Глава 6

6. Кэрри Моррис.

В Элите шел мелкий дождь, улицы блестели в свете ярких фонарей, словно облитые глазурью. Здесь все сверкало чистотой, белоснежный оперный театр покровительственно возвышался на холме, круглые хрустальные лампы обрамляли широкую дорожку к театру. Кэрри проводила его печальным взглядом. Она дала себе обещание не думать о Юу, пока не сможет вырваться из золотой клетки, в которой оказалась. Если она будет думать о нем, то сойдет с ума от беспокойства, а ей нельзя волноваться. Что бы ни случилось, она не позволит ни Элите, ни самозванцу отнять крошку, растущую внутри нее. Не в этот раз.

Они остановились перед отелем «Сезоны». Снаружи он выглядел неприметно — серая коробка в шесть этажей с большими окнами и коваными балконами. Около крутящихся стеклянных дверей стоял швейцар, и стоило машине подъехать, как он галантно открыл дверцу и подал даме руку. Кэрри заметила, что самозванец выглядел теперь иначе: курьерскую форму он не сменил, но сверху ее прикрывало дорогое пальто — он принял вид пожилого солидного человека.

Внутри отель поражал огромным фойе с хрустальной люстрой и широкими красными ковровыми дорожками на лестницах, массивная мебель добавляла обстановке респектабельности. Они поднялись в лифте, обшитом деревянными панелями, на самый верхний этаж. Перед лифтом располагалась всего одна дверь и самозванец распахнул ее перед Кэрри. Ей открылся широкий коридор, двери располагались друг против друга и были небрежно открыты или полуоткрыты.

— Весь этаж в моем и только моем распоряжении, — пояснил самозванец. — Твоя комната напротив моей.

Он показал Кэрри ее спальню — огромную комнату с панорамным окном во всю стену. Еще две двери вели в ванную и гардеробную, заполненную одеждой нужного размера.

— Я же сказал, у тебя будет все, что может понадобиться, — с усмешкой добавил он, наблюдая за тем, как Кэрри осматривала комнаты. Она старалась не показывать эмоций, но такая предусмотрительность с его стороны поразила ее.

Она прикасалась к вещам и мебели так осторожно, словно они могли рассыпаться в ее руках. Все это казалось ей безумным сном, от которого она хотела проснуться, но никак не могла.

— Владелец отеля переписал его на некоего человека, чье обличье я сейчас принял, так что в данный момент хозяин здесь я, — пояснил самозванец. — Впрочем, в Элите нет мест, где я не смог бы стать хозяином.

— Тогда в чем твоя цель? — спросила Кэрри, повернувшись к нему и оторвав взгляд от потрясающего вида за окном. — Что тебе нужно, если ты и так владеешь всем?

— Ты скоро узнаешь, — заверил он. — И даже поможешь мне достигнуть этой цели.

На это Кэрри лишь хмыкнула, не сдержавшись. Уж очень самоуверенно прозвучали его слова.

— Как мне тебя называть? — задала она еще один вопрос, который ее волновал.

Он медлил с ответом, его облик внезапно начал меняться. Кэрри едва удержалась, чтобы не зажмуриться: она боялась снова увидеть Юу. Но на этот раз он превратился в незнакомого мужчину, на вид чуть старше самой Кэрри. Она вздохнула с облегчением.

— В действительности я ненамного старше тебя, — признался он. — Мое настоящее имя ни о чем тебе не скажет. Но раз уж ты спросила, можешь называть меня Сао.

— Хорошо, Сао, — устало согласилась Кэрри. — Что ты хочешь от меня?

Он подошел к ней практически вплотную, но Кэрри не сдвинулась с места, хотя ей очень хотелось отступить. Она выдержала его холодный расчетливый взгляд.

— Для начала, — медленно сказал он и взял ее руку, снимая серебряный браслет и надевая золотой, — будет не лишним проговорить несколько правил. Не хочу, чтобы ты чувствовала себя пленницей, будем считать, что ты моя гостья. Для всех остальных ты мой секретарь, уверен, у тебя отлично получится быстро освоить эту простую роль. Везде, куда бы я ни пошел, ты будешь меня сопровождать, у тебя будет планшет, если понадобиться что-то записать.

