к другу и улыбнулся. Не наигранно, не нервно. Искренне. — Я знаю, что делаю.

— Поделишься?

— Скоро узнаешь.

Риччи вздохнул, поднялся и хлопнул друга по плечу.

— Ладно. Я с тобой. Если что — держу запасной выход.

Загородное поместье «Ривер-холл» было именно таким, каким его представляли гости: белоснежные шатры, живая музыка, фуршетные столы, уставленные хрусталём и цветами. Парк перед главным корпусом превратили в церемониальную площадку под стеклянным куполом — внутри тепло, снаружи морозный воздух и голые ветви деревьев.

Гости съезжались за час до начала. Женщины в дизайнерских платьях, мужчины в смокингах, повсюду блеск бриллиантов и шёпот сплетен. Элита города. Люди, для которых чужая свадьба — лишь повод обсудить чужие недостатки.

Аарон Миллер стоял у входа в купол, приветствуя гостей с той особой полуулыбкой, которая ничего не значила. Рядом с ним — Мелисса, бледная, но прямая, как струна. На её шее, прикрытый шарфом, всё ещё виднелся синяк. Она улыбалась гостям, но глаза оставались пустыми. Женщина в её положении находилась красивой безделушкой, вещью, рядом с влиятельным мужем.

— Великолепный день, Аарон, — какой-то банкир пожал ему руку. — Поздравляю. Союз двух империй.

— Благодарю, — Аарон кивнул. — Именно так.

Мелисса ничего не сказала, тихо улыбалась.

Ребекка вышла из такси за полчаса до церемонии. Она не пошла через главный вход — вместо этого обогнула поместье по боковой аллее и нашла место за живой изгородью, откуда просматривалась площадка под куполом.

Она видела, как рассаживаются гости. Видела Аарона — высокого, надменного, с лицом человека, который привык получать всё. Видела Мелиссу — красивую и печальную, словно королева в изгнании. Видела Кинга — он стоял у алтаря с Риччи, и на его лице не было ни тени сомнения.

От этого было ещё больнее. Он не выглядел как жертва. Он выглядел как человек, который всё контролирует. Но как можно контролировать собственную свадьбу с другой?

Ребекка сжала зубы и осталась стоять за изгородью.

Церемония началась ровно в полдень.

Скрипки заиграли марш Мендельсона. Гости поднялись. Кайли появилась на аллее — в том самом платье, белоснежном, с длинным шлейфом, который несли две девочки-цветочницы. Она шла медленно, царственно, и по толпе прокатился восхищённый вздох.

Ребекка почувствовала, как к горлу подступает ком. Кайли была ослепительна. И она шла к алтарю. К нему.

Кинг смотрел на невесту, но взгляд его был устремлён куда-то сквозь неё. Он не искал глазами Ребекку — он знал, что её здесь нет. Или думал, что знал.

Мелисса, сидящая в первом ряду, медленно обводила взглядом гостей. Ей было душно. Она рассеянно скользила по лицам — банкиры, юристы, нефтяники, их жёны, их любовницы, их дети. И вдруг её взгляд зацепился.

За живой изгородью, в двадцати метрах от купола, стояла Ребекка.

Мелисса чуть прищурилась. Убедилась, что не ошиблась. Сердце пропустило удар. Девочка пришла. Одна. Без приглашения. Без защиты.

Она хотела встать, подойти к ней, но церемония уже началась, и любое движение привлекло бы внимание Аарона. Мелисса лишь едва заметно кивнула в сторону Ребекки — то ли предупреждая, то ли приветствуя. Ребекка неожиданно поймала её взгляд и кивнула в ответ.

Регистратор — пожилая женщина с поставленным голосом — начала свою речь. Слова лились размеренно, красиво, бессмысленно: о любви, о верности, о союзе двух сердец.

Кайли стояла напротив Кинга. Белая фата обрамляла её лицо. Она улыбалась — но иначе, чем обычно. Без торжества. Без победы.

