Глава 1

Человек чем-то похож на самолет.Самолет может ездить и по земле, но чтобы доказать, что он - самолет, он должен подняться в воздух. Так же и мы: если не поднимемся над собой, никто и не догадается, что мы можем полететь.

Я стою у терминала, вдыхая этот странный коктейль запахов, и ощущаю, как внутри нарастает напряжение. Словно мой организм осознает раньше меня: это не просто поездка. Это точка невозврата.

— Солт-Лейк-Сити — Чикаго, регистрация заканчивается через пятнадцать минут, — голос из динамиков звучит отдаленно, будто через стекло.

Я сжимаю лямку рюкзака и наконец заставляю себя двинуться.

Очередь на регистрацию движется быстро, и вот уже мой багаж уезжает по ленте транспортера, паспорт возвращается в руку, а билет подтверждает: этот рейс увезет меня в новую жизнь.

Контроль безопасности — механическое действие. Разуться, снять куртку, выложить телефон. Бесстрастное «проходите» от охранника, писк сканера, холодный металл лотка, в который я возвращаю свои вещи.

Через несколько минут я оказываюсь в зале ожидания.

Еще немного, и все изменится.

Я включаю музыку, забираюсь с ногами на кресло и закрываю глаза.

Quiet when I'm coming home, I'm on my own...

В зале ожидания пахнет перегретым воздухом и чем-то сладковатым — может, ванильным латте из кафе за стеклянной перегородкой. Я глубоко вдыхаю, ощущая легкий укол тревоги в груди. Это последний шаг перед новой жизнью.

Рядом кто-то громко смеется. Я краем глаза замечаю компанию парней в спортивных толстовках с логотипом какой-то команды. Они ведут себя так, будто аэропорт принадлежит только им. Хоккеисты. Отлично.

Сама не замечаю, как губы сжимаются в тонкую линию. Я никогда не любила хоккеистов. Слишком много самоуверенности, слишком много эго и громких слов, за которыми часто не стоит ничего, кроме умения хорошо владеть клюшкой.

Они привыкли быть в центре внимания, привыкли к тому, что им прощают почти всё. Улыбка, пара шуточек — и мир снова у их ног. Я уже сталкивалась с этим.

Опуская голову, увеличиваю звук в наушниках и закрываю глаза.

— Эй, — кто-то трогает меня за колено.

Сердце подпрыгивает. Я рефлекторно отдёргиваюсь и вскидываю руку.Удар получается неловкий, но ощутимый — запястье сбивает чужую челюсть.Парень отшатывается.

— Чёрт! — вслух, зло. — Ты что творишь?

Я моргаю, сбрасывая наушники.

Парень в чёрной толстовке. Капюшон сполз на затылок. Солнцезащитные очки на глазах. Лицо наглое, упрямое. Щека, кажется, слегка покраснела.

— Ты меня тронул, — вырывается слишком резко. Голос предательски срывается.

— Потому что уронил наушник. Под твоё кресло. Мне нужно было его поднять, а ты...

Он наклоняется, подбирает наушник, легко встряхивает его. Даже не смотрит сразу — будто в ситуации нет ничего необычного. Спокойный. Слишком спокойный. И эта уверенность бесит.

— Может, стоило сначала сказать? — выдыхаю, чувствуя, как дрожь ещё держит. — Прежде чем лезть с руками.

Теперь он поднимает глаза. В упор.Карие, чуть прищуренные. На лице — лёгкая усмешка.Та, от которой сложно отвести взгляд, как бы ни хотелось.

— Ладно, — медленно проговаривает он. — Не знал, что ты такая... острая. Учту.

Бровь чуть приподнята. В движении — вызов.

— Да я всего лишь за наушником пришёл. Но окей.

Позади слышится смех. Я оборачиваюсь — трое парней, стоящих чуть поодаль, явно наблюдали. Один показывает что-то другому на телефоне, второй усмехается, третий — просто смотрит прямо на меня. Спокойно. Слишком спокойно.Всё это похоже на заранее разыгранную сцену, где я — часть чужой игры.

Я снова встречаю его взгляд.Он не двигается. Не уходит. Стоит и смотрит, будто чего-то ждёт. Секунда. Другая.Потом — словно вспомнив про условности:

— А, да. Я, кстати, Камиль, — произносит и почти протягивает руку.

— А я не интересуюсь, — обрываю резко.

— Чем?

— Всем, что ты сейчас пытаешься сделать.

Его усмешка становится шире. Будто именно этого ответа он и добивался.

— Ладно, — тихо тянет. — В следующий раз попробую без физконтакта.

Он фыркает и делает шаг назад, но не отходит далеко — его друзья уже угорают над всей этой сценой.

— Она тебе вмазала, брат, ты проиграл, — смеется один из них. — Вся ручная кладь теперь на тебе.

Парень щелкает языком, словно это его совсем не волнует.

— Да пошел ты, — лениво отвечает он, прежде чем развернуться и уйти к своей компании.

Я стараюсь не обращать на них внимания, но когда объявляют посадку, понимаю, что они летят тем же рейсом.

В салоне самолета я быстро нахожу свое место у окна, устраиваюсь поудобнее, надеясь на тишину. Пассажиры заполняют ряды, кто-то переговаривается, кто-то торопится закинуть чемодан на багажную полку. Самолет постепенно оживает, наполняясь звуками человеческих голосов и шелестом посадочных талонов.

Я выдыхаю, вытягиваю ноги и прикрываю глаза. Может быть, удастся поспать.

Но не проходит и минуты, как кто-то останавливается рядом.

— Ты на моем месте. — раздается знакомый голос.

Я поднимаю голову и встречаю взгляд того самого парня. Он смотрит на меня с насмешкой, склонив голову набок.