Кэрри вздохнула, именно пленницей она себя и ощущала, беспомощной и слабой. Но это пока, она обязательно найдет лазейку и перестанет быть безвольной жертвой обстоятельств.

— Ну, а что я буду делать на самом деле? — спросила она.

— Смотреть по сторонам и предотвращать нападения, если они последуют, — с улыбкой, которая показалась Кэрри странной, полной тайного смысла, ответил он. — И помнить, что если что-то случится со мной — что-то случится с Широтани. Считай, что защищая меня, ты защищаешь его.

— Если что-то случится с ним, — чуть ли не по слогам произнесла Кэрри. — Ты умрешь от моих рук, и это будет не самая быстрая смерть.

— Такой настрой мне нравится, — он откровенно издевался над ней и Кэрри сжала ладони в кулаки. — Сохрани его, детка, он тебе пригодится.

Сао наконец отошел от нее, не переставая улыбаться. От этой улыбки злость растекалась по жилам Кэрри, ей пришлось воткнуть ногти в кожу, чтобы не поддаться этому чувству и не исполнить свое обещание прямо сейчас.

— Это не все правила, золотце, — сказал он мгновение спустя. — Самое главное правило — слушать меня и исполнять все, что я говорю.

Кэрри ослепительно улыбнулась, расслабив кулаки. Она уже взяла себя в руки и теперь вела себя так, будто находилась в клубе с очередным клиентом, который думал, что его слово закон, хотя на самом деле она всего лишь позволяла ему так думать. Она могла бы сломать ему хребет за какую-то долю секунды. Как только Кэрри представила себе эту картину, ей стало намного легче. Работа в клубе многому ее научила, дала возможность без труда прикрывать истинные эмоции удобной маской. Годы подобного общения сделали ее более терпеливой к жителям Элиты.

— Надеюсь, ты не ждешь, что я стану говорить что-то вроде «да, господин», — саркастично заметила она.

— Конечно нет, но на людях играй свою роль и все будет в порядке, — сказал он. — Я знал, что мы поймем друг друга.

— Давай проясним еще одну вещь — я не собираюсь убивать ради тебя, — заметила Кэрри. — Я не Эрика, запомни это.

— О, дорогая Кэрри, я не прошу тебя убивать, — улыбка вернулась на его лицо, и он медленно закончил: — ... ради меня. Спокойной ночи.

С этими словами, не дав ей опомниться, он вышел из комнаты. Кэрри села на кровать, спать она не хотела, но, Аканэ, как же она устала. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула, стараясь унять бушующие эмоции, от которых звенел даже воздух и слегка подрагивали предметы в комнате. Последняя фраза Сао ее не убедила. Она словно уже находилась перед выбором — убить или смотреть, как умирает Юу. И что бы она сделала?

Кэрри боялась ответа на этот вопрос. Она никогда не была святой, о да, Безликий видит, ей приходилось бороться за выживание, она причиняла людям боль, калечила их, порой не задумываясь о том, что с ними будет потом. Но это было необходимостью, тогда у нее не было других вариантов — если бы она этого не сделала, покалечили бы ее саму. Бывало, что эмоции брали верх и все выходило из-под контроля, но Кэрри беспощадно винила в этом себя. Она никогда не использовала силу против кого-то в моменты, когда ей самой ничего не угрожало. По крайней мере намеренно. У нее были свои границы дозволенного и принципы.

Нет, лучше не думать об этом. Лучше не знать заранее, какой выбор она может сделать. Сейчас она говорила себе «ни за что», но сможет ли сказать так же, если от ее слов пострадает Юу? Кэрри не была в этом уверена.

Она перебирала красную нить на запястье, трогала ее снова и снова, словно хотела почувствовать связь, которую та символизировала. Это помогало ей заглушить нарастающую панику. Ее сила в ее слабости. Она сделает все, чтобы выжить и спасти тех, кого любит. Она сможет все преодолеть, потому что за пределами этой комнаты, этих стен, ее ждал Юу. Ради нее он бросил родителей, друзей, Элиту, перечеркнул безоблачное будущее. И Кэрри сделает все, чтобы это было не зря.

