Глава 3

Всякая потеря - приобретение чего-то нового.

— Из Сибири? Это где медведи и водка?

— Именно так, — усмехается Лиза, не сбавляя шага. — Как-нибудь расскажу подробнее. А сейчас мы и так опаздываем.

Мы приближаемся к воротам. В центре небольшого пятачка стоит девушка с густыми, упрямыми кудрями, которые будто нарочно выбиваются из-под резинки. Она ловит взгляд — не столько внешностью, сколько какой-то уверенностью в себе.

Поодаль, облокотившись на забор, стоит парень в черной куртке. Он увлеченно говорит по телефону, глядя в сторону, будто отрезан от происходящего.

— Какие люди! — восклицает девушка, отрываясь от экрана телефона. Голос теплый, живой, как будто она тебя уже знает.

Лиза с радостью кидается к ней и крепко обнимает.

Я чувствую, как взгляд девушки останавливается на мне. Прямой, внимательный, как будто она считывает меня за пару секунд.

— Моника, — говорю, чуть приподнимая подбородок. Я не знаю, почему вдруг так важно звучать уверенно. Но мне удаётся.

— Ксюша. Приятно познакомиться, Моника, — отвечает она и протягивает руку.

— Суши?.. — переспрашиваю я, сбитая с толку.

Лиза прыскает со смеху, чуть не захлебываясь.

— Ну вот, опять! Тут никто с первого раза не выговаривает её имя. Но Ксю уже почти смирилась. Почти.

— Почти, — подтверждает Ксю, скрещивая руки. — Но я запоминаю всех, кто называл меня "Суши".

Я усмехаюсь. Она мне нравится. В ней нет фальши — она говорит то, что думает, и это сразу чувствуется.

В этот момент к нам подходит парень — в нём я без труда узнаю Алессандро. Вчера он помог мне с багажом, и теперь кажется ещё выше, чем тогда.

— Angelo, ты выглядишь великолепно. Совсем не ожидал увидеть тебя так скоро, — с итальянским акцентом говорит он.

— Angelo? Великолепно выглядишь? — Ксюша прищуривается. — Может, ты мне что-то не договариваешь?

— Успокойся, Ксю. Просто помог студентке с чемоданами, — невозмутимо отвечает он. — Вот и познакомились.

— Как мило. А то я только слышу от тебя про "просто посидели с Максом". А тут, оказывается, студентки, чемоданы, ангелы...

— Всё было именно так, — вставляю я, чувствуя, что он сейчас окажется под перекрестным огнем.

— Докатился, Алекс. За тебя уже девушки вступаются, — ухмыляется Ксюша.

— Ну вот, — Лиза театрально закатывает глаза, — началось. У них это в порядке вещей. Ты привыкнешь.

Мы выходим за территорию кампуса, и разговор сам собой перетекает в мелочи. Кто откуда, как прошёл день, почему в Канаде такой странный хлеб. Ксю оказывается удивительно лёгкой в общении, хотя чувствуется — с характером. В ней нет ни капли фальши, и это подкупает.

Алессандро немного отстаёт, договаривая что-то по телефону.

— Да, понял по поводу поставки... решим это позже, — доносится его голос.

Позже он нас догоняет.

— Какие же вы шумные, — с напускной усталостью говорит он.

— А тебя что-то не устраивает? — Ксюша бросает взгляд через плечо.

— В тебе меня устраивает абсолютно все , il mio amore, — улыбается Алекс и, перехватив её, целует в висок.

il mio amore - моя любовь

Ксюша хмыкает, но видно, что довольна. В этот момент её внимание цепляется за стеклянный фасад уютного ресторана с теплым светом и винтажными лампами внутри.

— Хочу туда, — говорит она капризным, нарочито детским голосом, ткнув пальцем в сторону витрины.

— Как скажешь, — без тени сомнений отзывается Алекс и уже поворачивает в сторону входа.

Ресторан встречает нас приятными ароматами свежей выпечки. Официант провожает нас к столику у окна, которое открывает впечатляющий вид на город.

- Тут вкусно все, не ошибешься - с улыбкой на лице говорит Ксю.

- Извините, дамы, я отойду на пару минут. Вернусь с ребятами.

- Ребятами? - уточняю я.

- Ага. Я же говорила что несколько хоккеистов будет. Сейчас вас и познакомим.

