5

  Сумка тянула плечо, но я шла спокойно. В ней — всё, что мне нужно: альбом, карандаши, наушники, бутылка воды, телефон и чуть-чуть денег. Иногда этого действительно достаточно, чтобы чувствовать себя защищённой. Я прошла мимо озера и остановилась. Закат ложился на воду густыми, почти медными бликами. Одинокая скамейка стояла чуть в стороне — будто ждала. Идеальная картина, — подумала я и села. Не знаю, сколько прошло времени. Солнце исчезло, небо стало вязким, тёмным. Когда я наконец собралась, вокруг уже стояла ночь. Я шла по обочине шоссе, наушники в ушах, шаги в такт музыке. Не думала о том, что кто-то может появиться. Мир казался тихим, безопасным. Даже слишком.Пока сзади не мелькнул свет фар. Машина шла медленно, почти вплотную. Я ускорила шаг, но через секунду фары погасли. Тишина. Щёлкнула дверца. Я обернулась — из машины вышел мужчина. Молодой, но лицо скрыто шарфом. И в следующий миг — резкое движение. Рука на запястье.— Эй! — крик застрял где-то в горле. Я дёрнулась, но хватка была крепкая.— Тише, — произнёс он глухо, и потянул меня к машине. Страх пришёл не сразу, а ударом. Воздух вырвался из лёгких, сердце билось так, будто вылетит наружу. Я кричала, но трасса была пустой. Ни огней, ни людей. Только шорох шин и его дыхание слишком близко. И вдруг — визг тормозов. Фары прорезали темноту. Мотоцикл.Фигура в чёрной куртке вылетела на дорогу, и я поняла, кто это, прежде чем он снял шлем.— Руки убрал, — прорычал Гарри. Всё произошло быстро. Удар. Глухой звук. Второй. Мужчина упал, Гарри ударил ещё раз — резкий, злой, сдерживаемый гнев, в котором чувствовалась не только ярость, но и страх. Мой страх. Я стояла, не в силах пошевелиться. Только звук дождя, ударов и собственного дыхания. Гарри обернулся. Его взгляд — резкий, острый, как лезвие. Но в нём мелькнуло что-то другое. Что-то человеческое. Он поднялся, выдохнул и подошёл ко мне.— Пошли, — сказал тихо. Я послушалась, хотя ноги дрожали. Он помог сесть на мотоцикл, коротко бросил:— Держись крепче. Дождь усиливался. Мы летели сквозь серую пелену, и весь мир исчез, кроме гудения мотора и его дыхания. Когда он остановился у моего дома, мы оба молчали. Мокрые до костей, замерзшие, но будто живые впервые за весь день.— Даже спасибо не скажешь? — спросил он с усмешкой, но без привычного высокомерия.— Скажу. Спасибо, Гарри. Он кивнул.— Так лучше. Пауза. Он посмотрел на мою сумку, где виднелся уголок альбома.— Ты хорошо рисуешь. Училась где-то? Я покраснела, вспомнив всё утреннее. Кофе. Его друзья. Смех.— Эм... мне пора, Гарри. Ещё раз спасибо. Если бы не ты...— Не надо, — перебил он мягко. — Всё хорошо. Это главное. Пауза. Его взгляд стал серьёзнее.— И... извини за то утро. Не знаю, что на меня нашло. Мне сказали, что у тебя есть парень, я... немного сорвался. Я моргнула.— У меня что? Парень? Он смутился, отвёл взгляд.— Ну, да. Я слышал...— У меня нет парня, — сказала я спокойно. —  Хотя... один есть. Вернее, нравится один. Но он баран.— Понятно, — коротко ответил он, отвернулся и завёл двигатель. Он собирался уехать.— Гарри, — позвала я, дёрнув его за плечо.— Что? — резко. Слишком резко. Я выдохнула.— Этот баран — ты. Он замер. Наши взгляды встретились, и всё, что я собиралась сказать дальше, растворилось. Мокрая одежда прилипала к коже, дождь хлестал по лицу, а воздух был густой, как перед грозой. И тогда я просто сделала то, что казалось единственно правильным. Я потянулась к нему и поцеловала. Не как девчонка, не из благодарности — как человек, который наконец перестал бояться чувствовать. Он не ответил сразу. А потом — только лёгкое движение, будто дыхание стало общим. Мир сузился до этого мгновения: дождь, его пальцы на моей щеке, вкус страха и тепла. Всё остальное можно было пережить потом.