Она еще раз внимательно осмотрела свои апартаменты, но ничего подозрительного не обнаружила. Сао хорошо подготовился, ведь если ей удалось бы уйти незамеченной, все его угрозы потеряли бы всякий смысл. Она смогла бы защитить Юу, если была бы рядом, но на расстоянии оставалась беспомощной. Им не следовало разлучаться, если бы они всегда были вместе, ничего бы не случилось. Жаль, что она поняла это слишком поздно.

Кэрри нашла в гардеробной длинную сорочку и, хотя она не любила спать в таких вещах, выбрала ее. Она направилась в ванную. Там, под струями горячей воды, закрыла глаза, касаясь лбом кафеля. Но слез не было, тупая ноющая боль в сердце оставляла пустоту, однако до отчаяния было далеко. Ей нужно быть сильной, только так она сможет вернуться к Юу.

После душа она погасила свет и легла спать. В огромной кровати было неуютно и холодно. Кэрри боялась засыпать, ожидая увидеть все тот же пугающий сон, который преследовал ее несколько ночей подряд. Она ворочалась с боку на бок, взгляд то и дело упирался в большое окно. Огни города, кроны деревьев, незнакомые витиеватые крыши и купола домов, блестящие после дождя, не давали забыть, где она. В конце концов под самое утро Кэрри забылась беспокойным сном.

Она проснулась от легкого шороха. За окном было серо и пасмурно. Кэрри встала с постели и прислушалась. Ничего необычного она не уловила, но ощущение чужого присутствия не прошло. Кэрри встала с постели, ступни утопали в мягком ворсе ковра. Она осторожно выглянула из-за двери в коридор, вокруг было тихо и только легкое гудение нарушало идиллию. Дверь напротив была чуть приоткрыта и Кэрри проскользнула внутрь, именно оттуда и раздавался странный звук. То, что она увидела, заставило ее раскрыть от удивления рот.

Вся комната состояла из экранов, они демонстрировали видео с уличных камер наблюдения, а также тех, что были расположены в общественных местах как в Элите, так и в Миддл-Тауне. Кэрри подошла поближе к нескольким экранам, узнавая места — бассейн, тот самый, в который она ходила, площадь в Миддл-Тауне с бизнес-центрами и площадь перед небоскребом корпорации Широтани, парки, торговые центры. Казалось, здесь были все самые известные места города.

— Впечатляет, не правда ли? — услышала она за спиной голос Сао. С тех пор, как они попрощались, его облик не изменился. Он сидел за большим столом в центре комнаты, перед ним тоже стоял монитор, но он смотрел не в него, а на Кэрри.

Она ничего не ответила и, повернувшись к экранам, стала обходить комнату. Значит, отсюда он наблюдал за ними, следил за каждым шагом. При одной мысли об этом она ощутила дрожь, мурашки пробежали по телу от неприятного ощущения взгляда в спину. Ей хотелось сбежать отсюда куда-нибудь подальше, а перед этим разнести всю эту комнату в щепки вместе с ее владельцем. Но она развернулась к Сао. Даже в сером свете от экранов глаза ее ярко горели зеленью, словно у кошки. Талант пробуждался сам по себе, от непрошенных эмоций, и в воздухе ощущалось дуновение ветерка.

— У тебя есть власть, деньги, — сказала Кэрри. — Любой твой каприз тут же исполнят. Так чего же ты хочешь? Может, все дело в мести?

Он откинулся в кожаном кресле, раздумывая.

— Чтобы понять мои мотивы, нужно стать мной, — сказал он. — А это, к счастью, никому не под силу.

— Ты можешь рассказать мне, каково быть тобой, — неожиданно даже для себя попросила Кэрри.

— Значит, хочешь узнать мою историю, — он склонил голову набок, улыбнулся уголками губ, не скрывая своего чуть насмешливого взгляда.

