Глава 3

Я сидела за столом, вперившись в учебник по праву. Желтоватые страницы расплывались в мутное пятно, а параграфы про умысел и соучастие казались абракадаброй. На экране ноута застыли слайды лекции, но заставить себя вчитаться было выше моих сил.

Шесть вечера. За окном кампус захлебывался голосами студентов, и я больше всего на свете хотела, чтобы этот мир просто заткнулся. Эммет овощем лежал в клинике под капельницей, его хриплое «прости» всё еще зудело в ушах, а Даниэль Торрес с этой его скользкой ухмылкой и дебильным «еще увидимся, куколка» просто не вылезал из головы.

Я отхлебнула холодный, горький кофе и поморщилась. Взглянула на телефон. Выключен. Звонить брату — только кормить себя длинными гудками. Вместо этого я пыталась вдолбить в мозг хоть что-то про смягчающие обстоятельства, но мысли соскальзывали на Торреса, на его ладонь, беспардонно зажавшую моё колено, и на ту овцу Стефани, решившую, что я претендую на её «территорию». Черт, как же всё это достало.

Дверь распахнулась с таким грохотом, что я подскочила на месте. В комнату ввалилась Кейт. Фиолетовые волосы дыбом, вид такой, будто она только что вылезла из центрифуги. Глаза — два красных фонаря, блестящих от какого-то нездорового восторга. На ней были рваные шорты, едва прикрывавшие зад, и безразмерная майка с кислотным принтом.

От Кейт несло травкой — густой, сладковатый запах мгновенно заполнил пространство. Она размахивала руками, будто дирижировала невидимым оркестром придурков.

— Эллин, мать твою!

Кейт пнула дверь пяткой и пластом рухнула на мою кровать, задрав ноги. Голос у неё сорвался на визг с характерной хрипотцой — верный признак того, что косяк был явно не один.

— Ты че, серьезно? Сидишь тут, как ботан на стероидах. Кончай это дерьмо, вставай!

— Кейт, ты влетаешь так, будто я тебе денег должна, — я захлопнула учебник, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Чего тебе? Я занята.

— Занята? — она подпрыгнула, едва не смахнув мою кружку. Движения у неё были дергаными, раскоординированными. — Ты тут гниешь, Эллин! Зарастаешь мохом, как бабка с сорока котами! Сегодня туса у «Бета-Гамма»! Диджей, бесплатное бухло, вся движуха! И ты идешь со мной, это не обсуждается!

Я закатила глаза и откинулась на спинку стула. Сорок котов сейчас казались отличной альтернативой этой гиперактивной катастрофе. — Нет, Кейт. Я не пойду. Особенно с этими дебильными братствами. Иди одна.

— Одна?! — она схватилась за сердце, картинно изображая смертельное ранение. Красные глаза округлились. — Ты не можешь меня кинуть! Я там сдохну в одиночестве! Эти придурки из братства — как стая гиен на кокаине, клянусь! Мне нужна ты, моя злая, непробиваемая Эллин Эверхарт, чтобы ставить их на место!

— Кейт, ты в хлам обкурена, — я прищурилась, чувствуя, как её запах травки лезет в ноздри. — Иди проветрись, а потом говори про тусовки.

— В хлам? — она зашлась в хихиканье и подлетела ко мне, вцепившись в плечи. Пальцы у неё мелко дрожали, а зрачки были размером с блюдца. — Ну да, я чуток расслабила мозг! И на тусовке будет то же самое! Слушай, я стащу у Лукаса еще один жирный косяк, и мы зажжем! Представь: ты, я, дым, и все эти качки бегают вокруг нас, как дрессированные псы! Мы их разнесем. Ну же!

— Покурить? — я фыркнула, сбрасывая её руки. — Еще чего. Не собираюсь я торчать с тобой и твоими обдолбанными дружками. И вообще, мне сейчас не до веселья.

Кейт запрыгнула на стол, едва не раздавив мой ноут, и заболтала ногой в стоптанном кеде. Её голос стал вкрадчивым, но этот шальной блеск в глазах никуда не делся.

— Эл, на тебя смотреть страшно. Вид такой, будто тебя через мясорубку прогнали и забыли собрать обратно. Тебе надо выдохнуть, понимаешь? Спустить пар! Покурим, потанцуем, поржем над этими «мачо». Один вечер, ну!