Ксюша недовольно стреляет глазами, смотря как Алекс говорит с девушкой, которой помог открыть дверь.

- Ну что ж, Моника, пора и тебя посвятить в мир сплетен. Расскажешь, Ксю, чего ты такая нервная из-за Алекса всегда?

- Успокойся - говорит она, закатывая глаза.

- Ну пожалуйста! Я тебе все неделю буду булочки из пекарни носить.

- Делайте что хотите - произносит она.

- Ну вот и ладненько. Сейчас я тебе такое расскажу! - говорит Лиза загадочным голосом.

- Алекс был безумно популярным бабником- хоккеистом. Он был просто профи. Кокетливые улыбочки, подмигивания, галантные поступки. Сложно вспомнить тех, с кем он не переспал тогда.

И вдруг он увидел Ксю, которая чем-то его зацепила, но наша снежная королева не могла сдаться злодею в руки.

Она сначала его послала, но наш ромео то тоже не сдался, и все таки достал ее своими ухаживаниями.

Лиза тогда несколько месяцев как будто в цветочном магазине жила. Даже коменданша грозилась выселить, если цветы выйдут за пределы комнаты.

- Ого, не страшно было, что он быстро переключится на кого-то другого как раньше?

- Спрашиваешь. Я поэтому и не воспринимала его всерьез. Думала, побалуется и отстанет.

Но нет.

Мое сердце начало таять тогда, когда вместо подкатов и улыбок, он начал просто запоминать детали. Если у меня было плохое настроение- он просто приносил мне любимый кофе. Просто молча провожал, когда поздно шла до общежития. Не смотря на то, что я его полностью игнорировала, он не сдавался. Конечно, сейчас до сих пор сложно отпустить прошлое и не переживать за то, что он может опять стать таким же. Флиртовать он так и не перестал. Это похоже в его итальянском характере. Но мы работаем над этим. Эти отношения меняют нас в лучшую сторону.

— Я так за вас рада, — говорю я тихо.И это правда.

Одного взгляда достаточно, чтобы понять: между ними есть что-то настоящее. Что-то, что не сыграешь.

То, как Алекс смотрит на неё, когда она говорит, смеётся или закатывает глаза — говорит больше, чем любые слова.

Мы только успеваем усесться, как дверь ресторана снова открывается.

— Вот и они, — говорит Ксю, кивая в сторону входа.

Первым заходит парень в куртке университета, высокий, широкоплечий, волосы чуть растрепаны, будто только что снял шлем.На лице — наглая, уверенная улыбка. Та самая, от которой кто-то тает, а кто-то — хочет врезать.

— Тео, — представляется он, подходя ближе. — Приятно наконец встретиться с новой звездой. Ты — Моника, правильно?

— Всё верно, — отвечаю, пожимая руку. — А ты — местная легенда, или просто так зашёл пофлиртовать?

Он усмехается. Быстро. Нагло. Но не мерзко.

— Второе. Легенда я только в столовке. Там моё королевство. Особенно в очередь за мак-н-чиз.

— Прелестно, — говорю, разглядывая его. Вроде бы типичный хоккеист. Но... более ироничный, что ли.

— Осторожно с ним, — вставляет Ксю. — Тео любит новые знакомства. Особенно, если это фигуристки. Его слабость.

— Это точно, — подмечает парень со светлыми волосами, отодвигая стул. — Приятно познакомиться, я Алан. — говорит он, протягивая руку.

— Ну, не только. Иногда я дружу и с людьми без блестящих трико, — подмигивает он.— Я хотя бы не западаю на исключительно русских девушек, — с укором подмечает он, выразительно окинув взглядом Алана и Алессандро.

За столом раздается смех.

Мы едва успеваем устроиться, как официант ставит на стол огромную пиццу. Сыр тянется, пахнет так вкусно, что у меня моментально урчит в животе.

Тео устраивается рядом, будто знает меня сто лет. Он не давит. Просто периодически швыряет в меня фразы вроде:

— Если что, могу показать местный каток. По вечерам туда почти никто не ходит. Ну, кроме меня. И моего самолюбия.

— Ага, — говорю я. — Наверное, тебе там и зеркала не нужны.

Он смеётся. И, честно говоря, это заразительно.

