Глава 11

11. Юу Широтани.

— Кэрри! — он звал ее, еще надеялся, что она если и не передумает, то хотя бы остановится, выслушает его жалкие оправдания. Но она не остановилась, звук цокающих по мраморному полу каблуков еще долго звучал у него в ушах.

— Широтани, серьезно, — ехидно заметила Джекки. — Я думала, ты ей забил голову ради мимолетной интрижки, но смотрю на тебя и вижу, ты и сам верил в собственные сказки. Может, ты не ее, а себя обманывал?

— Может, ты заткнешься уже и исчезнешь? — зло выпалил Юу. — Тебе несказанно повезло, что она ушла, потому что за твои слова, клянусь Богиней, ты могла бы получить сполна. Держи свой рот закрытым, когда не знаешь, о чем говоришь.

— Ого, как ты заговорил! — Джекки притворно удивилась. — Кажется, я ее где-то видела. Уж не в том ли клубе с фокусниками?

— Тебе показалось, вы с ней точно нигде не пересекались, — заверил ее Юу.

— О, я так не думаю, у меня хорошая память на лица. Столько усилий ради какой-то клубной девки.

Юу тут же повернулся, подошел к ней так близко, что ей пришлось отойти к стене, прислонившись к ней спиной.

— Обычно я девушек не бью, но ради тебя могу сделать исключение, — угрожающе сказал он, с удовольствием заметив, что в глазах Джекки все-таки промелькнул мимолетный испуг. — Ты даже мизинца этой «девки» не стоишь. И уж конечно, никто не станет прикладывать усилий ради тебя.

Он отошел от Джекки, гнев уже угас, он не собирался и правда бить ее, хотя искушение было велико.

— И вот еще что, — сказал он. — Этого не будет, поняла? Ни помолвки, ни свадьбы, ни тебя в этой компании и моей жизни.

Юу поднял с пола приглашение, которое уронила Кэрри, и, глядя Джекки в глаза, порвал его на мелкие кусочки.

— Думаешь, порвал приглашение и все? — усмехнулась она. — Все гораздо сложнее. Все уже внесено в договор и подписано твоим отцом, за подобный отказ вы уплатите неустойку, которая сделает вас банкротами. Просто смирись и готовься к тому, что я превращу твою жизнь в ад. Я же сказала, что со мной лучше не конфликтовать.

— Ну, это мы еще посмотрим, — уверенно ответил Юу.

— К чему тебе это теперь? — довольно спросила она. — Твоя девка ушла, оскорбленная до глубины души. Она не вернется к тебе, это же ясно. Лучше бы сказал спасибо за то, что я избавила тебя от долгих унылых объяснений. Избавила тебя от одной проблемы.

— Моя проблема — не она, а ты, — сказал Юу, сжав челюсти. — Даже если она не вернется, с тобой я точно не останусь. Никогда.

Юу больше не стал слушать ее бредни, развернулся и ушел. Все ее стрелы попали точно в цель, и он не хотел показывать этого, достаточно было и того, что она стала свидетелем их с Кэрри разговора, их последнего «прощай», которое уж точно было не для чужих ушей. И даже при этом Джекки ничего не поняла, куда ей, тугоумной элитной пустышке, понять, что между кем-то могут быть и реальные чувства, а не сплошные договоры и соглашения. Она все разрушила. Вечер, который должен был стать волшебным и закончиться совсем не так, который Юу планировал целый день, превратился в кошмарный сон. Вид на город с крыши никогда уже не будет вызывать у Юу восторга, навсегда останется в памяти грустным моментом.

Кэрри, глупая, никогда не простит его. И в этом он сам был виноват. Он видел, как для нее это было важно, еще тогда, в квартире, после ее ночного звонка. Она ведь не хотела начинать заново, просто дала слабину, когда испугалась. А он, ничтожество, не смог отпустить ее.

Юу несся в машине сквозь ночной город. Домой не хотелось, в клубы-бары тоже. Он набирал номер Кэрри, не зная, что скажет ей, если она все-таки возьмет трубку. Но ее телефон был выключен. Может она даже разбила его в порыве ярости, это ведь его подарок. Юу с досады стукнул по рулю. Он еще не осознал окончательно, что на этот раз все действительно было кончено, он просто не мог в это поверить. Ему казалось, он еще может вернуть ее, нужно только дозвониться до Кэрри, успокоить, наговорить всего, что она только захочет услышать. Не отпускать. Отпустить ее он просто не мог.