Я смотрела на неё, чувствуя, как терпение истончается до предела. — Кейт, я тебе не нянька. Возьми Лукаса или Мэдди. Они обожают подобные тусовки.

— Лукас будет весь вечер пускать слюни на Мэдди, — Кейт картинно закатила глаза, отбрасывая фиолетовую прядь с лица. — А я не нанималась работать пятым колесом! Эллин, ты моя подруга! Моя личная боевая машина! Без тебя я там умру!

— Подруга? — я усмехнулась. — Тебе просто нужен телохранитель, чтобы отшивать местных дегенератов.

— Именно! — она радостно хлопнула в ладоши, чуть не свалившись со стола. — Ты — мой личный танк! Один твой взгляд — и они все забьются по углам. И косяк с меня, обещаю! Будет эпично, Эллин!

Я покачала годовой. Её хаотичная энергия буквально вытесняла кислород из комнаты.

— У меня дела, Кейт. Серьезные. Я не могу на всё забить.

Она притихла. Улыбка сползла, но взгляд остался липким, навязчивым.

— Дела? — она наклонилась ближе, обдав меня запахом травки. — Слушай, я же вижу, что ты на себе тонну дерьма тащишь. Ты молчишь, но я не идиотка. Может, хоть раз отпустишь тормоза? Ради меня? Один вечер — и я клянусь, что отстану на неделю.

Я отвела взгляд. В груди противно сдавило. Она была права, и это злило еще сильнее. Эммет, его долги, этот хрен Торрес, Стефани... Голова шла кругом. Но вывалить это на Кейт? Нет. Нельзя.

— Кейт... — начала было я, но она перебила.

— Ни слова больше! — она вскочила и схватила меня за руку. Пальцы были горячими, хватка — мертвой. — Ты идешь. Без вариантов. Идем, курим, забиваем на всё болт, и пусть этот мир горит синим пламенем! Ну же, Эл!

Я посмотрела на неё, и что-то внутри надломилось. Может, она и правда права? Может, стоит просто выключить мозг на пару часов? Не думать об Эммете в палате, не вспоминать Даниэля. Побыть нормальной, тупой студенткой.

— Ладно, — буркнула я, чувствуя, как сдаюсь. — Но, если там будет дерьмово, я тебя придушу.

— Да! — Кейт завопила, подпрыгнув так, что её кеды стукнули по полу. — Ты лучшая, Эллин! Я знала, что ты не подведёшь!  — она рванула к шкафу, вываливая на пол гору тряпок. — Так, надо тебя переодеть. Никаких дебильных футболок. Нужно что-то... горячее!

— Кейт, — я застонала, уже проклиная свою слабость. — Я не буду наряжаться, как твои подружки из эскорта.

— Не нуди! — она выудила черный топ с вызывающим вырезом и швырнула в меня. — Это моё, но на тебе будет сидеть идеально. И джинсы надень нормальные, а не этот мусор. На тусе бахнем по косяку, и жизнь заиграет красками, отвечаю!

— Никаких косяков, — я перехватила топ, чувствуя, как дергается уголок губ. — И никакой самодеятельности. Я иду, но на своих условиях.

— Окей-окей, — она подмигнула, и её волосы блеснули в свете лампы. — Но ты всё равно будешь королевой вечера. Через час у главного корпуса, поняла? Не опаздывай, Эверхарт!

— Я уже об этом жалею, — пробормотала в пустоту. Кейт уже испарилась, оставив после себя шлейф дыма и душной энергии.

Посмотрела на черный лоскут ткани в руках, потом на закрытую дверь. Вечеринки братств — это не просто танцы. Там всегда крутятся типы вроде Торреса. Черт возьми, я чувствовала: Кейт со своим энтузиазмом и травой втянет меня в такое дерьмо, от которого я потом долго не отмоюсь.

Я бросила топ на кровать и снова открыла учебник. Слова всё так же не лезли в голову. Перед глазами стоял Эммет с его разбитым лицом и Даниэль со своими темными, нечитаемыми глазами. Какого дьявола? Свали из моей головы, Торрес.

С грохотом захлопнула книгу. Злость смешивалась с дикой усталостью. Плевать. Кейт права. Мне нужно просто выключить эту чертову голову.