— Внимание, — торжественно говорит Тео, беря первый кусок. — Это — священный момент. Встреча культур. Канадский мак-н-чиз против итальянской пиццы и... — он поворачивается к Лизе, — против русских котлет, я угадал?

— Пока что однозначно выигрывает пицца, — поправляю я, смеясь.

— Почему у нас в столовой такую не готовят? — тут же встревает Алан. — Я готов ее есть хоть каждый день.

— Ага, — фыркает Лиза. — Ты бы ел хоть каждый день всё съедобное, что не надо готовить самому.

— Неправда! — возмущается он. — Я однажды готовил суп.

— Залил кипятком готовую смесь, которую купил в магазине, — невозмутимо добавляет Алессандро.

За столом раздаётся хохот.

— Ладно, ладно, — сдаётся Алан, беря себе кусок. — Но я хотя бы умею готовить яичницу.

— О, да, — Тео поднимает брови. — Целых восемь раз подряд. На девятый он сжёг сковородку.

Я чуть не поперхнулась.— Сковородку?!

— Ну... — Алан тянет слово, — она была не очень качественная.

— Конечно, — кивает Ксю. — Дело в сковородке, а не в том, что ты забыл выключить плиту, выходя из дома.

Алан закатывает глаза так драматично, что мы снова смеёмся.

— Знаете, что самое удивительное? — говорит Ксюша, подперев щёку рукой. — Все эти парни уверяют, что они следят за правильным рационом. Но по кухне видно: максимум — это разогреть пиццу в микроволновке. Я никогда не видела настолько вымершей кухни, до тех пор пока не съехалась с Алексом.

— Эй, — обижается Тео. — Я умею готовить овсянку.

— На воде? — уточняет Алессандро.

— На... — Тео на секунду задумывается. — Ладно, иногда просто ем её сухой.

Я начинаю смеяться так сильно, что едва могу держать кусок пиццы.

— Вот это и есть спорт, — подытоживает Лиза. — Сила воли, тренировки, и... сухая овсянка.

Мы переглядываемся, и стол снова взрывается смехом.

И в этой лёгкой как воздух атмосфере вдруг чувствуешь: будто мы знаем друг друга сто лет, а не пару дней.

Я сидела и просто слушала, позволяя себе впервые за долгое время быть частью чего-то цельного. Здесь не было дел, оценок, соревнований — только люди, которые умели быть живыми, смешными и настоящими. И в этом ощущении тепла было что-то удивительное: будто я не просто присоединилась к компании, а оказалась в месте, которое ждало меня.

Разговоры шли, но я всё время ловила детали: как Лиза смеётся на реплики Алана, как он слегка наклоняется, чтобы лучше услышать её ответ, как Тео периодически вставляет свои колкие комментарии и наблюдает, кто на что реагирует. Всё это создавалось будто без усилий, но вместе складывалось в гармонию, в ощущение, что мы — одна большая семья, где каждый играет свою роль, и при этом никто не теряет себя.

В какой-то момент Тео сделал паузу, а я заметила, как он смотрит на меня. Не с осуждением, не с ожиданием — а просто внимательно. И это странно согревало. Я улыбнулась в ответ, понимая: здесь нет необходимости казаться кем-то другим. Здесь можно быть просто собой, наблюдать, смеяться и наслаждаться моментом.

— А теперь — тост, — внезапно сказала Ксю, поднимая стакан. — За то, что мы все здесь, вместе. За друзей, за смех, за маленькие странности, которые делают нас настоящими.

Мы чокнулись. В этот момент кафе перестало быть просто местом встречи — оно стало точкой, где каждый чувствовал себя частью чего-то живого и настоящего. Я посмотрела на Лизу и Алана: их руки всё ещё касались, глаза встретились, и я поняла, что эта маленькая искра может перерасти во что-то большее.

Я улыбнулась снова, уже не только потому, что смеялись шутки, а потому что понимала: вечер только начинается. И я точно знаю, что запомню его надолго.

Я слушала и вдруг почувствовала: именно так выглядит настоящий вечер в новом городе. Без привычных лиц, без старых историй, но с лёгкой теплотой, которая рождается там, где никто не пытается быть идеальным.

И, может быть, именно в этой непохожести на мою прежнюю жизнь было что-то освобождающее. Как будто здесь я могла позволить себе не быть той, кого все давно знают, а стать кем-то другой. Или собой — наконец-то.

