Глава 14

14. Кэрри Моррис.

Утро не принесло ничего хорошего, потому что первое, что увидела Кэрри по пробуждении, был букет цветов. Она вздохнула и отвернулась, но это не помогло. В ее квартире было слишком много Юу, она видела его во всем, на что бы ни посмотрела. На этой кровати он спал, на том стуле сидел, когда они вместе завтракали, этот халат надевал после их спонтанного секса в душе — все напоминало о нем. Чтобы забыть его, Кэрри придется переехать.

Она завернулась в одеяло, как гусеница в кокон, и закрыла глаза. Заснуть снова ей так и не удалось, но хотя бы слезы иссякли, оставив засуху внутри. Почему она думала, что все будет по-другому? Почему позволила ему так основательно поселиться в сердце? Ну а если бы он рассказал ей о помолвке, что бы это изменило?

— Все, — прошептала она и голос дрогнул.

Они, конечно, расстались бы в результате, но она, по крайней мере, не чувствовала бы себя обманутой. Глупой идиоткой, которую снова использовали. Дело было вовсе не в помолвке. Может, даже узнав о ней, Кэрри согласилась бы повременить с расставанием, держалась бы, как и он, за обманчивую иллюзию свободы до последнего дня. Но он врал ей в лицо — она заметила, с каким страхом в глазах он взглянул на Джекки, когда та появилась перед ними, значит, знал о ее статусе, о будущей свадьбе. Хуже всего было не то, что он не сказал о помолвке, а то, что он обманул ее доверие. Да еще и унизил при будущей невесте, как какую-то наивную дурочку, охотницу за деньгами или мужем. Как будто она с самого начала не знала, какой конец ждал их отношения. Меньше всего ей хотелось выслушивать очередные сказки, испытывать те же эмоции, что уже были пережиты в прошлом. Лучше уж болезненная правда, чем красивая ложь. Неужели он ничего не понял, когда она рассказала ему о своем неудачном опыте. Или понял, но предпочел отмахнуться и пожертвовать ее доверием ради нескольких жалких дней, оставшихся до помолвки.

Кэрри закопалась в одеяло, сдерживая очередной поток слез. Когда же они наконец прекратятся? Она устала думать о нем, видеть вокруг напоминания, ощущать его незримое присутствие. Ей даже казалось, в воздухе витал аромат его парфюма. Но избавиться от подарков Юу, даже от букета, который выделялся ярким оранжево-белым пятном, притягивая взгляд, Кэрри не могла. В конце концов, это все, что у нее осталось, это хоть как-то подтверждало реальность их отношений. Если бы можно было забыть, стереть из памяти все последние дни и ночи, всего лишь отправив подарки в мусорное ведро, она бы сделала это. Но даже и без букета и других даров она знала, что выбросить Юу из головы будет куда сложнее. Так не лучше ли сохранить то малое, что он ей оставил.

«Малое, — Кэрри не сдержала усмешку, — подарки Юу всегда отличались своей дороговизной». Но ей они были дороги не из-за цены.

В этот день она не ходила в клуб, не могла заставить себя улыбаться, да и выглядела неважно. Но рано или поздно ей придется вернуться к работе, к прежней жизни. Сначала делать вид, что все хорошо, а потом смириться с этой мыслью и превратить ее в правду. Все будет хорошо, все будет, как обычно. Как было до Юу. Но сколько времени ей понадобится, чтобы самой поверить в эту ложь?

Через пару дней она вернулась в клуб, такая же сияющая и обворожительная, как и всегда, в коротком розовом платье. Она сразу окунулась в привычную атмосферу беззаботного веселья и легкого флирта. Но сохранять на лице старую маску стало сложнее. Ей снова предстояло собирать себя по кусочкам, лепить прежний образ, который дал трещину. И хотя она ушла с головой в клубную жизнь, в душе хотела лишь одного — остаться наедине со своей раной, вонзая в нее ногти, как в ладони, ощущая боль, надеясь, что она приведет ее в чувства и отрезвит. И она перестанет ждать появления Юу на пороге и вздрагивать от колышущихся штор вип-кабинок.

И когда в один из вечеров ее перехватил Томо и сказал, что кто-то ждет ее, сердце Кэрри невольно забилось чаще. Глупое сердечко все еще жаждало любви, не понимало, что все позади и ждать больше нечего.