Вечерний холод Огайо пробирал до костей. Я стояла у входа в дом «Бета-Гамма» и в сотый раз проклинала себя за то, что повелась на уговоры Кейт. Неоновая вывеска над крыльцом мигала красным, выхватывая из темноты толпу студентов. Все орали, толкались и обливали друг друга дешевым пивом. Кейт, подпрыгивая от эйфории — трава явно взяла её в оборот, — тащила меня за руку внутрь. Я поправила этот тесный черный топ, чувствуя себя максимально нелепо. Джинсы и ботинки были моими, но даже в них хотелось просто развернуться и уйти в общагу.

— Эллин, это будет отвал башки! — Кейт перекрикивала бас, доносившийся из дома. Её красные глаза блестели, а улыбка растянулась до ушей. — Пойдём, там уже все отрываются!

— Если из-за тебя я вляпаюсь в что-то, я тебя придушу, — я прищурилась, но пошла следом, продираясь сквозь живую стену из тел.

Внутри было как в бане: воздух густой от сигарет, пота и перегара. Парни из братства в одинаковых футболках с греческими буквами разливали шоты за липким столом. В углу какая-то девица в блестках споткнулась и залилась в истерическом смехе, пока подруга пыталась вытереть коктейль с её платья. У лестницы тощий парень с трясущимися руками закинул таблетку и запил её пивом. Его приятель что-то шептал ему на ухо, постоянно озираясь, — выглядело это так себе.

— Кайф! — Кейт вскинула руки, едва не выбив стакан у прохожего. — Эллин, держи!

Она сунула мне пластиковую тару с чем-то подозрительно пахнущим ромом и колой.

— Пей, не тормози!

— Кейт, я не собираюсь накидываться... — начала я, но стакан уже уперся мне в губы.

— Давай, Эверхарт! — она подмигнула. — Один глоток, чисто для старта.

Я закатила глаза, но отхлебнула. Ром обжег горло, оставив приторно-сладкое послевкусие. Тепло пошло по груди, и я невольно расслабила плечи. Края реальности начали понемногу размываться.

— Ладно, — я хмыкнула, допивая остатки. — Но королевой танцпола я не стану, и не надейся.

— Ха! — Кейт хлопнула меня по спине. — Еще пару штрафных, и ты сама меня на стол затащишь!

Она начала подсовывать мне стакан за стаканом. И я, черт возьми, пила. Ром ударил по шарам быстро и метко. Я пошатнулась, чувствуя, как дурацкая улыбка сама собой лезет на лицо. Кейт завопила от восторга и утянула меня в самую гущу танцпола.

Музыка долбила в виски, заставляя двигаться. Я танцевала, не особо заботясь о том, как это выглядит. Мир стал легким и податливым.

— Ты просто космос! — Кейт обняла меня, зажав косяк в пальцах. — Видишь, я была права!

— Не беси, — я оттолкнула её, но продолжала смеяться. Алкоголь делал свою работу: я почти забыла, почему вообще сопротивлялась.

В углу гостиной, на продавленном диване, сидел Даниэль Торрес. Вокруг него терлась его обычная свита — пара шкафов с татуировками и какой-то тип в капюшоне. Выглядели они как охрана на объекте. Девчонки вились рядом, то и дело поправляя прически. Одна, в платье длиной с широкий пояс, ласково гладила Даниэля по колену, но он смотрел только в свой стакан, лениво кивая в такт мыслям. Черная футболка подчеркивала плечи, шрам на скуле в красном неоне казался еще глубже. Он меня не видел, и я облегченно выдохнула.

— Эллин, вон Лукас! — Кейт ткнула пальцем в сторону импровизированного бара. — Идем, у него есть стафф!

— Я не курю, — я качнула головой, но ноги сами несли меня следом. Шаги стали невесомыми. Лукас, с дредами, раздавал шоты, смеясь над чьей-то шуткой.

— Эллин? Неужели? — он ухмыльнулся, увидев меня. — Кейт, ты совершила чудо!

— Ага, вытащила эту зануду на свет! — Кейт выхватила у него косяк. Едкий дым поплыл над нашими головами. — Давай, Эл, затянись.

— Отвали, — я фыркнула, но улыбка уже не сходила с лица. Ром кружил голову. Вокруг всё плыло: пьяные терки, чей-то визг, тот тощий с таблетками уже не стоял на ногах, а что-то мычал в стену.

— Зря! — она хихикнула, передавая косяк Лукасу. 

— Мне надо в туалет, — крикнула я, пытаясь перекричать басы. — Кейт, не вздумай тут отъехать.

— Окей, босс!