За окном темнеет, мы начинаем собираться, Ксюша с Алессандро уходят вместе.

— Не хочешь прогуляться? — Алан смотрит на Лизу с мягкой улыбкой, словно предлагая маленькое приключение.

— Вообще-то я с Моникой, — Лиза кивнула в мою сторону, — или ты предлагаешь ей одной идти?

— Одна она точно не останется, — Тео нахмурился с улыбкой, словно защищая меня от одиночества. — Я тебя проведу.

Я чуть удивляюсь, но улыбка сама вырвалась. Его лёгкая уверенность заразительна.

— Моника, готова к зимней прогулке?

— Точно? — Лиза посмотрела на меня, проверяя, уверена ли я.

— Да, идите уже, голубки, — пошутила я, наблюдая, как мило они выглядят вместе.

— Ой, никакие мы не голубки, — отмахнулась она, но в её голосе проглядывал смех.

Тео помогает мне надеть шубу, его пальцы уверенно скользят по пуговицам. По телу расплывается тепло от его прикосновения.

— Ну что, идём? — спрашивает он, улыбаясь.

— Конечно, — киваю я, слегка смущённо.

Мы выходим на улицу, и холодный воздух тут же обжигает лицо, заставляя глубже вдохнуть. Свет фонарей отражается на мокром снегу, делая улицу похожей на кадр из фильма.

Я поднимаю голову к небу, и снежинки медленно опускаются прямо на лицо. Одна касается  ресницы, и я машинально открываю рот, ловя другую. Холодная крошечная звезда тает на языке — и я не удерживаюсь от смеха.

— Ты серьёзно? — Тео останавливается рядом, глаза блестят от сдержанного веселья.— Абсолютно, — отвечаю, вытянув руки в стороны. — Я так давно не видела снег. Разве это не чудо?

Он качает головой и улыбается шире.— Ты как ребёнок, честное слово.

— Зато счастливая, — подмигиваю я.

Я уже собираюсь идти дальше, но вдруг чувствую, как что-то мягко ударяет в плечо. Снег рассыпается крошками, и я резко оборачиваюсь. Тео стоит с самым невинным видом.

— Это что сейчас было? — прищуриваюсь я.

— Показалось, — отвечает он и тут же бросает в меня ещё один снежок.

— Ах так?!

Я наклоняюсь, хватаю горсть снега и швыряю прямо в него. Попадаю в куртку, и Тео смеётся так громко, что звук отражается от стен домов. Несколько минут мы носимся по пустой улице, бросаем снежки, уворачиваемся, падаем в сугробы и снова встаём. Снег летит во все стороны, фонари мерцают, как софиты, и мне кажется, что мы попали в какую-то зимнюю сказку.

— Ладно, сдаюсь! — Тео поднимает руки вверх, но тут же, хитро улыбнувшись, кидает ещё один снежок.

— Ты жулик! — смеюсь я, запыхавшись.

Мы наконец останавливаемся. Щёки горят, дыхание сбивается, снег липнет к варежкам. И всё равно нам весело, как будто мы знаем друг друга всю жизнь.

— Слушай, а ты вообще хоккей любишь? — вдруг спрашивает Тео, пока мы идём к кампусу.

— Хоккей? — я улыбаюсь. — Да, часто смотрела с семьёй. У нас это было почти традицией: включать трансляцию и болеть за разных игроков.

— О, тогда всё отлично, — оживляется Тео. — Значит, ты тем более должна прийти на наш матч.

Я смеюсь, качая головой.— Подожди, «наш»?.

— Ну да, я же играю, — он говорит это просто, без хвастовства, будто само собой разумеется. — Правда, мы через пару дней уезжаем на сборы. Три недели без дома, без нормальной еды и вообще... — он закатывает глаза, но в голосе звучит привычка и даже гордость. — Но когда вернёмся, матч будет крутой. Вот туда ты и придёшь.

Я улыбаюсь, поправляя шубу.

Он довольно кивает.— Вот и договорились.

Мы идём дальше, оставляя за собой следы на снегу. Фонари отражаются в мокром асфальте, и город кажется нереально красивым. Идти рядом с Тео легко и спокойно. В этом нет никакого напряжения — только ощущение, что рядом надежный человек, с которым можно смеяться до слёз и ловить снежинки языком, не боясь показаться глупой.