Акт LX. Белые хризантемы

Правило клуба O(r/d)dinary №107: Имея большую мечту, и птичка найдет выход из клетки

Джерри Фэй по праву могла зваться любимицей судьбы.

Вот только была она таковой всего лишь до пяти лет.

***

Первым звоночком стала кошка. Блестя своими огромными наглыми глазищами, она запрыгнула на тумбочку и смахнула хвостом дорогущую расписную вазу.

Вот только никакая ваза не упала. Она продолжала стоять на своём прежнем месте, всё такая же красивая, украшенная узорами из цветов хризантем.

Мама рассказывала, что она была привезена ей в подарок из Японии. Она очень дорожила ей, а тут какая-то кошка...

Джерри протянула свои маленькие ручки к вазе, чтобы убрать её в другое место. Однако ей не хватало для этого роста. Как бы высоко не поднималась она на носочках, сумела только слегка коснуться ее пальцами.

Но и этого оказалось достаточно хрупкой вещице, чтобы пошатнуться и, с грохотом ударившись об пол, разлететься на мелкие черепки.

Ох, и наругали ее в тот день – даже оставили без сладкого и заперли в комнате.

Она же сквозь слезы продолжала повторять, что во всём виновата кошка – это она собиралась сбросить вазу, а Джерри лишь хотела её спасти.

Вот только никакой кошки в их доме не было.

Джерри шесть. 

Она болтает ногами, сидя на лавочке в саду. Листья на деревьях зеленые-зеленые, яркие, какими их можно увидеть только в детстве. Рядом с ней с серьезным лицом листает учебники старший брат.

Вот только Джерри видит его совсем другим – не заучкой, а с гитарой в руках. И шум деревьев слышится ей шумом толпы.

– Однажды ты станешь рокером. И у тебя будет много поклонников, – сказала брату Джерри.

Тот с улыбкой поправил очки на носу.

– У тебя отличное воображение. А кто тогда унаследует дело отца?

– Разве нельзя быть наследником и одновременно играть на гитаре? У тебя же отлично получается!

Брат расстроенно помотал головой и растрепал ей волосы на макушке.

– Не думаю, что выйдет. Родители уж точно не одобрят такой выбор. Они и гитару-то еле разрешили.

Джерри соскочила с лавочки и замахала перед его лицом ладошками.

– Но это правда! Я видела, я знаю!

***

Лучше бы не видела и не знала. Этот дар стал для нее проклятьем. Он разрушил жизнь ещё в самом детстве, не дав ей течь так, как хотел бы каждый ребёнок – весело и беззаботно.

Джерри слишком многое замечала. Джерри слишком многое понимала. 

Дочь родителей, имена которых знал почти каждый человек в мире. Отец – владелец компании, производящей всё, от бытовой техники и машин до медицинского оборудования. Мать – актриса, снявшаяся не в одной популярной картине и завоевавшая миллионы сердец.

Старшему их сыну предстояло всю жизнь заниматься делами организации. Младшей же, Джерри – стать любимицей судьбы и жить припеваючи, пополнив ряды золотой молодёжи.

Но это золотое будущее у нее так и не сложилось – а всё из-за дара, ставшего не только ее головной болью, но и болью ее родителей.

Джерри семь. 

Она сидит на коленях матери на каком-то важном мероприятии. Отец беседует с одетым в строгий костюм мужчиной, одним из многих в зале, но единственным бросившимся Джерри в глаза. Девочка долго глядит на него. А затем эхо разносит по помещению ее не по-детски уверенный голос:

– Ваша компания скоро обанкротится. Лучше не заключайте договор.

В ответ ей не разозлились. И даже не накричали. Конечно, никто не воспринял ее слова всерьёз – родительское счастье, избалованный ребёнок, что с нее взять.

Но компания того мужчины спустя полгода действительно обанкротилась.

Отцу понадобилось много средств, чтобы заставить всех свидетелей хранить произошедшее в тайне.

Джерри же с тех пор держали под замком.

***

Когда обычные люди сталкиваются с необычным в кино, то они оценивают игру актёров, качество спецэффектов.

Но если им посчастливится обнаружить то же самое в реальной жизни, узнать, что то, о чем рассказывают в книгах и фильмах – правда, они поддаются ужасу.