Я продиралась через толпу. Какой-то парень в университетской куртке блевал прямо в угол, а его кореш снимал это на телефон. Мерзость. Я толкнула дверь туалета и ввалилась внутрь.

Плеснула в лицо холодной водой. Ром не давал собраться с мыслями. В треснувшем зеркале на меня смотрела девушка с горящими щеками и блестящими глазами. Мне было весело. И это пугало. Я вытерла руки о джинсы, собираясь выйти, когда дверь скрипнула и закрылась на замок.

Даниэль. Он прислонился к двери, рассматривая меня с той самой ухмылкой. Его зрачки были огромными, почти на всю радужку — черный провал. Движения резкие, дерганые, но при этом пугающе плавные. От него пахло пивом и чем-то химическим. Черт. Только этого не хватало.

— Торрес, это женский туалет, — я попыталась звучать твердо, но голос из-за выпитого вышел слишком мягким. — Вали.

— Женский? — он хмыкнул и сделал шаг ко мне. Его рука легла мне на талию, пальцы нагло сжали кожу. — Мне похер, Эллин. Ты же не стесняешься?

Я дернулась назад, но уперлась поясницей в раковину.

— Убери руки, — прошипела я.

Он только усмехнулся. Вторая рука скользнула по бедру вверх.

— Да расслабься ты, — его голос стал низким, с хрипотцой. Взгляд ощупывал меня, как товар. — Ты же развлекалась, я видел. А я думал, ты только учебники трахаешь.

— Чего тебе надо? — я толкнула его в грудь, но он даже не качнулся. Даниэль наклонился так близко, что его дыхание обожгло шею. По телу пробежала дрожь, и я ненавидела эту реакцию. Спишем на алкоголь. Точно ром. Будь я трезвой — просто врезала бы. Наверное.

— Ты, Эллин, — прошептал он прямо в ухо. Пальцы на талии сжались сильнее.  — Будь осторожна, куколка, — он прошептал, его губы были так близко, что я чувствовала их тепло. — Здесь не все играют честно. И ты уже в игре.

— Какой игре? — голос дрогнул, но я попыталась выпрямиться, возвращая себе маску будущей законницы. — Твои действия, Торрес, подпадают под принуждение и незаконное ограничение свободы. Десять минут в запертой комнате — это уже иск. Понял? Убери лапы, пока я не зачитала тебе твои права.

Даниэль на секунду замер, а потом хрипло, почти издевательски рассмеялся.

— Права? — он прижал меня к раковине еще жестче. — Ты серьезно сейчас цитируешь мне кодекс, Эллин? Здесь нет судей. Только я и ты.

Он не стал слушать мои дальнейшие «доводы». Его губы врезались в мои — грубо, жадно, без всяких прелюдий. Поцелуй отдавал алкоголем, травой и чем-то острым. Его язык бесцеремонно требовал ответа, и я, напрочь лишившись остатков разума, ответила. Я вцепилась в его футболку, комкая ткань, притягивая его к себе. Его ладонь на бедре сжала кожу так сильно, что я невольно ахнула ему в рот, а другая рука зарылась в мои волосы, фиксируя голову. Тело горело. Это было неправильно, грязно, но так живо, что кружилась голова. Его зубы слегка прикусили мою губу, и я задохнулась, чувствуя, как жар разливается ниже живота.

Но разум взвыл. Это было неправильно. Я оттолкнула Даниэля, влепив пощёчину так, что его голова резко дёрнулась в сторону. Звук удара утонул в гуле музыки за дверью, но я видела, как его щека покраснела.

— Пошел вон! — я вытерла рот ладонью. Губы горели. К горлу подкатила тошнота, но страшнее было то, что где-то внутри мне это понравилось. Его напор, его вкус. И за это я ненавидела себя в сто раз сильнее.

Даниэль замер. Его зрачки дрогнули, лицо исказилось. Это была уже не просто похоть — в нем проснулось что-то звериное, подогретое наркотиком. В один шаг он снова оказался рядом, схватив меня за запястья. Боль была такой, что я вскрикнула — казалось, кости сейчас треснут. Он швырнул меня к стене. Спина встретилась с холодным кафелем, выбив воздух из груди. Даниэль навалился всем весом, блокируя любые движения. Зажал мои руки над головой одной рукой, а другой вцепился в бок, сминая ткань топа.

