Коловращение жизни

Мировой судья Бинаджа Уиддеп сидел на крылечке суда и курил самодельнуюбузиновую трубку. Кэмберлендский горный кряж,  голубовато-серый  в  вечернеммареве, тянулся  к  зениту,  загромоздив  полнеба.  Рябая  чванливая  курицапроковыляла по "главному проспекту" поселка, бессмысленно клохча.     На дороге послышался скрип колес" заклубилось облачко пыли и показаласьзапряженная быком двуколка, а в ней  -  Рэнси  Билбро  со  своей  половиной.Двуколка остановилась перед зданием суда, и супружеская чета вылезла из нее.Рэнси Билбро состоял преимущественно из дубленой коричневой кожи, увенчаннойна высоте  шести  футов  копной  желтых  волос.  Невозмутимый  покой  родныхмолчаливых гор одевал его словно броней. В наружности его жены прежде  всегобросалось в глаза большое количество  ситца,  много  острых  углов  и  следынюхательного табака. Сквозь все  это  проглядывало  беспокойство  не  вполнеосознанных желаний и глухой протест обманутой молодости, не замечающей,  чтоона уже прошла.     Мировой судья сунул ноги в башмаки, из  уважения  к  своему  званию,  иподнялся, чтобы пропустить супругов.     - Мы, вот, - сказала женщина, и голос ее прозвучал, как гудение ветра вветвях сосен, - хотим развестись. - Она взглянула на мужа, не усмотрел ли онкакой-нибудь неясности, неточности, уклончивости, пристрастия или стремленияк личной выгоде в том, как она изложила сущность дела.     - Развестись, - повторил Рэнси,  подкрепляя  свои  слова  торжественнымкивком. - Мы, вот, не можем ужиться, хоть ты тресни! В горах-то у нас  глушь- одиноко, стало быть, жить-то. Ну, когда муж или, к примеру, жена стараютсядруг для дружки - еще куда ни шло. А уж когда она шипит,  как  дикая  кошка,или сидит нахохлившись, что твоя сова,  человеку-то  мочи  нет  жить  с  нейвместе.     - Да когда он бездельник и  чумовой,  -  без  особенного  жара  сказалаженщина. - Валандается с разными поганцами, с самогонщиками, а после дрыхнетдень-деньской, налакавшись виски, да еще целая напасть сего собаками - кормиих!     - Да когда она швыряется крышками от кастрюль,  -  в  тон  ей  забубнилРэнси. - да еще окатила кипятком лучшего охотничьего пса на весь Кэмберленд,а чтоб мужу похлебку сварить, так нет ее, а уж ночь-то  всю  как  есть  глазсомкнуть не дает, все пилит и пилит за всякую пустяковину.     - Да когда он на податных чиновников с кулаками лезет  и  на  все  горыославился как самый что ни на есть никудышный пропойца, - тут нешто уснешь?     Мировой судья не спеша приступил к  исполнению  своих  обязанностей  Онпредложил спорящим сторонам табурет и свой единственный стул,  раскрыл  сводзаконов и углубился в перечень статей. Потом протер очки и пододвинул к себечернильницу.     - В законе и его уложении, - начал судья, - ничего не говорится  насчетразвода в смысле, так сказать, его включаемости в юрисдикцию  данного  суда.Но, с точки зрения справедливости, конституции и священного писания,  всякаясделка хороша только постольку, поскольку ее можно расторгнуть. Если мировойсудья может сочетать какую-либо пару узами брака, ясно, что он  может,  еслипотребуется, и развести ее. Наш суд вынесет решение  о  разводе  и  позволитсебе надеяться, что Верховный суд оставит это решение в силе.     Рэнси Билбро вытащил из кармана штанов небольшой кисет.  