— Что? — не сразу понимаю, о чем он.

Он небрежно указывает на мой билет.

— Твое место у прохода. Я у окна.

Черт. Действительно.

Я молча поднимаюсь, уступая ему место.

— Можем поменяться, если попросишь, — ухмыляется он, прежде чем занять свое место.

— Не попрошу, — бурчу я, усаживаясь.

— Как скажешь.

Самолет взлетает, и я почти расслабляюсь.

Все идет, как должно: приглушенный гул двигателей, ровный голос пилота, плавный набор высоты.

Я закрываю глаза, стараясь отключиться от мыслей.

Просто уснуть. Просто...

Резкий рывок вниз.

Меня подбрасывает в кресле, в ушах звенит от перепада давления.

Еще один толчок — сильнее, хаотичнее.

Мир вокруг смещается, и паника накрывает мгновенно.

Я хватаюсь за подлокотник, но этого недостаточно. Воздух кажется слишком густым, грудь сжимается.

— Что происходит? — шепчу я, даже не осознавая, что слова слетают с губ.

Рядом что-то шевелится.

Парень в черной толстовке медленно поворачивает голову, явно не ожидая, что его разбудили.

— Турбулентность, — отвечает он лениво, словно это пустяк.

Но я его почти не слышу.

Тряска становится сильнее. У меня срывается тяжелый вдох, ладони холодеют.

— Мы разобьемся?

На его лице на мгновение появляется привычная ухмылка, но потом он замирает.

Его взгляд цепляется за мое лицо.

Мои пальцы белеют, сжимая подлокотник. Дыхание сбивается. В глазах паника, не показная, не драматизированная — настоящая.

Я вижу, как в его глазах что-то меняется.

Его ленивость, пофигизм — все это слетает в одну секунду.

— Черт, — выдыхает он, наклоняясь ближе.

Еще один толчок. Я зажмуриваюсь.

— Эй, эй, смотри на меня, — его голос теперь звучит иначе. Он больше не насмехается, не играет. Он серьезный. Спокойный.

Я поднимаю взгляд.

— Дай руку, — без лишних слов он берет мои пальцы и осторожно сжимает в своей ладони.

Я не сопротивляюсь. Его тепло пробивается сквозь холод, который сковал меня изнутри.

— Считай до десяти. Вдох — на один. Выдох — на два.

Я дрожу, но слушаюсь.

Один.

Два.

Три.

Тряска постепенно стихает.

Мир больше не рушится.

— Видишь? — его губы чуть трогаются в усмешке, но она уже не насмешливая. В его глазах все еще остается что-то настороженное, как будто он проверяет, точно ли я в порядке.

Я моргаю, осознавая, что до сих пор держу его за руку.

— Спасибо, — шепчу я, убирая ладонь.

Он откидывается на спинку кресла, но что-то в его взгляде задерживается на мне дольше, чем должно бы.

— Без проблем, принцесса.

Но теперь в его голосе нет того легкого пренебрежения, что было раньше.

Под этот голос я засыпаю.

— Мы уже приземлились, разбудите вашу девушку, — говорит стюардесса.

Я вскакиваю, чувствуя жар на щеках.

— Пока, — бросаю я, хватаю рюкзак и направляюсь к выходу.

— Советую подумать дважды, прежде чем снова лететь, если так боишься, — ухмыляется он.

Я закатываю глаза. Говнюк.

Пересадка в Чикаго проходит быстро. Я без проблем забираю багаж, снова регистрирую его и нахожу свой новый терминал.

Судя по расписанию, мой рейс до Оттавы вылетает через два часа.

Просто жду. Просто перелистываю ленту в телефоне. Просто перекусываю в аэропортовом кафе, слушая, как вокруг переговариваются пассажиры.

В этот раз все спокойно. Никаких громких компаний, никаких нахальных парней, никто не хватает меня за колено.

Следующий самолет забирает меня в темное ночное небо.

Когда я выхожу из аэропорта Оттавы, меня сразу окутывает морозный воздух. Он будто пронзает кожу, пробираясь под куртку, но в этом холоде есть что-то бодрящее. Не такое, как в Солт-Лейк-Сити — здесь другой воздух. Свежий, с чуть уловимой ноткой сосен и зимнего ветра.

Я глубоко вдыхаю.

**

Трансфер до университета уже ждет. Водитель — пожилой мужчина с добродушным лицом — помогает мне загрузить багаж в багажник.

— Ты новенькая? — уточняет он с легким акцентом.

— Да, — киваю, кутаясь в куртку.

Он одобрительно улыбается и закрывает багажник.

— Ну что ж, добро пожаловать в Канаду, мисс.

Я сажусь в теплый салон, и вскоре машина плавно трогается с места. За окном пролетают ночные огни Оттавы. Город выглядит не так, как я себе представляла. Он кажется уютным, каким-то камерным, несмотря на величественные здания. На улицах нет суеты мегаполиса, но ощущается жизнь.

Чем дальше от центра, тем темнее становятся дороги. Фонари редеют, вместо многоэтажек появляются заснеженные деревья и небольшие домики с гирляндами на фасадах. В какой-то момент я ловлю себя на том, что в голове крутится один и тот же вопрос: правильно ли я поступила?

Но ведь назад дороги уже нет.

Спустя час водитель поворачивает на длинную дорогу, ведущую к университету. В темноте угадываются очертания ледовых арен и жилых корпусов. Где-то вдали мигают фонари катка, а впереди — главный корпус, освещенный мягким светом.

— Приехали, — говорит водитель, останавливая машину.

Я смотрю на величественное здание перед собой и ощущаю странную смесь страха и предвкушения.

Новая страна. Новый университет.

Новая жизнь

И это не сон.