Да только Кэрри не захочет его сейчас слушать.

Юу остановил машину. Он, сам того не заметив, приехал к заброшенному пруду и неухоженному саду, к особняку старика, к которому привозил Кэрри после колумбария. Он в последнее время нечасто вспоминал о нем, находились места поинтереснее и дела поважнее. Раньше он приезжал сюда, когда хотел побыть в одиночестве, друзьям же говорил, что у него очередная дамочка в планах, и они понимающе оставляли его в покое. Это место уже не ассоциировалось с тишиной и покоем, сейчас оно напоминало Юу о Кэрри. Она так стремительно ворвалась в его жизнь, так быстро заполняла собой все его пространство, что любая мелочь теперь неизменно приводила Юу к мыслям о ней. Именно здесь он рассказал ей о своем положении в Элите, о том, как оно давило на него, о Совете и круге приближенных к нему, о своем распланированном на всю жизнь будущем. Будущем, в котором не было и не могло быть места для нее.

Он прошел по темной аллее, заросшей высокой и уже пожелтевшей травой. Ночью все здесь выглядело зловеще, ни единого огонька не горело в особняке, не единого звука, кроме шума ветра в траве и шагов Юу, не раздавалось вокруг. Он подошел к воде и остановился. Пруд темнел, маслянисто отражая свет звезд, словно был наполнен не водой, а нефтью, черной и густой. Юу сел на покосившуюся лавочку и, положив голову на спинку, взглянул на звезды. Они мелькали маленькими серебристыми точками, безразлично взирая со своей высоты на людскую суету.

Кем бы он был, если бы не жил в Элите, если бы ему предоставили выбор? Этот вопрос вернула ему Кэрри, когда он спросил ее о том же. Сейчас он смог бы ответить ей более конкретно. Глядя на звезды, он думал, что открыл бы свой клуб или бар, может, даже ресторан. Конечно, пришлось бы больше времени уделять работе, но это была бы его работа, его бизнес, а не семейный. Что-то, во что он сам, без всякого давления со стороны, вкладывал бы свои силы, идеи, энергию, что принадлежало бы только ему, и никто не смел бы указывать Юу, что и как делать. Он смог бы раскрыть свой потенциал, преуспеть, или наоборот, понять, что это не для него, и потерпеть неудачу. Но, по крайней мере, у него был бы шанс сделать все самостоятельно. Шанс, которого он был лишен здесь, в Элите.

Если бы не Кэрри, подобные мысли могли бы никогда его не посетить. Если бы не их разговоры, не их желание узнать друг друга, сорвать все маски, все оставалось бы по-прежнему. Для Юу сейчас не имело бы особого значения, на ком его женят, что будет после свадьбы и после вступления в должность главы компании. Почему ему вдруг стало так важно иметь рядом человека, который знал бы его настоящие мысли и чувства, разделял настроение, как плохое, так и хорошее? Если бы он открылся кому-нибудь еще, кому-то из Элиты, такой девушке, как Джекки — хотя одна эта мысль заставила его непроизвольно скривиться, — тогда он смог бы идти дальше, без сожалений и запретных в его случае желаний. Но он встретил Кэрри. И именно с ней ему хотелось быть лучшей версией себя, показать самую яркую сторону элитной жизни. Но, может, не было у этой жизни других сторон, а у него самого никакой лучшей версии? Может он такой же, как все в этой проклятой Элите? Ведь в итоге он поступил с ней абсолютно так же, как со всеми остальными пассиями. Оставил одну. Что она сейчас делала? Злилась? Грустила? Плакала? На самом деле, было бы лучше, если бы она побыстрее забыла о нем. Она сильная, упрямая и смогла бы это сделать.

