Глава 2

Бывало, я думала, что моя жизнь застыла. Год в родном университете прошёл впустую — я оказалась там только потому, что не смогла поступить сюда. И вдруг — шанс. Освободившееся место, чужая потеря — и моя возможность. Новый город, новые люди. Всё начинается заново.

Морозный воздух пронзает кожу, пробираясь под куртку. Я рефлекторно кутаюсь в нее сильнее, но холод не отпускает, словно намекая: ты не дома. Здесь другие зимы, другие ветра, другой воздух.

Несколько секунд я просто стою, разглядывая университет. Высокие окна отражают свет уличных фонарей, массивные двери кажутся неприветливыми. В одном из окон горит свет, и где-то на верхних этажах мелькают тени — студенты еще не спят, ходят по коридорам, разговаривают, смеются.

Университет зимних видов спорта — место, о котором мечтает каждый спортсмен, независимо от страны или дисциплины. Попасть сюда — словно получить золотой билет в будущее, шанс, который открывает двери к мировым аренам, олимпийским площадкам и профессиональному признанию. Кампус величественен: современные ледовые арены с идеально гладкой поверхностью сверкают в солнечном свете, тренировочные залы оборудованы по последнему слову техники, а коридоры и аудитории наполнены историей побед и рекордов.

Здесь учатся только лучшие. Атмосфера университета пропитана стремлением к совершенству: слышен звон коньков по льду, крики радости после удачных прыжков и бросков, и даже тишина кажется наполненной напряжением и ожиданием новых достижений. Каждый студент знает: здесь каждое движение, каждое усилие приближает к вершине.

Помимо спорта, университет предлагает уникальные академические программы, позволяя сочетать тренировки с образованием мирового уровня. Студенты учатся управлять временем, дисциплиной и эмоциями, ведь только так можно превратить талант в настоящую легенду.

Каждый, кто пересекает ворота этого места, ощущает, что попал в особый мир — мир возможностей, амбиций и мечты. Это не просто университет, это кузница чемпионов, где каждый день дарит шанс стать лучше, сильнее и ближе к своей мечте. Здесь рождаются будущие чемпионы, и сам факт пребывания в этом пространстве внушает уважение и вдохновение.

Я вдыхаю еще раз, позволяя этой картине запечатлеться в памяти.

А затем, наконец, делаю шаг вперед .

Входные двери мягко раздвигаются, впуская меня внутрь. В лицо ударяет теплый воздух, резко контрастирующий с ледяным вечером снаружи. В университете царит полутьма, освещение приглушенное, но даже в этом мягком свете холл выглядит впечатляюще.

Высокие потолки, стеклянные стены, полы, отполированные до блеска. Все здесь дышит профессионализмом, будто напоминает: ты попала в место, где нет места слабым.

Я делаю шаг вперед, чемодан бесшумно катится по полу, пока я осматриваю пространство. Одну из стен украшает огромная галерея фотографий — чемпионы разных лет, фигуры на льду, взметнувшиеся коньки, решительные взгляды. Рядом сверкают кубки и медали, бережно выставленные на стеклянных полках. Это больше, чем просто трофеи — это история. История тех, кто пришел сюда раньше меня, кто боролся, падал, вставал и побеждал.

А мне еще только предстоит вписать свое имя в этот список.

Вдох. Выдох.

Я поднимаю взгляд на табличку «Прием студентов – 205 кабинет» и направляюсь вверх по широкой белой лестнице. Каждая ступень гулко отдается под ногами, когда рядом раздается голос:

— Тебе помочь?

Я поворачиваю голову и сталкиваюсь взглядом с высоким парнем. Темные волосы, небрежно завязанные в низкий хвост, смуглая кожа, теплый, слегка насмешливый взгляд.

— Было бы неплохо, — признаюсь я, чувствуя, как пальцы немеют от усталости.

Он без лишних слов поднимает мой чемодан, будто тот ничего не весит, и легко несет вперед.