Кэрри была уверена, что все это — лишь маска, а что скрывалось за ней она, пока не понимала. Все они носили маски, изображая кого-то другого, пряча истинные эмоции и чувства. Но в этой комнате, в тонкой сорочке, с босыми ногами, оставшись один на один со своими страхами и тревогами, маска Кэрри давно потеряла всякий смысл и слетела с нее как шелуха. Она стояла перед ним такая, какой и была, несмотря на свою силу и самоуверенность. Кэрри не показывала другим свои слабости, свою уязвимость, видеть ее такой мог только Юу. Но ему она вручила этот дар добровольно, а самозванец лишал ее выбора, играл ее чувствами в своих интересах. Если уж она и так была заперта в этой клетке и не могла прятаться за прежним образом, почему бы не воспользоваться слабостью. По крайней мере терять уже было нечего, никаких преимуществ в своем положении Кэрри не видела.

— Я родился в Гетто, — ответил Сао. — И у меня нет голографий счастливого семейства, моя мать была шлюхой, кто отец, я даже не знаю.

Он говорил так спокойно, будто рассказывал о ком-то другом. А может, просто проверял ее, изучал, как под микроскопом, ожидая определенной реакции. Но какой именно? Кэрри промолчала, рассчитывая услышать продолжение.

— Почему этот элитный мальчишка? — внезапно спросил он. — Всегда хотел задать этот вопрос.

Вздохнув, она отвела взгляд. Он хотел получить откровенный ответ от нее или просто издевался?

— Потому что он принимает меня такой, какая я есть, — после долгого молчания ответила Кэрри.

— Неправда, — сказал Сао и рассмеялся. — Он влюблен и идеализирует тебя, не видит твоей темной стороны, ну или не хочет видеть.

— С чего ты взял, что у меня есть темная сторона?

— У всех она есть, особенно у тех, кто обладает хоть какой-то силой. Ты подавляешь ее, делаешь вид, что ее нет, вот только зачем, Кэрри? Ты могла бы поставить на колени всех обидчиков, а не улыбаться перед ненавистными клиентами в клубе. Но ты боишься этой своей части. Ты выбрала того, кто никогда не сможет тебя понять, не только потому, что он не из Гетто, не прошел и половины того пути, какой прошел любой геттовец, но и потому что он не обладает никаким талантом. Намеренно или нет, но ты выбрала самого далекого от нашего мира человека, — Сао со вздохом продолжил. — Конечно, я не ожидал, что он уйдет из Элиты и зайдет так далеко в своих желаниях. Но прошло еще слишком мало времени, через неделю, месяц или год, поверь мне, он вернется в Элиту. Не из-за того, что не сможет жить непривычной жизнью, нет, и ты прекрасно это знаешь. Он уйдет, потому что рано или поздно увидит тебя настоящую, ту твою часть, которую ты прячешь ото всех, включая себя.

— Какой глубокий анализ, — иронично заметила Кэрри. — Если он захочет уйти, я не буду его удерживать. Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о нем.

Он заставлял ее оправдываться, а Кэрри ненавидела это.

— Напрасно ты так думаешь, у нас похожие демоны, — с улыбкой ответил он. — Они приходят по ночам и требуют свое. Ты обронила недавно занятную фразу, что ты не Эрика. Ты недолюбливаешь ее, потому что она уже убивала или потому что не жалеет об этом, не упивается чувством вины и спокойно с этим живет?

Кэрри почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она не хотела отвечать на этот вопрос, видела ответ в своих кошмарах. Она желала Эрике смерти и могла бы убить, если бы Томо не остановил ее тогда. Но самое ужасное, это чувство ей понравилось, оно рвалось наружу, он был прав, этот демон с тех пор не покидал Кэрри, каждую ночь напоминая о себе.

— Ты борешься с тем, что тоже является частью тебя, — вкрадчиво произнес он. — Зачем? Отпусти свои желания и тебе станет намного легче.

— А ты? — вместо ответа спросила она. — Отпустил? Тебе стало легче? Как ты узнал, что ты не такой, как все?

— Это было просто, — пожав плечами, ответил он. — Я выглядел, мягко говоря, непривлекательно, с самого детства. И очень быстро понял, как пользоваться своим уродством. Но у каждого дара есть своя цена.

