Глава 5

5. Казуя Каменато.

Когда Каменато вышел из дома, на улице было все еще светло, хотя и царила безнадежная серость. Прежде чем пойти к Ишикаве, как они уговорились, Каменато решил украсить еще какую-нибудь стену своим творением. Он хотел размяться, холод не пугал его с тех пор, как он вновь стал рисовать граффити, в крови так и бурлило желание создавать новые шедевры.

Извилистые улочки Гетто, хорошо знакомые Каменато с детства, уводили от ворот все дальше, но он выбрал их неслучайно. Вороны показали ему, где ждала опасность, Каменато пошел по самому пустынному и безопасному пути, насколько вообще можно было применять это слово к Гетто. Эта часть города отличалась обилием заброшенных зданий: раньше здесь был завод и общежитие, но предприятие давно закрылось, а общежитие опустело. Теперь вокруг скапливался мусор, валялись битые стекла и кирпичи. Все постройки пришли в такой упадок, что даже бездомные брезговали здесь жить, а может, они боялись какой-нибудь суеверной истории об этом месте, кто знает. Каменато не пугали духи, да и задерживаться тут он не собирался.

Услышав шум за спиной, он резко обернулся, успев отскочить в сторону от летящего в него кирпича. Он едва увернулся от второго, который метил в голову. Вскоре на него посыпался целый град из камней, и Каменато пришлось прикрывать голову руками, отступая. Он уже не сомневался в том, кто подстерег его на этом безлюдном пути и почему он не увидел преследователя глазами воронов. Это были не участники здешних банд, а человек, хорошо знающий привычки «талантливых». Камнепад прекратился и Каменато поднял голову. В проеме ближайшего окна стояла Эрика и смотрела на него с абсолютно равнодушным выражением лица.

— Следила за мной? — пытаясь выгадать хоть немного времени, спросил Каменато.

Эрика лишь вздохнула.

— Ты так предсказуем, что особого труда узнать, где ты, и не нужно, — сказала она. — Но давай не будем тратить время на разговоры, ты прекрасно знаешь, зачем я здесь.

После этих слов, не дав ему и секунды на раздумья или ответ, она подняла в воздух осколки стекол, что валялись повсюду, и направила на него. Каменато со всех ног бросился за ближайший угол, несколько осколков все же достали его, оставив порезы на куртке и оцарапав открытое горло, но остальные за ним не последовали. Он скрылся в проеме здания и, пробежав до конца коридора, замер на углу в ожидании. Против ее силы, даже не такой большой, как у Кэрри, у него не было шансов. Все, что ему пришло в голову, использовать собственный талант, чтобы дезориентировать ее, выбить из колеи хотя бы на какое-то время. Но для этого ему нужно было схватить ее. В тесном коридорчике не было пространства для подобного маневра и Каменато, увидев лестничный пролет, ринулся вверх по лестнице. На последнем этаже оказался огромный зал, заваленный мусором, оконные проемы давно лишились стекол и стали такими широкими от осыпающегося кирпича, что походили на дыры в стене. Здесь, притаившись за входом, Каменато и стал поджидать Эрику. Лучшая тактика — это нападение. План слабый, но другого не было. Если все получится, то Каменато сможет вырубить ее.

Он слышал ее шаги на лестнице, она не спешила и Каменато замер, стараясь заглушить биение собственного сердца и срывающееся после бега дыхание. Наконец она вошла в зал, и он тут же прыгнул на нее, повалив на пол. Она в ярости махала руками и брыкалась. Они покатились по грудам мусора, скрывающего под собой пол. Каменато чувствовал, как в спину впивались острые стекла и горлышки бутылок, раздирая ткань куртки. Он заметил железный прут, торчащий из какого-то перекрытия, и направил их движение туда. Но до железки они так и не докатились. С помощью своих способностей Эрика достала из голенища сапога нож и простым быстрым движением воткнула его в Каменато, куда смогла дотянуться. Бок пронзила острая боль, и Каменато едва удержался, чтобы не взвыть. Но даже сквозь эту боль он понимал, если отпустит Эрику, то проиграет. Он еще сильнее вцепился в нее, не выпуская из крепких объятий. Она ужом извивалась, пытаясь ослабить его хватку, почти стащила с себя куртку, но высвободиться так и не смогла. Нож вновь оказался у нее в руке и на этот раз она прицельно ударила им Каменато в руку. Скользнув по ее куртке раненой рукой, он едва не выпустил ее, оголив плечо. На белой коже Эрики в районе плеча ярко выделялась татуировка — роза, символ одной из банд Гетто. Рисунок пытались удалить, но даже сквозь уродливый шрам просвечивал алый цветок. Взгляд Каменато против воли так и тянулся к татуировке-цветку. Эта банда славилась притонами с девочками самых разных возрастов, а также широким спектром услуг вполне определенного характера. Заметив его взгляд, Эрика истерично рассмеялась. Яростно взмахнув ножом, она практически вынудила Каменато перехватить ее руку, если он не хотел получить очередное ранение в плечо или шею. Но коснувшись открытой кожи ее запястья, он тут же пожалел об этом. Воспоминания из ее прошлого нахлынули внезапно и оглушительно, его будто бросили в ледяную воду, заставив хватать ртом воздух и безнадежно пытаться выплыть. То, что с ней делали, вся ее безрадостная жизнь кого угодно могла бы шокировать и выбить из колеи. Когда Каменато отпустил ее руку, она сама не дала ему разорвать прикосновение, теснее прижимаясь и продолжая ненормально смеяться. Наконец, захлебнувшись собственной истерикой, она выпустила его, и он отшатнулся от нее, как от огня, упав рядом.