Кэрри зашла в комнатку, в которой ее ждал посетитель. Освещением там служили лишь несколько свечей, видимо, об этом позаботился Томо. На одиноком стуле сидела женщина. Кэрри впервые видела ее и не понимала, зачем та позвала именно ее.

— Добрый вечер, — неловко сказала Кэрри, обращая на себя внимание женщины. — Меня зовут Кэрри.

— Да, я, наверное, удивила вас, явившись так внезапно, но Казуя сказал, вы здесь каждый вечер, — ответила она, вставая со стула. — Ему было важно передать вам сообщение, иначе он не стал бы просить об этом меня.

Она потупила взгляд, наполненный горьким сожалением и одновременно решимостью.

— Я бы приходила каждый вечер, чтобы встретить вас, — пояснила она. — Я и так слишком много задолжала ему.

Только сейчас, когда женщина снова подняла глаза, Кэрри смогла рассмотреть ее внимательнее в мерцающем свете свечей — заостренные черты лица, словно надломленные дуги бровей, упрямо сжатые губы. Она поняла, кто перед ней. Мать Казуи. Не заметить их сходство теперь было просто невозможно.

— Что-то случилось с Казуей? — тут же спросила Кэрри. Она не видела его уже несколько дней и не могла дозвониться.

— Он в тюрьме, — ответила его мать. — Он хотел, чтобы вы знали об этом. И просил, чтобы вы заглянули в его альбомы, сказал — вы поймете.

Внутри Кэрри все сжалось и похолодело. В тюрьме. Эти слова отдавались в ней эхом, она не хотела принимать их окончательность и категоричность. На этот раз Казуя попал в настоящую переделку, тюрьма — это не логово одной из банд, пусть бы даже это были Дьяволы или Церберы. Из тюрьмы Кэрри не сможет его вытащить. И никто не сможет. На этот раз все было куда безнадежнее.

Но почему он передал сообщение не через Джина? Где вообще носит детектива, пока Казуя сидит в тюрьме?

— Вы сможете ему помочь? — с надеждой спросила его мать, видя, что Кэрри молчит.

— Я сделаю все, что смогу, — ответила Кэрри. Она сомневалась, что этого будет достаточно, чтобы вытащить Казую, но не могла промолчать, когда его мать с такой надеждой смотрела на нее.

— Спасибо, — поблагодарила она и ушла.

Не теряя времени, Кэрри пошла в комнату Казуи. Она, конечно, не стала бы рыться в его вещах, если бы он сам не просил об этом. В углу лежал рюкзак с баллончиками краски, на столе царил творческий беспорядок — как попало валялись листы бумаги, чистые и не очень, карандаши и пустые чашки. Да уж, чистоплотность явно не была сильной стороной Казуи.

Она нашла один из альбомов на кровати, под подушкой. Она включила свет и, сев на краешек стула, стала листать альбом. Она дошла до рисунков с Эрикой, таблетками, которые зависли над бокалом, а потом и до сцены убийства Ким, и поняла, что именно это и хотел показать ей Казуя, но, видимо, не успел.

Кэрри ощутила волну сожаления, сердце кольнуло чувство вины. Она упрямо твердила Казуе, что клубные не способны на убийство, что она уверена в них на сто процентов. Что они семья. Теперь, глядя на рисунки, на Эрику, обладающую тем же талантом, она жалела о произнесенных когда-то словах и собственной самоуверенности. Кому вообще можно доверять в этом мире? Люди, которые должны бы понимать друг друга больше всех, ведь здесь, в Гетто, найти кого-то похожего так сложно, все равно предавали. Что такого давал Эрике этот элитный парень, который обращался с людьми, как с мусором? Из-за чего она согласилась пойти на убийство?

Вновь вернулось презрение к Элите, пробудилась вся та старая ненависть, о которой она успела забыть, пока встречалась с Юу. Блеск, которым он осыпал ее, затмил взгляд. Словно только сейчас прозрев, Кэрри поняла, как, должно быть, выглядела в глазах Томо и других, с кем прошла весь этот путь. Глупой и легкомысленной. Она почувствовала злость, какую-то детскую обиду. Элита отнимала у нее всех, кого она любила, но что еще хуже — отбирала все, во что она верила.