Он замолчал, и Кэрри хотела спросить, что за цена у его дара. Она знала, о чем он говорил: работая в клубе, видела «побочные» эффекты от использования способностей. Жажда у Томо, ощущение нехватки воздуха у Лили, ужасные головные боли у Казуи, судороги у Эла, чесотка у Рики и даже Сейри, если долго левитировала, испытывала болезненные спазмы. Сама Кэрри чувствовала упадок сил, если слишком много и часто пользовалась талантом, и могла проспать много часов, чтобы восстановить силы. У каждой способности была своя плата, хотели они того или нет.

Сао встал из-за стола и подошел к Кэрри. Она замерла и взглянула на его лицо — радужная оболочка глаз меняла цвет так быстро, что казалось, перед ней мелькали взгляды сотни людей. Его лицо менялось так стремительно, что черты стали неразличимы. Он, словно сломанная голограмма, не мог принять какой-то один облик. Кэрри невольно протянула руку к этому лицу в попытке «починить» голограмму, остановить это мелькание лиц. Ей казалось, сейчас ее рука пройдет сквозь него. Но он отступил на шаг и не дал ей прикоснуться.

— Помимо того, что я не могу оставаться собой и «носить» собственное лицо, — сказал он, — цена этого «дара» — непрекращающаяся ежесекундная боль.

Кэрри отшатнулась, его ответ вывел ее из оцепенения, и она, побледнев, едва не вписалась спиной в ряд экранов.

— Не волнуйся, я так давно живу с этим, что привык, — видя ее реакцию, заметил он. Его лицо вновь стало таким, каким было, когда Кэрри вошла. Он улыбнулся, развернулся и легкой походкой прошел мимо. Уже в дверях он обернулся к ошарашенной Кэрри.

— Через час у меня первая встреча, тебе лучше приготовиться, — сказал он. — Завтрак подадут в номер.

При одной мысли о еде внутри Кэрри все запротестовало, тошнота поднялась к горлу, хотя ее причины были скорее в общем состоянии, нежели в ее положении.

Она поспешила к себе в комнату, а потом и в ванную. Закрывшись, Кэрри опустилась на пол, сдерживая тошноту. Этот человек пугал ее, несмотря на то, что она пыталась вести себя с ним, как с обычным клиентом, в нем не было ничего обычного. Теперь она была уверена, что ее страхи не беспочвенны, не просто плод ее слишком богатой фантазии. Этот человек — человек ли? — был безумен и абсолютно непредсказуем, она чувствовала в нем этот изъян, эту ненормальность. И какую бы маску он ни носил, его глаза всегда отражали отголоски боли, которую он испытывал всю свою жизнь. Она давно свела его с ума, что бы он ни говорил, давно стала его частью, его движущей силой, заставляя ненавидеть, убивать, стремиться выше и выше. Но каких бы высот он ни достигал, с ним всегда оставалась его боль и его демоны. А что будет, когда ему станет некуда стремиться? Кэрри боялась, она не хотела отвечать на этот вопрос. Ей нужно найти способ сбежать от этого кошмара, от того, что она увидела в его размытых чертах и меняющих цвет глазах.

Она коснулась живота, едва не расплакавшись. Крошка, ее крошка, нет, их с Юу, горошинка, которая росла в ней, чтобы превратиться в маленького человечка — только она имела значение.

«Пожалуйста, потерпи, детка, — шептала она. — Пожалуйста, живи, я так хочу дать тебе жизнь, сохранить».

Кэрри умылась ледяной водой, вышла и стала дотошно подбирать одежду. Когда в комнату внесли поднос с завтраком, она была уже почти готова. Деловой костюм с пиджаком, блузкой и юбкой чуть ниже колен делал ее похожей на офисного работника. Отличить ее от настоящего секретаря не смог бы даже самый внимательный человек.

Она взяла планшет, который оставил ей самозванец, и, порывшись в нем, убедилась, что сети нет и сообщение отправить не удастся. Что ж, придется поискать другие способы дать о себе знать Юу.

Потом он зашел за ней, превратившись вновь в солидного немолодого человека. В офисе он выглядел уже как Ишикава Сейджи. Кэрри следовала за ним, прислушиваясь к разговорам и незнакомым фамилиям, но почти ничего не понимала из услышанного.