Из  кисета  онвытряхнул на стол пятидолларовую бумажку.     - Продал медвежью шкуру и трех лисиц, -  сказал  он.  -  Вот  все  нашиденежки, больше нету.     - Установленная судом плата за развод, - сказал судья, - равняется пятидолларам. - С подчеркнуто равнодушным видом он сунул бумажку в карман своегодомотканого жилета. Затем с заметным  физическим  и  умственным  напряжениемнацарапал на четвертушке листа постановление о  разводе,  переписал  его  надругую четвертушку и прочел вслух  Рэнси  Билбро  и  его  супруга  выслушалиприговор о своем полном и обоюдном раскабалении.     "Сим доводится до всеобщего сведения,  что  Рэнси  Билбро  и  его  женаЭриэла Билбро, будучи в  здравом  уме  и  твердой  памяти,  лично  предсталисегодня передо мной и дали обещание отныне и впредь не любить и не  почитатьдруг друга и ни в чем друг другу не повиноваться, ни в радости, ни  в  горе,после чего и были привлечены  к  суду  для  расторжения  брака  в  интересахсоблюдения общественного  спокойствия  и  достоинства  Штата.  От  слова  неотступать, и да  поможет  вам  бог  Бинаджа  Уиддеп,  мировой  судья  округаПьедмонта. В округе Пьедмонте, штат Теннесси".     Судья  уже  протягивал  одну  из  бумажек  Рэнси,   но   голос   Эриэлыприостановил вручение документа. Оба мужчины уставились на нее. В лице  этойженщины их неповоротливый мужской ум столкнулся с чем-то непредвиденным.     - Судья, ты погоди-ка давать ему эту бумагу. Так не все ладно будет. Тынаперед защити мои права. Пусть заплатит мне пансион. Это разве дело  -  самполучил развод, а жена что? Живи, как знаешь? А я вот надумала отправиться кбратцу Эду на Свиной хребет, так мне нужно пару башмаков купить и табаку, даеще то да се Коли Рэнси мог заплатить разводные,  так  пусть  и  мне  платитпансион.     Рэнси Билбро онемел от этого удара. Ни о каком пенсионе  прежде  у  нихразговору не было. Но ведь женщины всегда преподносят мужчинам  ошеломляющиесюрпризы.     Мировой судья Бинаджа Уиддеп понял, что этот вопрос может быть разрешентолько в юридическом порядке. Свод законов хранил и  на  сей  счет  гробовоемолчание, однако ноги женщины были босы, а тропа на Свиной хребет - крута  икремниста.     - Эриэла Билбро. - вопросил Бинаджа Уиддеп судейским голосом,  -  какойпенсион полагаете вы достаточным и соразмерным по делу, которое в  настоящуюминуту слушается в суде?     - Я полагаю, - отвечала женщина, - на башмаки и на все про  все,  сталобыть, пять долларов. Это не бог весть  какой  пансион,  но  до  братца  Эда,может, и доберусь.     - Названная сумма, - сказал судья, - не представляется суду непомерной.Рэнси Билбро, по решению суда вам надлежит уплатить  истице  пять  долларов,дабы постановление о разводе могло войти в силу.     - А где их взять-то, - с тяжелым вздохом отвечал Рэнси. - Я вам выложилвсе, что у меня было.     - В противном случае, -  изрек  судья,  свирепо  воззрившись  на  Рэнсиповерх очков, - вы будете привлечены к ответственности за неуважение к суду.     - Кабы вы обождали денек, - с мольбой сказал Рэнси, -  может,  я  бы  инаскреб где. Кто ж его знал, что она потребует пансион.     - Слушание дела откладывается, - объявил судья. - Завтра вы оба  должныявиться, дабы выполнить постановление суда. После чего вам будет  выдано  наруки свидетельство о разводе.     Бинаджа Уиддеп уселся на крыльце и начал расшнуровывать башмаки.     - Что ж, к дядюшке Зайе поедем, что ли? - сказал Рэнси. - Переночуем  унего. - Он влез в  двуколку,  Эриэла  забралась  в  нее  с  другой  стороны.Маленький рыжий бычок, повинуясь удару веревочной вожжи, не торопясь  описалполукруг  и  потащился  куда  следовало.  Двуколка,  вздымая  облака   пыли,затарахтела по дороге.     Судья Бинаджа  Уиддеп  выкурил  свою  бузиновую  трубку.  Потом  досталеженедельную газету и принялся за чтение. Он читал до самых сумерек, а когдастрочки стали расплываться у него перед  глазами,  зажег  сальную  свечу  настоле и продолжал читать, пока не взошла луна, возвестив время ужина.     Судья жил в бревенчатой  хижине  на  склоне  холма,  у  сухого  тополя.Направляясь домой, он перебрался  через  ручеек,  проложивший  себе  путь  влавровых зарослях. Темная фигура выступила из-за деревьев и направила ему  вгрудь дуло ружья. Низко надвинутая шляпа и какой-то  лоскут  закрывали  лицограбителя.     - Давай деньги, - сказала фигура, - да помалкивай. Я зол  как  черт,  ипалец, вишь, так и пляшет на спуске...     - П-п-пять долларов - все,  что  у  меня  есть,  -  пробормотал  судья,доставая бумажку из жилетного кармана.     - Сверни ее, - последовал приказ, - и засунь в ствол ружья.     Бумажка была новенькая и хрустящая. Даже дрожащим от  страха  неуклюжимпальцам нетрудно было свернуть  ее  трубочкой  и  (что  потребовало  большихусилий!) засунуть в ствол ружья.     - Ну ладно, ступай теперь, - сказал грабитель.     Судья не стал мешкать.     На другой день маленький рыжий бычок приволок двуколку к крыльцу  суда.Судья Бинаджа Уиддеп с утра сидел обутый, так как  поджидал  посетителей.  Вего присутствии Рэнси  Билбро  вручил  жене  пятидолларовую  бумажку.  Судьявпился в нее взглядом. Она закручивалась с концов, словно была не так  давносвернута трубочкой и засунута в ствол ружья. Но Бинаджа  Уиддеп  воздержалсяот замечаний. Мало ли чего - никакой бумажке не заказано скручиваться. Судьявручил каждому из супругов свидетельство о расторжении брака. Они в неловкоммолчании стояли рядом, медленно складывая полученные ими  гарантии  свободы,Эриэла бросила робкий, неуверенный взгляд на мужа.     - Ты, стало быть, домой теперь, на двуколке... Хлеб в шкафу, в жестянойкоробке. Сало я положила в котелок - от собак подальше. Не позабудь  часы-тозавести на ночь.     - А ты, значит, к  братцу  Эду?  -  с  тонко  разыгранным  безразличиемспросил Рэнси.     - Да вот до ночи надо бы добраться. Не больно-то  они  там  обрадуются,когда меня увидят, да куда ж больше пойдешь. А путь-то  туда  знаешь  какой.Пойду уж, стало быть... Надо бы, значит, попрощаться нам с  тобой,  Рэнси...да ведь ты, может, и не захочешь попрощаться-то...     - Может, я, конечно, собака, - голосом мученика проговорил Рэнси. -  незахочу, видишь ты, попрощаться!.. Оно, конечно, когда кому  невтерпеж  уйти,так тому, может, и не до прощанья...     Эриэла  молчала.  Она  тщательно  сложила  пятидолларовую   бумажку   исвидетельство о разводе и сунула  их  за  пазуху.  Бинаджа  Уиддеп  скорбнымвзглядом проводил исчезнувшую банкноту.     Мысли его текли своим путем, и последующие его слова показали, что  он,может быть, принадлежал либо к довольно  распространенной  категории  чуткихдуш, либо к значительно более редкой разновидности - к финансовым гениям.     - Одиноко тебе будет нынче в старой-то  хижине,  а,  Рэнси?  -  сказалаЭриэла.     Рэнси Билбро глядел в сторону, на Кэмберлендскии  кряж  -  светло-синийсейчас, в лучах солнца. Он не смотрел на Эриэлу.     - А то нет, что ли, - сказал он. - Так ведь  когда  кто  начнет  с  умасходить да кричать насчет развода, так разве ж того силком удержишь.     - Так когда ж кто другой сам хотел развода, - сказала Эриэла, адресуяськ табуретке. - Видать, кто-то не больно уж хочет, чтоб кто-то остался.     - Да когда б кто сказал, что не хочет.     - Да когда б кто сказал, что хочет. Пойду-ка я к братцу Эду. Пора уж.     - Видать, теперь никто уж не заведет наших часов.     - Может, мне поехать с тобой, Рэнси, на двуколке, завести тебе часы?     На лице горца не отразилось никаких чувств.  Но  он  протянул  огромнуюручищу, и худая, коричневая от загара рука жены исчезла в ней. На  мгновениежесткие черты Эриэлы просветлели, словно озаренные изнутри.     - Уж я пригляжу, чтоб собаки  не  донимали  тебя,  -  сказал  Рэнси.  -Скотина я был, как есть скотина. Ты уж заведи часы, Эриэла.     - Сердце-то у меня там осталось,  Рэнси,  в  нашей  хижине,  -  шепнулаЭриэла. - Где ты - там и оно. И я не стану больше беситься-то. Поедем домой,Рэнси, может еще поспеем засветло.     Забыв о присутствии судьи, они направились было  к  двери,  но  БинаджаУиддеп окликнул их.     - Именем штата Теннесси. - сказал  он,  -  запрещаю  вам  нарушать  егопорядки и установления. Суду чрезвычайно отрадно и  не  скажу  как  радостновидеть, что развеялись тучи раздора  и  взаимонепонимания,  омрачавшие  союздвух  любящих  сердец.  Тем  не  менее  суд   призван   стоять   на   страженравственности и моральной  чистоты  Штата  и  он  напоминает  вам,  что  выразведены по всем правилам и, стало быть, больше не муж и не жена и, как  нетаковые, лишаетесь права пользоваться благами, кои составляют исключительнуюпривилегию матрианомального состояния.     Эриэла схватила мужа за руку. Что он там говорит, этот судья? Он  хочетотнять у нее Рэнси теперь, когда жизнь дала им обоим хороший урок?     - Однако, - продолжал судья, - суд  готов  снять  с  вас  неправомочия,налагаемые фактом бракоразвода, и может хоть сейчас приступить к  совершениюторжественного обряда  бракосочетания,  дабы  все  стало  на  свое  место  итяжущиеся стороны могли повергнуть себя вновь в  благородное  и  возвышенноематрианомальное состояние. Плата за вышеозначенный  обряд  в  вышеизложенномслучае составит, короче говоря, пять долларов.     В последних словах  судьи  Эриэла  уловила  для  себя  слабый  проблескнадежды. Рука ее проворно скользнула за  пазуху,  и  оттуда,  выпущенной  насвободу голубкой, выпорхнула  пятидолларовая  бумажка  и,  сложив  крылышки,опустилась на стол судьи. Бронзовые щеки Эриэлы зарделись, когда  она,  стоярука об руку с Рэнси, слушала слова, вновь скрепляющие их союз.     Рэнси помог ей взобраться в двуколку и сел рядом. Маленький рыжий бычокснова описал полукруг, и они - все так же рука с рукой - покатили к  себе  вгоры.     Мировой судья Бинаджа Уиддеп уселся на крыльце и стащил с ног  башмаки.Пощупал еще раз засунутую в жилетный карман пятидолларовую бумажку.  Закурилсвою бузиновую трубку.  Рябая  чванливая  курица  проковыляла  по  "главномупроспекту" поселка, бессмысленно клохча.