— Откуда ты?

— Солт-Лейк-Сити

— Ну, значит, тебе не привыкать к холоду, tesoro.

Tesoro - сокровище

Я усмехаюсь.

— А ты?

— Рим. Италия. Говорит тебе о чем-нибудь spirito forte, tesoro?

Spirito forte - сильная духом

— Пицца? Колизей? — я выдерживаю паузу, прежде чем добавить, глядя ему прямо в глаза: —O forse non dovresti sottovalutare la conoscenza degli altri?

O forse non dovresti sottovalutare la conoscenza degli altri?- А может, тебе не стоит недооценивать знания других?

Он поднимает брови, затем его губы растягиваются в довольной улыбке.

— Molto bene, отвык уже от того, что кто-то вообще интересуется языками. Так ты фигуристка?

Molto bene - похвально

— А ты экстрасенс?

Он ухмыляется и кивает на мою сумку с коньками.

— Ты слишком легко сдаешь свои секреты.

— Бывает, — отвечаю я. — Что на счет тебя?

— Хоккеист. А кто же еще? — ухмыляется он.

Я внутренне закатываю глаза. Конечно.

— Здесь, знаешь ли, в этой стране все дороги ведут к хоккею, angelo, — добавляет он, заметив мою реакцию. — Даже если ты этого не хочешь.

У меня учащается пульс. Кажется, сердце сбивается с ритма. Несмотря на тёплый воздух вокруг, я чувствую, как по спине прокатывается дрожь.Хватит. Надо, наконец, выкинуть этих хоккеистов из головы. Из памяти. Из жизни.

— Как тебя зовут?

— Алессандро. Можно просто Алекс.

Я уже собираюсь представиться, как он опускает взгляд на бирку моего чемодана.

—Моника Д'Анджело? — он вновь смотрит на меня и усмехается. — я уже прочитал. — Знакомая фамилия. Итальянские корни?

Я закатываю глаза.

— Не слишком много вопросов, caro?

Caro - дорогой

— Ho chiuso la bocca, angelo, — говорит он, изображая ключик, которым закрывает рот.

Ho chiuso la bocca, angelo - закрываю рот, ангел

Наконец мы доходим до кабинета директора.

— Мне пора, удачи, angelo. Еще увидимся.

— Ciao!

Я вхожу внутрь и замираю.

Стены уставлены кубками, медалями и фотографиями. Здесь не просто любят спорт — здесь он повсюду.

За стойкой сидит женщина с бейджиком, перебирая бумаги.

— С какой целью вы пришли?

— Моника Д'Анджело. По поводу оформления документов и заселения.

— Можете присесть, — кивает она на голубой диван.

Я глубоко вдыхаю, скользя взглядом по сияющим трофеям.

Добро пожаловать в новую жизнь.

—

Можете проходить, — голос секретаря выводит меня из раздумий.

Я поднимаюсь, поправляю сумку на плече и вхожу в просторный кабинет. Темные деревянные панели, массивный стол, несколько кожаных кресел. Здесь нет излишеств, никакой перегруженности деталями. На стенах — всего несколько грамот университета и несколько личных, но ни одной награды с соревнований.В центре — женщина лет пятидесяти с короткими светлыми волосами. Она печатает что-то на ноутбуке, но, заметив меня, откладывает работу и внимательно смотрит поверх очков.

Сюзанна Джонс.

Легендарный тренер, выпустивший не одно поколение чемпионов. О ней говорят с уважением и даже с опаской. Ее методы жесткие, но результаты говорят сами за себя. Те, кто выдерживает ее систему, попадают в спортивную элиту. Те, кто не справляется, исчезают из списка студентов так же быстро, как туда попали.

Я ощущаю, как внутри что-то сжимается.

Этот человек будет решать мою судьбу в ближайшие годы.

— Моника Д'Анджело?

— Да, это я.

— Присаживайся, — кивает она на стул напротив.