Он менял личности так быстро, что она сбилась со счета, интриговал, прикидываясь кем-то другим, шантажируя, используя все средства для своих целей. Может, он хотел таким образом впечатлить ее, а может, ему и правда требовалось проделать все эти манипуляции. Кэрри даже не пыталась понять. Ей так и не удалось ускользнуть из его поля зрения и отправить с чужого голографа сообщение. Он везде следовал за ней, порой казалось, что не она изображала его секретаря, а он — ее телохранителя. Даже когда он менял личность, тут же оказывался поблизости.

— Ты не боишься, что люди заметят, что у столь разных людей, которых ты изображаешь, один и тот же «секретарь»? — спросила она, не скрывая своего раздражения.

— Поверь мне, здесь никто не обращает внимания на персонал, — с усмешкой, ответил он. — Для местных жителей персонал — всего лишь часть интерьера, ты же не замечаешь дизайн стульев, на которых сидишь, если они совсем уж не выбиваются из обстановки? Так вот, ты прекрасно играешь роль, вписываешься настолько, что большего и желать невозможно.

— Милый комплимент, — кисло изрекла Кэрри. — Со стулом меня еще никогда не сравнивали.

Он наклонился к ее уху так близко, что Кэрри едва не отскочила от неожиданности.

— Но я не из местных, — прошептал он. — И заметил бы тебя. Их узколобость еще сыграет нам на руку, она уже много раз помогала мне добиться своего.

Кэрри вздрогнула и, как ни старалась, не смогла сдержать промелькнувшего на лице отвращения.

— Не приравнивай меня к себе, нет никакого «мы», — резко сказала она и отошла.

Он лишь пожал плечами и улыбнулся. Весь день ей казалось, что он лишь играл с ней, шокировал, удивлял, но настоящие свои планы и цели старательно держал при себе.

Сама Элита произвела на Кэрри противоречивые впечатления. С одной стороны, она не могла не думать о том, что Юу здесь родился и крутился в тех же кругах, но с другой — как же ей не нравились все эти высокомерные напыщенные люди и их мелкие заботы. Ее действительно мало кто замечал, а если и обращали внимание, то лишь затем, чтобы окатить уничижительным взглядом и показать свое превосходство. Иногда Кэрри не могла сдержать собственного презрения к ним, и тогда по комнате прокатывался сквозняк — и бумаги из чьих-то рук сыпались на пол, прически теряли свою идеальность из-за выбившейся пряди, а под ноги внезапно попадалась складка ковра, заставляя споткнуться. Мелочно, конечно, но так сложно было удержаться. Сао лишь ухмылялся на это, скорее поощряя ее низкие порывы, чем осуждая. И это тоже злило Кэрри. Потакать его желаниям она не собиралась.

Вечером они ехали в отель и Кэрри смотрела в окно. Она устала и мечтала лишь о горячем душе, легком ужине и постели. Проезжая мимо красивого часового магазина, на фасаде которого были установлены огромные часы, она внезапно громко сказала «остановите», и водитель послушался.

— Что? — с удивлением покосился на нее Сао. — Ты хочешь часы?

— А что, если так? — сказала она и вышла из машины.

В магазине, куда за ней последовал и Сао, оказалось так много часов, что Кэрри в первое мгновение опешила. Она уже должна бы привыкнуть к Элите и ничему не удивляться, но всякий раз, оказываясь в новом месте, не могла сдержать волну изумления, словно вдруг переносилась на другую планету. Как в одном городе, в каких-то нескольких десятках километров друг от друга могли соседствовать грязные унылые трущобы Гетто и подобные магазины с чуть ли не золотыми стенами, блестящим полом и хрустальными люстрами?

Пройдя к прилавку, Кэрри стала осматривать ассортимент, консультанты ходили за ней по пятам, стараясь предугадать каждое желание и жест.

— Это мужские, — заметил Сао. — Женские в другом отделе.

— С чего ты взял, что я выбираю часы себе, — не отрываясь от придирчивого изучения прилавка, ответила Кэрри.