Конечно, в конце концов им нужно будет как-то смириться с этим и жить дальше. Но что, если жить с этим предстоит под одной крышей, да ещё и всю жизнь? Что, если кто-то ещё узнает о том, что в их семье есть необычный человек, истинные силы которого неизвестны? И, может быть, даже опасны.

В конце концов, спустя кучу перепробованных бесполезных специалистов, родители оформили документы так, будто их дочь больна и нуждается в постоянном наблюдении.

Ее никому не показывали. О ней не говорили. Учителям, которых нанимали для домашнего обучения, доплачивали за молчание.

Джерри росла в стенах поместья, словно птичка в клетке. Ей не разрешалось выходить за ворота, и, пусть территория и была огромной, не видеть внешнего мира было очень грустно. Если бы не брат, который в свободные от дел минуты помогал ей улизнуть через дыру в заборе, над которой своими руками сломал камеру, она бы так и осталась в неведении, что находится за удерживающими ее решëтками.

Родителей Джерри видела редко. Они так боялись ее сил, что, видимо, желали поскорее забыть, что у них вообще есть дочь. Не сказать, что такой расклад событий был совсем уж невозможен – девочку переселили в дальнюю комнату, и, чтобы добраться до кабинета отца, ей бы понадобился по меньшей мере час ходьбы.

Попробовав найти нужную дверь несколько раз, в конце концов Джерри оставила эту затею.

Даже будучи маленькой, она чувствовала исходящий в ее сторону страх обоих родителей. Людей, которых она любила всем сердцем, но получила в ответ на искренность впивающуюся до крови ненависть. 

Джерри всё ещё могла жить припеваючи и получать всё, что захочет. Кроме родительской любви. И свободы.

Ведь никому нельзя было знать о ее даре – это могло пошатнуть авторитет их семьи.

Год шёл за годом. Девочка превращалась в неугомонного подростка, желающего всеми правдами и неправдами делать то, что хочет, но не имеющего на это права. Если бы не брат, который был рядом, она бы совсем пропала. В конце концов он стал для Джерри целым миром, но и ее миру пришлось покинуть поместье, отправившись на обучение заграницу.

Джерри глядела на то, как он уезжает, хватаясь за несуществующие решетки на окнах. Изнутри жгло горе. Но поделать она ничего не могла.

Джерри семнадцать.

Гитарные струны скользили под пальцами в ее такой большой, но одинокой комнате. В зеркале на стене отражалось лицо с большими щеками – миловидное, но уж слишком много грусти источали глаза.

Джерри ударила по струнам боем, запела искренне и громко, выливая через голос разрывающие внутренности эмоции.

Музыка помогала успокоиться. Понять, что всё не так плохо. И хотя бы в мгновение, пока звучит песня, ощущать себя свободной.

Но ее сеанс рефлексии прервал стук в дверь. Пальцы замерли, а брови удивленно взлетели вверх.

На пороге стоял отец. С тех пор, как Джерри видела его в последний раз, у него прибавилось на лице морщин, а на висках появились проблески седины.

Джерри была так ошеломлена его приходом, что не могла вымолвить ни слова. Растерянность перетекала в радость – не важно, зачем он пришел, девушка была счастлива встрече. Ведь, в отличие от фактически отказавшихся от нее родителей, она не переставала их любить ни на минуту.

Однако слова отца заставили соскользнуть с лица едва зародившуюся улыбку:

– Твой дар все ещё работает? Нашей компании нужна твоя помощь. Если поможешь, получишь всё, что захочешь.

Джерри это не на шутку разочаровало. Она оперла гитару о стену, поднялась и встала напротив. Даже находясь в двух шагах, она не могла протянуть к отцу руку и коснуться, чтобы почувствовать тепло. У Джерри его глаза. Джерри ему – родная дочь. Но, видимо, ей это только казалось.

– Но разве я и так не получаю всё, что хочу? Вы столько лет держите меня взаперти только из-за того, что я родилась одаренной, а теперь вдруг решили заручиться моей поддержкой? – спросила она со всем спокойствием, на которое была способна.

На лице отца не дрогнуло ни одной эмоции.

– Почему нет? Ты же моя дочь, почему я не могу поступить подобным образом?

– Да потому что это будет обманом, пап. Твоя компания и так богата, а если ещё я начну предсказывать, какие акции окажутся удачными, разве люди не заподозрят неладное?