Я сажусь, стараясь выглядеть уверенно, хотя руки предательски сжимают край джинсов.

— Я уже ознакомилась с твоими документами, — говорит она, скрестив руки. — Впечатляет. Отличные оценки, сильные результаты на соревнованиях. Ты уже пыталась поступить сюда, верно?

Я напрягаюсь.

— Да, но тогда я не смогла выйти на просмотр.

— Припоминаю тебя. Из-за экипировки, верно?

Я киваю.

— Да.

Воспоминания вспыхивают ярко. Тогда все казалось таким важным. А сейчас... Сейчас я здесь.

— Помню, — коротко отвечает она.

Повисает небольшая пауза.

— Ты прошла на гуманитарный факультет, направление «лингвистика». Также зачислена в основную группу по фигурному катанию. Как тебе уже известно, просмотр в сборную страны состоится в конце декабря. У тебя есть время, чтобы набрать лучшую форму.

Я молча киваю, ощущая, как внутри что-то сжимается. Время. Оно либо работает на тебя, либо против.

— Так как ты зачислена на место со стипендией, от тебя ждут максимального результата, — добавляет она, жестом давая понять, что выбора у меня нет.

— Да, я понимаю.

— Хорошо. Осталось уладить формальности. Вот документы, распишись здесь и здесь.

Я быстро просматриваю бумаги и ставлю подписи.

— Что насчет общежития?

— Тебя определили в главный корпус, — отвечает Сюзанна, открывая таблицу на экране. — Четвертый этаж, комната 401. Комендант общежития выдаст ключи.

Я киваю.

— Поняла.

Сюзанна закрывает ноутбук и смотрит на меня уже не так официально.

— Добро пожаловать в UIS, Моника. Надеюсь, ты оправдаешь доверие.

Я сжимаю пальцы на ручке сумки.

— Я Вас Не подведу.

— Посмотрим.

Она кивает, давая понять, что разговор окончен.

Я встаю, беру документы и направляюсь к выходу.

Всё идет по плану.

Но что-то подсказывает мне — лёгким этот путь не будет.

Я выхожу из кабинета, глубоко вдыхая. Первый этап пройден.

Теперь общежитие.

Коридоры университета в это время почти пустые, только где-то вдалеке раздаются приглушенные голоса. Полированный пол мерцает в свете потолочных ламп, стены украшают старые фотографии чемпионов, кубки за стеклом напоминают о том, насколько высоки здесь стандарты. Каждый шаг по этому месту будто доказывает — ты или соответствуешь уровню, или тебя здесь не будет.

Спустившись по широкой лестнице, я нахожу кабинет коменданта общежития. Табличка на двери слегка покосилась, а внутри меня встречает женщина лет шестидесяти в уютном свитере с оленями. Она смотрит на меня поверх очков и, не откладывая книжку, протягивает руку:

— Документы.

Я передаю ей папку, и она быстро проверяет информацию.

— Четвертый этаж, комната 401, — она берет с полки ключ и кладет передо мной. — Комендантский час в десять вечера, если собираешься приходить позже, предупреждай заранее. После трех замечаний — выселение. Курить нельзя, оставлять гостей на ночь нельзя. Остальное по списку правил, ознакомишься сама.

Я киваю, забирая ключ и список правил.

— Спасибо.

Она кивает в ответ, возвращаясь к книге, а я, перехватив чемодан поудобнее, направляюсь к лифту.

___

Четвертый этаж встречает меня длинным коридором с бежевыми стенами и дверями в два ряда. Тусклые лампы придают всему пространству легкую желтизну, а воздух пропитан чем-то сладким — может, чаем с корицей или ванильными свечами, которые кто-то поставил у себя в комнате.

Мои шаги гулко отдаются в пустоте. 401.

Я останавливаюсь перед дверью и вздыхаю.

Дом, милый дом.

Я вставляю ключ в замок, поворачиваю. Щелчок.