Кэрри взяла альбом и вышла в зал. Там она нашла Томо и, осторожно тронув его за плечо, поманила за собой. В клубе все еще было много гостей, но ждать до закрытия она просто не могла. Как ни странно, Эрика тоже была в этот вечер в клубе, и Кэрри не хотела привлекать ее внимание.

Оказавшись в подсобке, Кэрри протянула Томо альбом Казуи, открытый на нужной странице.

— Что ты об этом думаешь? — спросила она. — Казуя в тюрьме, возможно, из-за нее. Я точно это так не оставлю.

Да, в этом мире доверие было редкостью, слишком дорогой валютой, но, несмотря на неприятное открытие, преподнесенное рисунками Каменато, в некоторых членах своей семьи Кэрри все еще была абсолютно уверена.

Томо листал страницы альбома и все больше хмурился. Наконец он поднял на Кэрри серьезный взгляд и уточнил:

— Что ты предлагаешь?

— Нужно позвать остальных и все им объяснить, но тихо, чтобы не спугнуть нашу девочку. Я думаю, следует накормить ее таблетками так же, как она это сделала со мной, и дождаться закрытия клуба. Это только наше дело, нам его и решать.

— Она подсыпала тебе таблетки без твоего ведома? — спросил он.

— Да, я попросила Казую выяснить, кто это был. Вот этот рисунок без сомнений подтверждает ее вину. А это то, что она сделала с Ким, и я уверена, тут тоже не обошлось без таблеток, иначе Ким услышала бы ее мысли, — Кэрри кивнула на рисунки.

Томо обдумывал ее слова недолго, он сказал:

— Ты права, это только наше дело. Я все расскажу Элу, Рике и Лил, а ты придумай, как угостить ее таблетками, без ее силы нам будет проще.

— Хорошо, — согласилась Кэрри, собираясь выйти в зал, но Томо все еще смотрел на нее тяжелым взглядом.

— Рядом с ней элитный, думаешь, она из-за него пошла на все это? — спросил он. Не слова, а его выражение лица, будто он обвинял ее, обидели Кэрри. Он что, действительно сравнивал Эрику с ней? Из-за того, что Кэрри встречалась с элитным? Или боялся очередного предательства, думал, она может сделать нечто подобное ради блеска элитной жизни и внимания богатого мужчины?

— Считаешь, я тоже способна на такое? — Кэрри развернулась к Томо и посмотрела на него решительным прямым взглядом. — Из-за того, что я была с элитным, ты полагаешь, я могу предать или даже убить?

— Я думал, что знаю тебя, что ты никогда бы не увлеклась кем-то из Элиты, — парировал Томо. — Особенно после того, что с тобой было в прошлом. Оказалось, что я знаю тебя не так уж и хорошо. А теперь еще Эрика. Что, по-твоему, я должен думать? Это место для меня нечто большее, чем просто клуб, но выходит, я ошибался. Не хотелось бы получить удар в спину.

— Томо, я бы никогда... — начала Кэрри и глубоко вздохнула. — Это не твое, конечно, дело, но с элитным все кончено. Для меня это место тоже не просто работа. Что бы я ни делала за пределами клуба, с кем бы ни встречалась, я остаюсь частью «семьи», и это не изменится. В этом отношении ты можешь быть уверен во мне. И я уверена, что если бы попала в какую-нибудь переделку, ты бы помог мне, как и остальные.

— Не сомневайся, — ответил Томо.

— Нам нужно вытащить Казую, если его еще не забрали в Дзигоку, его может спасти только ее признание.

— Это будет нелегко, — с сомнением заметил Томо.

На этом они разошлись. Кэрри нашла свои залежи таблеток, в которых уже давно не было необходимости. Теперь следовало придумать, как угостить ими Эрику. Клиенты постоянно заказывали выпивку и закуски, но далеко не все артисты пили и ели вместе с ними. Кэрри нашла глазами Эрику и заметила у той бокал в руке. За время, пока Кэрри брала выходные и отсутствовала в клубе, шансы Эрики занять ее место значительно увеличились, хотя ее холодный равнодушный взгляд отнюдь не способствовал популярности. Сейчас она развлекала компанию клиентов, которых Кэрри хорошо знала.