— Много интересного увидел? — спросила она хриплым после истерики голосом. — Я смогла тебя удивить?

От потраченных усилий у него началось носовое кровотечение, лицо заливала кровь. Он вытирал ее рукавом порванной куртки, но это не спасало.

— И что? — зло процедил он. — Думаешь, тебя это оправдывает? Дает право вести себя так же с другими?

— Другим повезло больше, чем мне, — ответила она. — Так почему я должна щадить кого-то?

— Откуда ты знаешь, кому повезло больше, а кому меньше?

— Вижу, — она повернулась к нему, они лежали рядом на куче хлама, будто влюбленные на поляне. Но она, по крайней мере, больше не пыталась воткнуть в него нож. — Я знаю, что ждет твою подружку, а иначе пришла бы за ней, а не за тобой.

Эрика отвернулась, нож выскользнул у нее из ладони и завис в воздухе острием вниз. Каменато проследил взглядом за этой манипуляцией, не спуская глаз с ножа. Нужно быть готовым к тому, что ей придет в голову направить оружие на него.

— И что ждет мою подружку? — в тон ей спросил Каменато, хотя не особенно рассчитывал на честный ответ.

— О, на нее у нашего общего знакомого большие планы, — заверила она. — Если бы у меня было побольше силенок, я бы с готовностью исполнила его желания, но так уж вышло, что моих сил не хватит даже на то, чтобы убить тебя.

Она снова рассмеялась. От ее смеха у Каменато мурашки пробежали по коже, она явно была не в себе.

— Что за планы? — спросил Каменато.

— Если сделаешь для меня одну услугу, я скажу тебе, — пообещала она.

— Какую?

Каменато продолжал смотреть на нож, но внезапно его рукоять вновь оказалась в руке Эрики.

— Сущий пустяк, — тихо ответила она и бросилась на него.

Он успел поймать ее руку, но они вновь покатились по мусору. Он держал ее, не позволяя себя ранить, она все ускоряла их безумную возню, пока, наконец, не дернулась, оказавшись внизу под ним. Каменато ахнул, он точно знал, что не отнимал у нее ножа, но взглянув в ее бледное изможденное лицо понял, что она напоролась на нож сама. Тонкая струйка крови поползла из уголка рта, глаза Эрики впервые за время, которое ее знал Каменато, наполнились жизнью и почти экстазом.

— Спасибо, — прошептала она. — Давно этого хотела, но самой было страшно.

Каменато отшатнулся. Она что, говорила об этой «услуге»?

— Он хочет пробудить ее силу, заставить вырваться на волю, — слабеющим голосом продолжила Эрика. — Ты не знаешь, что она может, особенно, если не будет контролировать это... и главная его цель... главная цель...

Голос ее совсем затих, и Каменато пришлось подползти и прильнуть совсем близко.

— В чем его цель?

— Все разрушить, — ответила Эрика и ее взгляд окончательно остекленел.

Первое мгновение Каменато думал, что и сам отдаст Аканэ душу, голова кружилась, и все слова Эрики казались наваждением, вызванным потерей крови. Но он собрался и встал на ноги, хоть и не с первого раза. Теперь на нем была не только его собственная кровь, но и кровь Эрики, в буквальном и переносном смысле.

Боль в боку пульсировала сильнее, чем в руке, но и та рана сильно кровоточила. Каменато сжал здоровой раненную руку и добрел до выхода. Спускаться по лестницы оказалось непросто, пару раз он едва не упал и не покатился кубарем. Лишь на улице Каменато понял, что совершенно забыл о своем рюкзаке, но возвращаться за ним не стал, да и не смог бы. Стараясь экономить силы, он побрел по переулку в сторону ворот. Ему было уже неважно, встретит он кого-то из банды или нет. Возможно, увидев в каком плачевном он состоянии, они не станут его трогать.

Холодный воздух бодрил, и вскоре Каменато шел будто на автопилоте, не чувствуя ни боли, ни слабости. Он дошел до ворот и, надвинув капюшон на глаза, прошел пропускной пункт, приложив браслет к считывателю и надеясь, что охрана не остановит его. Идти прямо и не показывать, как капля за каплей из него вытекала жизнь, нужно было всего лишь несколько метров, а потом можно вновь согнуться и ползти черепашьим шагом в сторону квартиры Ишикавы. Так он и добрался до места, уже на исходе сил, а когда Джин открыл дверь, буквально упал ему на руки.