Дверь поддается, и я вхожу.

⸻

Внутри пахнет новизной.

Комната больше, чем я ожидала. По крайней мере, не крошечная коробка. Светлые стены, две кровати, два письменных стола, два шкафа. У окна — небольшая зона с креслом и книжной полкой. Один из столов уже занят: книги сложены аккуратной стопкой, на подоконнике стоит кружка с остатками кофе, на кровати разбросаны вещи. Из спортивной сумки на кровати торчат яркие чирлидинг-помпоны. Значит, соседка уже здесь.

Я осторожно захлопываю дверь, ставлю чемодан у своей кровати и опускаюсь на матрас.

Только сейчас понимаю, насколько устала.

Пальцы по инерции стискивают ткань покрывала, а в груди что-то сжимается.

Это мой новый дом.

И впереди целая новая  жизнь, которую еще предстоит построить.

Не в силах разбирать вещи, я просто заваливаюсь на кровать. Мышцы ноют от усталости, а голова слишком тяжелая, чтобы думать. Сон накрывает меня, как теплое одеяло.

Сквозь дремоту я слышу, как открывается входная дверь.

Щелчок замка.

Тонкая полоска света скользит по стене, затем тени. Звук шагов, осторожных, почти неслышных. Потом шум воды в душе — приглушенный, но отчетливый.

Еще мгновение — и кровать у стены скрипит под легким весом.

Но сон слишком силен, и я не просыпаюсь.

⸻

Когда я наконец открываю глаза, комната уже наполнена светом. Сквозь приоткрытое окно доносится шум университетского двора: голоса студентов, далекий смех, хлопанье дверей.

Я зеваю, переворачиваюсь на спину и беру телефон.

11:30.

Мои глаза расширяются.

Когда я в последний раз позволяла себе так долго спать? После новогодней ночи? График спортсмена не предполагает таких подъемов.

Я сажусь, пытаясь окончательно проснуться, и тут замечаю: соседняя кровать так же аккуратно застелена, но на ней больше нет спортивной сумки и тренировочной формы. Вместо них разбросаны платья и брюки, словно кто-то торопливо выбирал, что надеть.

Я моргаю, и память услужливо подкидывает отрывки ночных звуков.

Значит, моя соседка действительно приходила.

Познакомимся в следующий раз.

⸻Чтобы успеть до закрытия столовой быстро умываюсь, хватаю пропуск и ключи и выбегаю на улицу.

Резкий холодный воздух бьет в лицо, пробираясь под куртку. Я поеживаюсь, но шаг не замедляю. Дыхание паром растворяется в утреннем воздухе, а университет просыпается окончательно: кто-то спешит на занятия, кто-то прогуливается с кофе в руках, переговариваясь с друзьями.

Наконец я добираюсь до входа в столовую.

Внутри почти пусто — осталось всего несколько занятых столов. Завтрак заканчивается через пятнадцать минут, и большая часть студентов уже ушла.

Я беру поднос и направляюсь к шведскому столу.

Выбор блюд широк... но безнадежно пресен. Овсянка, отварные овощи, гречка, яйца. То, что осталось, уже начинают убирать.

Я накладываю себе овсянку, хватаю два яблока и отправляюсь к свободному столу у окна.

Сквозь стекло открывается вид на аккуратный сквер с лавочками и аккуратно подстриженными кустами. Здесь все продумано до мелочей, словно в хорошем отеле, где каждая деталь создаёт атмосферу уюта и порядка.

Я откидываюсь на спинку стула, вяло размешиваю ложкой овсянку и на секунду просто смотрю в окно.

День только начался.

Но почему-то у меня ощущение, что я уже что-то упустила.

Я возвращаюсь в корпус и принимаюсь разбирать чемодан.

Мама была права — без теплой одежды здесь никуда. Климат кажется суровым, ветер пробирается под кожу, заставляя ежиться от холода.