— О, понимаю, — он сказал это таким тоном, что Кэрри тяжело вздохнула. — Подарок для мальчишки. Не стесняйся, я оплачу любой твой выбор.

— Свой выбор я оплачу сама, — сказала Кэрри. Признаться, вопрос с оплатой ей в голову не приходил, и она задумалась. — Я верну деньги, как только наши дела закончатся.

— Конечно, — легко согласился он и посмотрел на нее странным долгим взглядом, но Кэрри не заметила этого, она была увлечена часами.

Вообще-то идея подарить Юу часы уже давно сидела у нее в голове. Еще до того, как познакомилась с его невестой, она предавалась мимолетным мечтам о том, как сделает ему подарок на день рождения. А ведь его день рождения наступит через каких-то три недели.

Она выбрала что-то, что по ее представлениям подходило Юу: классические часы без лишних деталей и показной роскоши — серебристый корпус, лаконичные штрихи вместо цифр и простой кожаный ремешок. По сравнению с другими они смотрелись несколько старомодно, но именно этим и нравились Кэрри.

— Я хочу сделать на задней стороне гравировку, сколько времени это займет? — спросила она, когда консультант достал ей часы. Он взглянул на Сао, который стоял позади нее, и, уловив его явный приказ, ответил, что сделают в течении часа, а пока гости могут выпить кофе в комнате ожидания.

За чашкой кофе Кэрри не проронила ни слова, игнорируя насмешливые взгляды Сао. Эти взгляды говорили красноречивее слов о его отношении к подобным подаркам, но Кэрри с непроницаемым видом делала маленькие глоточки обжигающе горячего кофе и думала лишь о том, как преподнести подарок Юу. Конечно, отослать его сейчас не получится, да и не хотела она дарить заранее. И все же часы станут для нее хорошим напоминанием, у нее появится еще одна причина поскорее найти способ выбраться отсюда. Таким образом она дала себе время решить все до дня рождения Юу.

Когда ее заказ был готов, консультант принес подарочный пакет, в котором лежала коробочка с часами. Все проверив, Кэрри тем не менее не дала Сао взглянуть на гравировку, которую сделали на обратной стороне по ее просьбе. Фраза, которую она перед этим написала на листочке и передала мастеру, на часах выглядела точно так, как и хотела Кэрри. Она вернула коробочку в подарочный пакет, Сао расплатился золотой картой, и они вернулись к машине.

— Меня всегда поражала подобная сентиментальность в людях, — все же прокомментировал Сао. — Все эти милые, но бесполезные демонстрации чувств. Весь этот самообман.

— Может, потому, что сам ты ничего не чувствуешь к другим людям, кроме презрения? — холодно заметила Кэрри.

— А они разве достойны иного? — в ответ спросил он. — Напрасно ты думаешь, что мальчишка сможет понять тебя. Когда настанет время настоящих испытаний, ты будешь одна, и вся эта сентиментальная чушь тебе не поможет.

— Интересное мнение, — только и сказала Кэрри. — Если тебе не встретился человек, который стал дорог, это действительно печально.

— Дорогих людей переоценивают, — фыркнул он. — Твое собственное положение здесь лишь доказывает это.

— Одиночество тоже переоценивают, — в тон ему ответила Кэрри. — Твоя мстительная ненасытная натура отлично доказывает это.

Больше за поездку они не сказали друг другу ни слова. В отеле, оставшись в своей комнате в одиночестве, Кэрри разглядывала часы и еще долго не могла расстаться с ними. Она спрятала коробочку с часами в сумочку, решив везде носить их с собой и при случае отправить почтой или курьером, указав при этом, что доставить нужно в определенную дату.

Эта покупка успокоила Кэрри, после пережитого утром страха ей требовалось что-то, за что она могла бы уцепиться, что-то материальное, стабильное. Такое, как часы. Что может быть реальнее времени на руке? Что может быть стабильнее часового механизма?

После легкого ужина она мгновенно уснула, усталость последних дней одолела ее. На этот раз она не видела никаких снов.