– Значит, тебе уже всё известно?

Джерри прикусила язык. Да. Она только что увидела короткую вспышку будущего, где отец просит ее именно об этом. Как и то, что...

Ее грубо схватили за волосы и ударили головой об стену. Стон вырвался сквозь сжатые зубы, а по щекам покатились слезы боли.

– Посмеешь мне перечить и вообще из своей комнаты до конца жизни не выйдешь, – зло проскрежетали ей в лицо. – Даю двадцать четыре часа на обдумывание – выбирай, сидеть под замком или использовать свои силы и помочь мне. Очень советую выбрать второй вариант и хотя бы один раз оказаться чем-то полезной.

Замок на двери щелкнул, закрываясь. Джерри сползла по стене на пол и сжалась в маленький комочек. Слезы катились из глаз без остановки – как такое крошечное существо, как она, могло наплакать так много?

Она родилась такой, в чем ее вина? Она не просила о даре. Да и дар не был злым и не представлял угрозы. Но Джерри его ненавидела до глубины души за то, что он сломал ей жизнь.

А теперь, когда она уже привыкла собирать ее осколки, их разбили ещё раз, пожелав распоряжаться ее силами так, как вздумается.

Но сама она этого не желает. Потому что знает, что это не принесёт никому счастья. Что из этого ничего хорошего не выйдет. Всё станет только хуже – если она поступит так, как хочет отец, компания вместо того, чтобы разбогатеть ещё сильнее, приобретет большое количество недоброжелателей. И в итоге потеряет своё влияние на рынке.

Всё же иметь дар видеть будущее иногда довольно удобно.

Стирая слезы с щёк, Джерри открыла окно и выпрыгнула через него на улицу. Ободранные ладони вытерла о джинсы и побрела к привычной лазейке, чтобы впервые сбежать из своей птичьей клетки самостоятельно.

***

Белые хризантемы на клумбах освещались золотым светом фонарей. Цветы были красивыми, пусть некоторые их лепестки уже и успели покрыться рыжиной.

Джерри сидела на автобусной остановке и шмыгала носом. То ли от недавних слез, то ли от холода, на который она бездумно выбежала в одной футболке.

В голове гудело. Она знала о событиях своего ближайшего будущего, и ей было по-настоящему страшно. Ведь какой путь из выбранных двух она не выберет, счастья не обретёт.

Логично бы было выбрать третий, и просто окончательно сбежать. Но куда она пойдёт, без денег и документов, да ещё и с родителями, которым ничего не стоит поднять все власти в городе, чтобы ее найти?

Выходит, она просто родилась невезучей. С этим нужно было как-то смириться и выбрать из предоставленных ей двух зол. Наплевать на свои чувства и поддаться на уговоры отца? Или помочь ему сохранить компанию и пожертвовать остатками хоть какой-то свободы?

Взгляд остекленел и замер на отбрасываемом фонарём ореоле света.

Джерри так глубоко погрузилась в мысли, что не видела, как с неба начал срываться первый в году снег. Он сыпал крупными хлопьями, падал на землю и тут же таял.

Сохранить хлопья смогли только лепестки хризантем, настолько нежные, что, кажется, не дали повредиться ни одному лучику снежинок.

А ещё они запутались в волосах ступившего под крышу незнакомца.

Белый пух резко контрастировал с их ярким фиолетовым цветом. Глаза удивлённо хлопали, глядя на засыпаемую снегом улицу – уж очень рано в этом году зима решила начать наступать на пятки.

Чиркнула спичка по коробку. В воздух взвился горький сигаретный дым.

Теперь Джерри смотрела не на свет фонаря, а на заслонившего его своей головой незнакомца.

Его уши украшало множество сережек, при малейшем движении издававших лёгкий звон. Держащие сигарету пальцы унизаны по меньшей мере пятью кольцами, и это не считая браслетов и цепочек на шее. Последние наполовину прикрывала чёрная кофта с рисунком мордочки кота и надписью "Danger", потому сосчитать их не было возможности.

Парень – по всем форматам неформал, таких ещё поискать. Но это относилось не только к его одежде – внешность у него тоже имелась далеко незаурядная. Джерри сейчас был доступен только его профиль, но таких парней только на обложки журналов да в рекламы модных брендов.