— ...и если кто-то из присутствующих знает причину, по которой этот брак не может быть заключён, пусть скажет сейчас или молчит навсегда, — произнесла регистратор стандартную фразу.

Тишина. Секунда, две...всё ещё тишина. Зал захлопал глазами, как услышал голос невесты.

А потом Кайли сказала:

— Я знаю причину.

Зал ахнул. Регистратор замерла с открытым ртом. Кто-то из гостей уронил бокал — звон разнёсся под куполом, как выстрел.

— Кайли? — Франк-старший привстал с места.

— Папа, прости, — она повернулась к отцу, потом к залу. — Я не могу. Я не выйду замуж за человека, который меня не любит. Которого заставили. Которого купили, как вещь, и привели сюда, как бычка на ярмарку.

— Что ты несёшь?! — Аарон поднялся. Его лицо побагровело.

— Я говорю правду, мистер Миллер, — Кайли повернулась к нему, и в её голосе зазвенела сталь. — Вы думали, что можете купить всё? Всё эти люди не знают правды, а я знаю. Вы тиран. Вы сломали свою жену. Теперь пытаетесь сломать сына. Но я не стану вашим инструментом.

Аарон шагнул вперёд, но Мелисса схватила его за рукав. Он стряхнул её, как назойливую муху.

Кинг стоял неподвижно. Он смотрел на Кайли, и в его глазах медленно разгоралось что-то похожее на благодарность. Но он был в шоке с её действий. Она так жаждала его, чтобы отпустить?

— Кайли... — начал он.

— Иди, — она кивнула ему. — Она здесь.

Кинг замер. Потом повернулся к залу и начал искать глазами.

Гости переглядывались. Шёпот нарастал, превращаясь в гул.

И тут он увидел её. Мурашки прошли от макушки до пяток.

Ребекка стояла за последним рядом, у изгороди, в своём синем платье. Бледная, с расширенными глазами, в которых застыл шок. Она не ожидала. Ничего не ожидала.

Кинг сорвался с места. Не шёл — бежал. Мимо гостей, мимо отца, мимо Кайли, которая уступила ему дорогу.

Родители Кайли, друзья семьи, коллеги, просто полезные связи — смотрели, как сын миллионера бежит к какой-то незнакомке.

— Бекка, — он схватил её за руки. — Ты пришла.

— Ты сказал довериться, — прошептала она. — Я доверилась.

— Я люблю тебя. Слышишь? Люблю. И это всё, что имеет значение.

Он притянул её к себе и поцеловал — прямо там, перед всеми. Под куполом, где минуту назад должна была состояться его свадьба с другой.

Гости ахнули повторно. Кто-то зааплодировал — кажется, Риччи.

Аарон ринулся к сыну. Его лицо было искажено яростью.

— Ты! — он схватил Кинга за плечо, разворачивая к себе. — Ты разрушил всё! Всё, что я строил!

Но Мелисса оказалась быстрее. Она встала между мужем и сыном, закрывая и Ребекку собой.

— Хватит, Аарон, — её голос дрожал, но звучал твёрдо. — Хватит. Ты больше не тронешь ни меня, ни его, ни эту девочку.

— Уйди с дороги, — процедил он.

— Нет.

Удар был быстрым и страшным. Ладонь Аарона врезался в лицо Мелиссы с такой силой, что она отлетела в сторону. Кровь из носа и разбитой губы брызнула на белый воротник её платья.

— Мама! — Кинг бросился к ней, подхватывая падающее тело.

Ребекка замерла на секунду. А потом сделала то, чего сама от себя не ожидала, — шагнула к Мелиссе, опустилась на колени и обняла её. Женщину, которую знала всего несколько дней. Женщину, которую только что ударили из-за неё.

— Всё хорошо, миссис Миллер, — зашептала она, прижимая её к себе. — Всё хорошо.