Вопрос Джина прозвучал для Каменато будто издалека, из густого тумана. Он даже не помнил, что ответил, прежде чем окончательно погрузиться в небытие.

Открыв глаза, Каменато очень скоро пожалел об этом. Как же все болело! Голова, бок, рука и даже шея — все словно принадлежало кому-то другому, будто Каменато собрали из чужих частей, которые не очень-то подходили друг другу. Ему и раньше доставалось — уклониться от драк и стычек в Гетто не смог бы даже святой, — но сейчас он чувствовал себя так, словно избежал смерти. И, может быть, она была бы куда легче, чем это пробуждение.

Он застонал, пытаясь сесть, но бросил попытки и решил для начала осмотреться и так, с позиции лежа. Белые стены, минимализм в мебели наводили лишь на одну мысль — добраться до Ишикавы ему все-таки удалось. Его удивило только место, где он лежал — не на диване, как думал, а на кровати, в спальне хозяина. Такой чести он еще ни разу не удостаивался, и это лишний раз доказывало, что смерть была близко. По крайней мере, Ишикава явно так подумал, раз поселил его сюда. Бок оказался туго перевязан, как и рука, кроме белья на Каменато ничего не было. Не то чтобы это его смущало, но было как-то некомфортно оказаться в чужой постели в таком виде. Уж лучше бы Джин оставил его на диване, как в их вторую встречу.

— Очнулся? — спросил Ишикава, входя в комнату с чашкой кофе, судя по аромату.

— Я не умирал на самом деле, — тут же огрызнулся Каменато чисто по привычке. — Мог бы и на диване меня разместить.

— Ну, еще не поздно, у меня и коврик тоже свободен, если будешь грубить, — не остался в долгу Ишикава.

— Сколько я проспал? — пропустив «коврик» мимо ушей, спросил Каменато.

— Три дня, но врач сказал, это нормально, учитывая, что ты потерял много крови, — пояснил Ишикава. — Еще немного — и было бы поздно.

— Врач? — Каменато попробовал пошевелить раненой рукой, она послушалась, хоть и с трудом. Во всем теле разливалась ноющая болезненная слабость.

— Ну да, я вызвал врача на дом, платного. Ты свалился на меня весь в крови, что, я по-твоему, должен был делать?

— Аканэ, три дня? — вдруг встрепенулся Каменато, до которого только сейчас дошло, что он потерял целых три дня впустую. — Что-нибудь случилось за эти дни?

Ишикава покачал головой и вопросительно посмотрел на него, ожидая объяснений. Однако теперь, в мягкой постели детектива, все произошедшее стало казаться Каменато сном или лихорадочным бредом. То, что сказала ему перед смертью Эрика, именно бредом и звучало. Он даже не был уверен, что правильно ее услышал, не говоря уже о том, что она — и это единственное, что он отчетливо помнил, — явно была не в себе. Может, она и хотела умереть, но не отказалась бы и его с собой забрать. И забрала бы, но Каменато оказался живучим.

— Я расскажу тебе, что случилось в тот день, когда я пришел, и что, как мне кажется, слышал, а ты сам решай, достойно это доверия или нет.

И Каменато все последовательно рассказал. Иногда он прерывался и пытался вспомнить больше деталей, но после того, как получил ножом в бок, воспоминания становились мутными.

— Если то, что она сказала, правда, нам нужно вытащить Кэрри или хотя бы предупредить ее, — подытожил Ишикава. — Но, может быть, она имела в виду что-то другое? Разрушить можно много вещей, не обязательно воспринимать это слово буквально.

— А если это ловушка? — засомневался Каменато. — Эрика ненормальная, что если она сказала так специально? Мы полезем на рожон или попытаемся связаться с Кэрри и получим обратный эффект? Что если это будет на руку оборотню? Эрика всегда недолюбливала Кэрри, с чего ей предупреждать ее?

— Н-да, — согласился Ишикава. — Но одно я знаю точно, Юу об этом лучше не рассказывать, он может сорваться с места и натворить глупостей.

Каменато кивнул, он и сам так думал. Тогда, в квартире Юу, он не уточнял некоторых деталей, при которых ушла Кэрри, например, что оборотень принял облик Юу. Да и без этой щекотливой подробности Широтани впал в отчаяние, Каменато просто не хотел усугублять.

— Но если Эрика все-таки сказала правду, то только из-за Широтани Кэрри может потерять над собой контроль.

— Ты прав, за ним нужно присмотреть. Но тебе самому пока лучше не вставать, — вздохнул Ишикава. — Доктор прописал полный покой и диету.

При слове «диета» Каменато не удержался и закатил глаза, едва не сказав «да, мэм». Детектив, похоже, полностью вошел в роль сиделки и отказываться от этой роли не собирался. Однако язвить Каменато не стал, помня о свободном коврике. Он сможет отыграться и потом, пока же придется довериться новоиспеченной «сиделке».

В который раз Ишикава спас его никчемную жизнь, он снова был у детектива в долгу. Ситуации, когда они спасали друг друга, повторялись с завидной регулярностью, так что Каменато не сомневался, что случай вернуть должок еще не раз представится.