Кэрри проспала все утро и проснулась довольно поздно. Когда она собралась и вышла в одну из общих комнат, ее ждал сюрприз. На большом экране выступал Джин, он вещал что-то про отца, но до Кэрри не сразу дошел смысл слов. Она прислушалась к его истории, которую Джин подавал с серьезным лицом и страдальческим видом, словно это было для него нелегким делом. Услышанное поразило Кэрри, она догадалась, чего добивался Джин. Но эффект, который его речь произвела на Сао, был вовсе не таким, как можно было подумать. Он улыбался.

— Сыночек начал действовать, — сказал он, заметив Кэрри. — Признаться, я думал, он начнет с самого главного и полностью уничтожит доверие к себе, обвинит меня в убийстве дочери или еще лучше — расскажет невероятную историю про того, кто может менять лица. Но он поступил умнее.

— И что теперь? Ты больше не станешь прикрываться Ишикавой? — спросила Кэрри.

— Ишикава мне теперь не нужен, он отслужил свое. Настала пора действовать, — с воодушевлением ответил он и вскочил с места. — Нам пора на экстренное собрание Совета. Настало время выбрать одного-единственного лидера. У меня все для этого готово!

Кэрри едва успела накинуть пальто и нагнать его, так он спешил. На самом собрании он принял облик незнакомого Кэрри человека средних лет, который тут же взял слово. На собрании были не все, многие выбыли из Совета и на их место пока никого не выбрали, за круглым столом располагалось лишь шесть человек, включая Сао. Не было Широтани, Ишикавы и еще двух участников.

— То, что, уверен, все вы услышали утром, возмутительно! — начал Сао, и казалось, он был в своей стихии, говорил легко и уверенно. — Столько нелепых обвинений в адрес участников Совета за последние месяцы — нонсенс, мы потеряли почти половину! Разве это не повод что-то менять? Нам не нужно десять человек с испорченной репутацией. Нам нужен один человек, один безупречный во всех отношениях кандидат, который сможет прекратить безобразие, творящееся с нашего молчаливого согласия. Я предлагаю выбрать этого человека сейчас, выбрать из присутствующих путем анонимного голосования. Естественно, кандидат должен быть выбран единогласно.

Кэрри с ужасом смотрела на то, как сбывались ее худшие ожидания. Все действия Сао, в которых она невольно приняла участие вчера, сегодня давали плоды. Его манипуляции призваны были склонить присутствующих к единственному возможному решению — они выберут его единогласно, сделают главным лицом в городе. И Совет будет состоять лишь из одного человека. Самозванца.

Кэрри сжимала ладони в кулаки, но ничего не могла поделать. Она, глупая, совершенно не разгадала его манипуляций, для нее все действия выглядели бессмысленно и хаотично, но в действительности он продумывал наперед каждый шаг, предугадывая чужую реакцию и пользуясь этим в своих интересах. Он ожидал от Джина чего-то подобного, специально отпустив его, когда пришло время. И скандал в опере из-за Кэрри теперь не казался ей случайным событием, ведь он послужил лишней причиной вывести из игры отца Юу.

Она чувствовала себя в ловушке, как муха, попавшая в сети к пауку. Он умело пользовался пороками и страхами других, играл на чувствах и слабостях. Теперь Кэрри не сомневалась в том, что причина, по которой он увез ее из Миддл-Тауна, была в чем-то другом. Такой манипулятор никогда не раскроет всех карт, у такого паука просто нет союзников — лишь пешки, лишь запутавшиеся в паутине мушки, его жертвы. Она не может больше ждать, наблюдая за всем со стороны. Она должна сообщить хоть что-то Юу и Джину.

Пока самозванец вел сладкие речи, которые уже никому не были нужны, ведь именно он дергал за ниточки и все уже решил за присутствующих, Кэрри осторожно вышла из стеклянного зала переговоров и побежала по коридору. Она чуть не столкнулась с офисным работником в костюме.

— Могу я воспользоваться вашим телефоном? — попросила она.

Озадаченный, он протянул ей телефон и Кэрри набрала номер Юу. Трубку долго не брали, но стоило Кэрри услышать знакомый голос, сердце едва не выпрыгнуло из груди.