— Никто, — прорычал он мне в лицо, его дыхание было рваным, — никто не смеет меня бить. Ты уяснила, Эллин?

Его голос вибрировал от ярости. Я видела, как бешено пульсирует вена на его шее. Он был на грани.

Я сцепила зубы. Сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее. Но я не отвела взгляд. Пошел он к черту.

— Убери. Свои. Грёбаные. Руки, — я выплюнула, каждое слово дрожало, но я не отводила глаз.

Он наклонился ближе, его губы почти задели мои, и я почувствовала, как его хватка на талии стала ещё жёстче, пальцы скользнули под край топа, касаясь голой кожи.

— Ты не знаешь, с кем играешь, — он прошипел, а глаза пробивали насквозь. — Но тебе это нравится, да? — Его колено раздвинуло мои ноги, прижимая меня сильнее к стене, и я задохнулась, чувствуя, как страх мешается с чем-то тёмным, чему я не хотела давать имя.

Я дёрнулась, пытаясь вырвать руки, но он сжал запястья так, что я зашипела от боли. Его лицо было так близко, что я видела каждую чёрточку — шрам на скуле, пот на виске, его губы, всё ещё красные от поцелуя.

— Проваливай, Даниэль, — я почти задыхалась.

Он ухмыльнулся, заметив мою слабость.

— Огонь, Эллин, — он медленно, издевательски провел пальцем по моей шее. — Но огонь горит недолго, если не знает правил.

Он отпустил меня так внезапно, что я чуть не сползла по стене. Бросил последний взгляд и вышел, громко хлопнув дверью. Я осталась в этом вонючем туалете, пытаясь просто вдохнуть. Запястья горели, кожа пылала.

Прислонившись к плитке, начала хватать ртом воздух. Его вкус до сих пор был на губах. Я плеснула водой в лицо, но это не помогало смыть стыд. Эллин, ты идиотка. Позволила этому мудаку себя лапать. И хуже всего — ты ответила на поцелуй. Я посмотрела в треснувшее зеркало: глаза блестели, щёки горели, как у пьяной идиотки. Алкоголь всё ещё кружил голову, но теперь он только усиливал тошноту.

Я вышла в коридор. Там был филиал ада: горы пустых стаканов, разлитое пиво, в котором отражался неон. Какая-то парочка у стены едва не занималась сексом на глазах у всех. Меня мутило. Вся эта тусовка была огромной ошибкой.

Пыталась пробиваться к выходу, работая локтями. Какой-то тип попытался меня перехватить, но я просто оттолкнула его. Мне нужна была Кейт. Нужно было убираться отсюда, пока я снова не столкнулась с Торресом.

— Кейт! — я орала, но музыка съедала все звуки.

На танцполе было месиво. Я видела Лукаса у бара — он обжимал какую-то блондинку, но Кейт нигде не было. Я обошла весь первый этаж, заглядывая в темные углы. Пусто. На втором этаже было еще «веселее»: запахи травы, стоны из-за закрытых дверей.

Вытащив телефон, взглянула на время: 1:47 ночи. Пальцы дрожали, пока я набирала сообщение: «Я ушла. Будь осторожнее». Отправила и, не дожидаясь отчета, пошла вниз.

На улице воздух был влажным и холодным. Я жадно вдыхала его, выбивая из легких запах дыма. Кампус спал под редкими фонарями. Вызвала такси. Пять минут.

Пока ждала, набрала Эммета. «Абонент недоступен». Я сжала телефон до белых костяшек. Черт, Эммет. Ты в клинике или уже в поисках очередной дозы?

Такси подъехало — старый желтый седан. Я рухнула на заднее сиденье и назвала адрес общаги. Глядя в окно на мелькающие огни, я всё еще чувствовала фантомные касания Даниэля. Его руки, его рычание. И то, как я в него вцепилась. Мне было противно от самой себя. Как будто я предала какие-то свои принципы, о которых даже не знала.

«Тебе понравилось. Зачем ты его ударила?» — шептал подсознательный голос, подогретый ромом. Захотелось врезать себе. Всего пара встреч, а я уже ведусь на его животный напор, как одна из его дешевых подружек. Стало тошно от мысли, что он думает обо мне так же.

В общаге было тихо. Я дошла до комнаты, бросила сумку на пол и повалилась на кровать прямо в одежде. Кейт так и не ответила.

Я набрала Эммета еще раз, заранее зная результат. 

«Абонент недоступен».