Смутная идея промелькнула в мыслях, и, не теряя времени, она решила воспользоваться случаем. Она поднялась на сцену и с ослепительной улыбкой стала демонстрировать любимые приемы, не особенно беспокоясь о том, что они не отличались большой оригинальностью. Бокалы кружились, цветы собирались в букеты, перелетая по воздуху от столика к столику, свечи дрожали от порывов ветерка. В один из таких моментов свеча на столике, за которым сидели клиенты Эрики, погасла, и вокруг образовался полумрак, который помог Кэрри незаметно опустить в бокал Эрики таблетки. И чтобы та не успела что-то заподозрить, Кэрри подняла в воздух свечи со всех столиков и закружила. Гости аплодировали, пока артистка сходила со сцены.

Она замечала взгляды, которые бросали на нее украдкой коллеги. Эл кивнул, Лили загадочно улыбнулась, Рики едва заметно махнула рукой. Кэрри вдруг осознала, как ей не хватало этой сплоченности, понимания с полуслова и невероятного доверия, царящего сейчас между ними. Ее семья. С тех пор, как в ее жизни появился Юу, она перестала замечать эту общность, но сейчас все, казалось, вернулось на круги своя. Он был, конечно, прав, когда говорил, что клубные тоже не смогут принять ее до конца, понять ее чувства к нему. Но в отличие от его окружения, насквозь лживого, она все еще могла положиться на своих коллег. Она верила, что они будут на ее стороне, что бы ни случилось. Помогут, даже если не все в ее поведении одобряют.

«Мы не бросаем своих». Эти слова не были пустым звуком для Кэрри. Но вот Эрика не была своей, только и всего. И Кэрри еще больше утвердилась в желании вытащить Казую из тюрьмы, чего бы ей это ни стоило.

После того, как последний клиент покинул клуб, Эрика направилась переодеваться в одну из внутренних комнат, но дорогу ей преградил Томо. Официанты и помощники ушли задолго до этого и теперь в клубе оставались только «талантливые» артисты. Сейчас они окружили Эрику, оттеснив ее к стене.

— Мы знаем, что ты сделала, — сказал Кэрри и вышла вперед. — Лишила меня силы ради элитного дружка. Убила Ким по первому его слову. Что еще, не расскажешь?

— Ого, какие суровые, — она обвела их равнодушным взглядом. — А я думала, мы здесь, потому что хотим заработать.

— И как? Много ты заработала, когда подсыпала мне таблетки? Или когда убила Ким? — спросила Кэрри.

— О, ну вот не надо, — Эрика закатила глаза. — Я не обязана перед вами отчитываться. Даже если у вас есть доказательства, вы...

Она осеклась, и Кэрри довольно ухмыльнулась. Поняла, наконец, что потеряла силу и теперь в том же положении, что была Кэрри, оставшись одна посреди Гетто. И Ким.

— Положим, доказательства у нас есть, — заметил Эл и протянул лист с рисунком из альбома Казуи, где она швыряла об стену Ким. Хотя это было бы не очевидно копам, все в клубе поняли, как именно Эрика сделала это.

— Вам всем она тоже не нравилась! — впервые потеряв самообладание, крикнула Эрика.

— Нам не нравился ее дар, а не она, — пояснила Лили. — И уж конечно, мы бы не стали ее убивать.

— Ну, хорошо, это сделала я! — призналась Эрика. — И что теперь? Устроите мне самосуд? Забьете камнями?

— О нет, тебя ждет суд настоящий, — усмехнувшись, сказала Кэрри. — Пиши признание и иди в полицию. Покажешь им свой кулон, скажешь, что убила из ревности. Они поверят, им большего и не нужно.

— Ты что, идиотка? — засмеялась Эрика. — Пусть способности и пропали на пару часов, они вернутся. И вы не заставите меня идти в полицию.

— Ты в этом уверена? — Кэрри подошла ближе, глаза ее загорелись пронзительной зеленью, и Эрика стала хватать ртом воздух. — Хочешь проверить, на что я могу пойти?

Сдерживаемые эмоции, которые она прятала и заглушала все это время — гнев, обида, разочарование, горечь — все выплеснулось наружу. Больше не нужно было вонзать ногти в кожу, чтобы боль притупила их, не нужно было сдерживаться и терзаться тем, что она может натворить, если позволит себе отпустить чувства на волю. Сейчас она могла бы и убить, сейчас ее ничто не останавливало от края пропасти.