Неизвестный выпустил в воздух облачко дыма и устремил на нее глаза.

– Чего ревёшь? – спросил он без приветствия, чуть наклонив голову в бок. – Не реви.

– А я и не реву. Это всё твои сигареты. Глаза слезятся, – Джерри надула щеки и стыдливо отвернулась.

Она, со своими опухшими от рыданий глазами и в футболке оверсайз, в отличии от незнакомого парня, выглядела жалко. Хотелось сделать вид, что ее здесь вообще нет.

Парень после ее слов сразу затушил сигарету. Джерри понадеялась, что, нарвавшись на грубый ответ, он уйдёт. Но тот наоборот подошёл немного ближе, делая попытки заглянуть в старательно скрываемое от него лицо.

– Если тебя кто-то обижает, просто расскажи мне, и я с ними разберусь.

Джерри вместо слез пробило на истерический смех. Она смеялась долго, до колик в животе, до того момента, пока ее не скрючило от боли.

– Боюсь, мои проблемы тебе не по зубам. Просто забей и сделай вид, что никогда меня не видел.

– Почему? – незнакомец прищурил глаза, оказавшись ещё на несколько шагов ближе. – Мы с тобой толком не знакомы, так почему я должен тебя слушать? Хочу помочь и помогу. Даже если ты этого не хочешь.

Джерри вздохнула. В воздух вырвалось облачко белого пара.

Незнакомец оказался слишком настырным. И почему только Джерри уродилась настолько невезучей, что пришла именно на эту остановку?

Но в груди у нее так болело, что она не смогла сдержать язык за зубами – слова полились из нее сами собой.

– Я хочу этого. Но разве ты сможешь помочь мне избавиться от того, что является частью меня? Того, что испортило мои отношения с родителями и не даёт им меня принять?

Парень присел рядом с ней – так близко, что Джерри почувствовала исходящее от него тепло.

– Конечно, не могу. Зачем избавляться от чего-то? Оно ведь тоже является тобой, и это не твоя проблема, если оно кому-то не нравится.

Его голос успокаивающе разливался в тишине. Если бы Джерри не была знакома с ним всего пару минут, то с лёгкостью бы подумала, что он действительно понимает, о каком именно недостатке идёт речь.

Джерри подняла голову и увидела, что парень глядит на нее во все глаза – по-доброму любопытно. На его губах сияет мягкая кошачья улыбка, и даже будто бы кошачьи уши на голове слегка шевелятся от несуществующего мурчания – протяни руку и погладь.

– Но что если...

– Если – что? Не могут принять – уйди из дома, начни новую жизнь. Зачем возвращаться туда, куда не хочется, и к тем, кто тебя не любит? Даже если у тебя ничего нет, это лучше, чем жить в страданиях. Найдутся люди, которым ты будешь дороже и роднее.

Звучало как сказка. В чужих устах – так ещё и очень просто. У этого сомнительного плана имелось тысячи "но", и их отметала лишь одна мечта – обрести счастье. За неё Джерри была готова отдать все, что угодно.

Фэй смотрела в глаза напротив. На мгновение она забыла обо всех невзгодах – одиночестве, горе, обиде. Были только эти поглощающие свет радужки, отливающие изнутри неоновыми огнями.

Вдруг незнакомец разорвал зрительный контакт и поглядел куда-то за ее спину, во тьму улицы. Его глаза опасно прищурились, а сам парень подобрался, словно готовясь к драке.

Он стянул с себя кофту, накинул её Джерри на плечи и спешно заговорил:

– Возьми. И не возвращайся сегодня домой – ищи путь к другой жизни. Мы обязательно ещё свидимся.

В короткий миг прикосновения рук к плечам, Джерри увидела вспышку его будущего.

Она была смазанной и короткой, но Фэй успела выхватить разливающуюся по асфальту кровавую лужу и чей-то крик боли. Настолько сильной, что и ее сердце она умудрилась кольнуть.

Когда же она проморгалась, возвращаясь в реальность, парень уже исчез. Джерри так и не поняла, куда он подевался – если бы не кофта, вообще бы подумала, что незнакомец ей привиделся.

Она грела ее теплом, сохранившемся от чужого тела, и отдавала горьким запахом сигарет. Кажется, смешивающимся с чем-то цветочным.

Хризантемой.