Кто-то мог бы сказать: «Ну ты же фигуристка, тебе не привыкать к холоду». И каждый раз, когда я слышу подобное, мне хочется усмехнуться. Люди почему-то забывают, что лёд — это не морозный воздух, и что даже самые крепкие спортсмены, часами проводящие время на катке, не застрахованы от холода.

А я — так тем более. С самого детства я жуткая мерзлячка, и как ни иронично, именно это когда-то привело меня в фигурное катание.

Когда я в очередной раз простудилась в детском саду, педиатр, осматривая меня с видом «этот ребёнок болеет слишком часто», предложил родителям записать меня в секцию. По её словам, регулярные тренировки на льду должны были укрепить иммунитет. Мама тогда сомневалась — боялась, что станет только хуже. Но рискнула.

И знаете что? Это действительно помогло. Я стала болеть реже, закалялась, привыкала к низким температурам, училась контролировать своё тело, не давая холоду полностью сковывать мышцы.

Но мерзлячкой осталась все равно.

Я поднимаю стопку спортивной формы, когда что-то выскальзывает из неё и с глухим стуком падает на пол.

Фотография в рамке.

На снимке я стою на первой ступени пьедестала, зажав в зубах золотую медаль. Справа от меня Полина, слева мама, удерживающая на руках маленькую Мелони.

Я переворачиваю рамку.

"Ты наше сокровище! Любим и верим в тебя! Покажи там всем, что значит чемпионка!"

Пальцы чуть крепче сжимают рамку.

Я моргаю, прогоняя нарастающий ком в горле, и ставлю фотографию на прикроватную тумбочку.

В коридоре раздаются быстрые шаги.

Дверь распахивается резко, с таким напором, будто её открыли не рукой, а порывом ветра.

Девушка, ворвавшаяся в комнату, выглядит так, словно сошла с подиума. Длинные светлые волосы, безупречные черты лица, сияющие голубые глаза. Она напоминает ожившую Барби, только в розовой кожаной куртке, белых джинсах и топе — совершенно не по сезону.

— Да-да, хорошо, я перезвоню, — бросает она в трубку, отключая вызов, а затем переводит на меня заинтересованный взгляд.

Я закрываю чемодан и встаю.

— Моника.

Она широко улыбается, словно ждала этого момента вечность.

— Лиза. Наконец-то!

Я слегка хмурюсь.

— Ты меня ждала?

— Конечно! — Она смахивает волосы с плеча и сбрасывает куртку на кровать. — Я мечтала о соседке. Жить одной — кошмар. В прошлом году я была в комнате одна, и это было просто ужасно.

— Правда? Многие предпочли бы личное пространство.

— А я — нет, — без тени сомнения отвечает она. — Мне всегда нужен кто-то рядом.

Её энергия заразительна, и я непроизвольно улыбаюсь.

— Тогда тебе повезло.

— Нам обеим, — кивает Лиза и тут же добавляет: — Кстати, мне уже о тебе рассказали. Ты фигуристка, верно?

Я поднимаю брови.

— Уже?

— В этом университете новости распространяются со скоростью света, — ухмыляется она. — А теперь спроси, кто я.

— Хорошо. Кто ты?

— Чирлидерша. — Она гордо вскидывает голову. — Так что спорткомплекс теперь наш общий дом.

— Вероятно.

Лиза вдруг вскакивает, словно её осеняет мысль.

— Кстати! Мы с ребятами идём в город. Сегодня воскресенье, выходной, грех сидеть в комнате. Пойдёшь с нами?

Я скрещиваю руки на груди.

— Кто «мы»?

— Пара моих подруг и несколько парней.

— Какие парни?

— Хоккеисты, — небрежно отвечает Лиза.

Я едва заметно стискиваю челюсть, но тут же заставляю себя расслабиться.

Она ждёт ответа.

— Так что скажешь?

Я медлю.

Наверное, это хорошая возможность отвлечься.

— Почему бы и нет.

Лиза довольно хлопает в ладоши.