— Стой, Кэрри, — Томо коснулся ее плеча, рискуя попасть под горячую руку. — Мы сами справимся.

Кэрри отпустила Эрику, та часто задышала и закашлялась, будто вынырнула из воды.

— Она меня не убьет, — упрямо заявила Эрика. — Кишка тонка, она никогда этого не делала.

— Она — нет, — подтвердил Томо и вышел вперед, загородив собой Кэрри. — Но здесь есть те, кто делал. Пусть у кого-то это вышло случайно, а кто-то спасал свою жизнь, не рассчитав силу, но опыт будет не первым, поверь мне.

— Не следует нам оставлять на ней следы, копы заметят, — сказал Эл и повернулся к Эрике. — Думаю, очень скоро ты пожалеешь о том, что не согласилась с нашим планом сразу.

Он коснулся ее локтя, сиреневые искры промелькнули в его глазах, и Эрика закричала.

Кэрри отошла от них, чувствуя одновременно досаду и облегчение. Что бы она могла сделать, если бы Томо не остановил ее? Он, словно прочитав ее мысли, повернулся и сказал:

— Она того не стоит. К тому же, нам нужно вытащить из тюрьмы Каменато.

— Эл не перестарается? — неуверенно спросила Кэрри.

— Нет, он знает, что делает.

— Но она права, через два часа способности вернутся, и нам ее будет не удержать.

— Нет, не вернутся, — Томо улыбнулся и достал из кармана закрытый шприц. — У нас есть средство получше таблеток. Оно действует дольше, думаю, сутки у нас точно есть.

— Предусмотрительно, — сказала она.

Эрика держалась долго, под конец пыток она выкрикивала такие ругательства и оскорбления, от которых даже у жителей Гетто, привычных ко всему, свернулись бы уши в трубочку.

— Вы все пожалеете о том, что тронули меня, — шептала она. — Я знаю того, кто за меня отомстит.

— И это точно будет не тот элитный тип, ради которого ты на все это пошла, — заметила Кэрри и фыркнула. — Он о тебе уже, наверное, и не помнит.

Эрика подняла на нее злой измученный взгляд и прошипела:

— Особенно ты. На твою смерть я обязательно приду посмотреть.

Обычные угрозы после электрошока от Эла. Кэрри лишь скрестила руки на груди и наклонила голову. Ну-ну, что еще расскажешь?

Утром, когда Томо вколол ей дозу химии, блокирующей способности, Эрика сдалась. Она переоделась под присмотром женской части клуба и написала признание под диктовку Кэрри. А потом они пошли в участок Миддл-Тауна — Кэрри вела Эрику с одной стороны, Томо с другой. У Эрики был пропуск в Миддл-Таун, а у Кэрри и Томо серебряные браслеты.

— Если ты выйдешь оттуда через полчаса или час, даже если пройдет три часа — мы узнаем об этом, — сказала Кэрри. — Лучше тебе сделать все, чтобы копы тебе поверили.

— Не переживай, — скривилась Эрика, от ее былого равнодушие не осталось и следа. — Меня вытащат отсюда очень скоро, и уж поверь мне, ты точно узнаешь об этом.

— Ну да, конечно, — пожала плечами Кэрри. — Вперед. Хорошо тебе провести время за решеткой.

Эрика скрылась за дверью полицейского участка, а Кэрри и Томо остались неподалеку.

— Я останусь, а ты иди, тебя ждет Лили, — сказала Кэрри.

Они постояли немного молча, потом Томо неловко попрощался и ушел, оставив Кэрри в одиночестве. Ей пришлось ждать недолго, вскоре она увидела знакомую фигуру и, уже не таясь, выскочила навстречу и повисла на шее у Казуи.

— Слава Аканэ, тебя выпустили!

Напряжение последних суток, наконец, отпустило ее, сменившись облегчением. Она и не думала раньше, как сильно успела привыкнуть к новенькому. За то недолгое время, что он провел в клубе, их стало связывать слишком многое. Общие тайны, знакомые и даже планы. Она уже и не представляла клуб без него.

— Спасибо, — сказал он, и в его голосе она уловила искреннюю благодарность.

Ей снова удалось вытащить его, в очередной раз спасти. Кэрри пообещала себе, что больше не потеряет друга, как это было с Атсуко. Она и так слишком многих теряла. Но не в этот раз.