Кинг поднялся. Медленно, как пружина, которую сжимали слишком долго.

— Ты ударил мою мать, — сказал он, глядя на отца.

— Она это заслужила.

Кинг размахнулся и ударил.

Кулак влетел Аарону в челюсть с глухим, мясным звуком. Аарон пошатнулся, но устоял. Из разбитой губы потекла кровь.

— Это за неё, — сказал Кинг. — А это за всё остальное.

Второй удар пришёлся в солнечное сплетение. Аарон согнулся пополам, хватая ртом воздух. Гости вскочили с мест. Кто-то кричал, кто-то снимал на телефон. Охрана бежала к куполу, но Риччи преградил им путь:

— Дайте им уйти! Просто дайте уйти!

Кинг повернулся к Ребекке и матери. Мелисса уже пришла в себя, прижимая платок к разбитой части лица. Ребекка поддерживала её под руку.

— Уходим, — сказал Кинг. — Сейчас.

Они двинулись к выходу. Вчетвером — Кинг, Ребекка, Мелисса и Риччи, прикрывавший тыл.

За их спинами Аарон, шатаясь, выпрямился. Его лицо было перекошено. Кровь капала на белый воротник.

— Ты покойник! — прохрипел он вслед сыну. — Слышишь?! Ты мне больше не сын! Без гроша! Без имени! Ты — ничто!

Кинг не обернулся. Всё случилось так, как должно было.

Гости расступались перед ними, как вода перед носом корабля. Шёпот, взгляды, вспышки камер. Кто-то смотрел с осуждением, кто-то — с восхищением. Женщина, которую Аарон Миллер ударил на глазах у сотни свидетелей, стала главной сенсацией дня. Его репутация — то, что он строил десятилетиями, — рухнула в один миг.

На парковке Кинг открыл дверцу машины. Ребекка помогла Мелиссе сесть на заднее сиденье, потом сама забралась следом.

Кинг сел за руль. Руки дрожали. Он сжал их на руле, пытаясь унять дрожь.

— Куда? — спросил Риччи, садясь на пассажирское.

— Куда угодно, — сказал Кинг. — Лишь бы подальше отсюда.

Чёрный седан выехал с парковки и исчез за воротами поместья.

Кайли стояла под куполом, провожая их взглядом. Родители обнимали её с двух сторон. Сара тихо плакала, но не от горя — от облегчения. Эванс молчал, но в его глазах была гордость за дочь.

— Ты всё сделала правильно, — сказал он наконец.

— Знаю, — Кайли улыбнулась. — Но, как же мне больно.

Машина мчалась по шоссе. В салоне молчали. Мелисса прижимала холодный компресс к щеке — Риччи нашёл в бардачке бутылку воды и чистую тряпку. Ребекка сидела рядом, всё ещё не веря в произошедшее.

Кинг поймал её взгляд в зеркале заднего вида.

— Я же сказал — доверься.

— Ты не говорил, что будет так, — она слабо улыбнулась.

— Я сам не знал, что будет так. Кайли... она удивила меня.

— Она хорошая, — тихо сказала Ребекка. — Не знаю, смогла бы я так.

— Ты пришла, — Кинг смотрел на неё в зеркало. — Этого достаточно.

Мелисса взяла Ребекку за руку.

— Спасибо тебе, — сказала она. — За то, что не убежала. За то, что осталась.

— Это мне надо вас благодарить, — Ребекка сжала её пальцы. — Вы закрыли меня собой.

— Потому что ты — его выбор, — Мелисса посмотрела на сына. — А я всегда буду на стороне его выбора. Даже против всего мира.

Риччи нарушил молчание, достав телефон:

— Ребята, вы в топе новостей. «Сын магната сорвал свадьбу и избил отца». Десять тысяч просмотров за пять минут.

— Пусть смотрят, — Кинг впервые за день улыбнулся по-настоящему. — Сегодня я стал свободным.