— Отличный выбор! Выдвигаемся через полчаса. Одевайся так, чтобы затмить всех.

Лиза носится по комнате, превращая её в хаос.

Кисти, пудра, тональные средства — всё летает из одной косметички в другую. В воздухе витает лёгкий аромат духов, смешиваясь с запахом лака для волос. Она одновременно делает макияж, укладку и пытается выбрать, что надеть, словно готовится как минимум на красную дорожку.

Я, уже полностью одетая, сижу на краю кровати и наблюдаю за этим представлением.

Наконец, Лиза наносит финальный штрих — помаду на губы, бросает в зеркало одобряющий взгляд и резко поворачивается ко мне.

— Ты так пойдёшь?

— А что не так? — лениво тяну я.

Она окидывает меня взглядом с головы до ног.

— Моника...

На мне спортивная толстовка и тёмные джинсы — максимально удобный и тёплый вариант, который, по всей видимости, не вписывается в её представление о воскресном наряде.

— Нет-нет-нет, так ты не пойдёшь, — решительно заявляет она и направляется к шкафу, быстро роясь среди вешалок.

Я закатываю глаза.

— Лиза, только не что-то розовое, блестящее и стремящееся ослепить окружающих.

Она фыркает, но, кажется, прислушивается. В итоге мы останавливаемся на тёмно-синих широких брюках и белом топе без бретелек, который больше похож на вызов канадской погоде.

Я скептически осматриваю себя в зеркале.

— Ну, согласись, так намного лучше, — самодовольно заявляет Лиза, оглядывая результат.

— Спору нет, но... ты действительно не замерзаешь? — недоверчиво спрашиваю я.

Она что-то бормочет себе под нос на своём языке и тут же, не дожидаясь моего ответа, произносит уже на английском:

— Как можно мерзнуть в такую погоду?

Я вскидываю бровь.

— Ты серьёзно? Тут дубак.

Лиза лишь фыркает, снова роется в шкафу и, наконец, вытаскивает оттуда серебристый пыльник.

— Секунду... — бормочет она, расстёгивая его.

Изнутри сверкает белоснежный мех.

Она вытаскивает шубу и с лёгкой небрежностью протягивает мне.

— Лиза, ты уверена? — я смотрю на неё с сомнением.

— Абсолютно. — Она пожимает плечами. — Родители купили, но она не вписывается в мой гардероб, а выбрасывать жалко.

Я медленно провожу пальцами по мягкому меху.

— Она потрясающая...

— Так носи! Грех такой красоте пылиться в шкафу.

Я надеваю шубу и смотрю на себя в зеркало.

Белый мех, глубокий синий цвет брюк, лёгкий блеск на коже.

Я действительно выгляжу как снежная королева.

— Вау... — заворожённо шепчу я.

Лиза довольно улыбается.

— Мы уже опаздываем! — заявляет она и внезапно, пока я не успеваю возразить, хватает кисть и начинает мне наносить макияж.

— Только не красную помаду! — успеваю воскликнуть я.

— А вот зря, тебе бы она пошла, — ворчит она, но всё же отказывается от этой идеи.

Несколько последних штрихов — и вот я уже смотрю на себя в зеркало.

— Спасибо, это пушка! — завороженно говорю я.

Лиза одобрительно улыбается.

— Всегда пожалуйста. Грех скрывать такую красоту.

Она хватает меня за руку.

— Всё, побежали, а то нас проклянут за опоздание!

Я едва успеваю схватить телефон и ключи, прежде чем она вытягивает меня за дверь.

На секунду я задерживаюсь, вдыхая морозный воздух.

Лиза идёт рядом, совершенно небрежно, даже без намёка на то, что ей может быть холодно.

— Лиз, как ты вообще не мёрзнешь? — спрашиваю я, кутаясь в шубу.

Она смеётся.

— Я из Сибири, дорогая. Канадская зима — это так, лёгкий освежающий бриз.

______