Юу коснулся ключа на цепочке, что висел под рубашкой, почувствовал тяжесть и вес, тепло, которое передалось металлу от его тела. Она подарила ему кусочек своей жизни, рассказала о себе то, чего никто не знал. Юу накрыла волна воспоминаний, в которых они лежали с Кэрри на кровати в отеле, еще совсем друг друга не зная, и говорили, говорили. Воспоминания, в которых Кэрри, одинокая и несчастная, стояла в темном холле клуба, мокрая от дождя и босая; в которых улыбалась и готовила ему завтрак; танцевала вместе с ним и смеялась. Он видел ее совершенно разной, знал ее слабости и привычки. Мелькнувшая было перед глазами картинка вернула его в момент, как совсем недавно она таяла и стонала в его объятиях, и Юу сам застонал от отчаяния и желания вернуть эти мгновения, пережить их еще хотя бы раз. Но только сейчас он сказал бы ей три заветных слова, ответил бы на ее чувства. Юу только сейчас понял, что испытывал к ней все это время на самом деле. Это не могло быть ничем другим, он любил Кэрри.

Юу откинулся на спинку лавки, ударившись головой, и горько рассмеялся. Он понял это, когда потерял ее окончательно, ну не дурак ли? Судьба жестоко наказывала его за цинизм и легкую, беззаботную жизнь.

Но только осознав свои истинные чувства, Юу смог смириться с тем, что о них никто никогда не узнает. Ему стало спокойно. Он любил Кэрри и любит до сих пор. И всегда будет. Никакая свадьба, никакие элитные перемены в его жизни не изменят его чувств к ней. Вот от этой-то неизменности Юу и почувствовал облегчение. Он сохранит их, оставит только себе. С этим осознанием он сможет отпустить ее и не мучить больше. Сможет любить на расстоянии, в своих воспоминаниях.

Он сорвал с шеи цепочку с ключом и держал в руке, как маятник. Следовало вернуть ей ключ — ту часть жизни, которую она так доверчиво вручила ему. Она заслуживала лучшего. Заслуживала нормальных отношений, к которым так стремилась, пусть и неосознанно, свою свадьбу и клятву верности, мужчину, который будет рядом, несмотря ни на что.

Юу принял решение. Не дожидаясь рассвета, он направился к машине и поехал домой.

Он собирался действовать, пока в нем еще не угасла решимость, и поэтому весь следующий день обдумывал, как вернуть ключ и при этом не видеться с Кэрри. Возможно, если он увидит ее, весь план пойдет прахом, он просто не сможет исполнить задуманное. Следовало подгадать момент, когда она будет в клубе, и зайти к ней домой, оставив ключ на видном месте. Он уже проделывал этот трюк, когда пригласил ее в оперу и привез платье. Но тогда он хотел ее порадовать. Сейчас все обстояло иначе. Огорчится ли она, увидев свой ключ? Наверняка. Но время все лечит, и их раны тоже когда-нибудь затянутся.

Юу припарковал машину у дома Кэрри, когда на часах была полночь. Обычно в клубе это было самое жаркое время. Он взглянул на ее окна, свет не горел. Все правильно, она должна быть на работе. Поднявшись на нужный этаж, он аккуратно открыл дверь ее ключом. Квартира встретила его темнотой и тишиной. Он хотел включить свет, но потом решил не привлекать внимания к окнам. Это же Гетто, тут свои правила.

Юу прошел в зону кухни, ключ держал в руке, по дороге сняв его с цепочки. Было странно лишиться цепочки, он привык ощущать ее на шее, привык проверять, на месте ли его «украшение». Даже сейчас, когда он собирался оставить кусочек металла на кухонной стойке, Юу медлил, не желая расставаться с этим дешевым аксессуаром, который стал ему так дорог.

Он стоял у стойки и сжимал в руке ключ, раздумывая, когда услышал долгий вздох. Юу замер, понадеявшись, что ему послышалось, хотя сердце выбивало барабанную дробь. А потом обернулся, внимательно вглядываясь в спальню, туда, где стояла кровать. Внутри все похолодело, когда он увидел, что в постели мирно спала Кэрри. Обычно она быстро засыпала и крепко спала, он хорошо это усвоил, но сейчас боялся шевельнуться лишний раз, чтобы ее не разбудить. Не удержавшись от искушения, он подошел к кровати.

Кэрри лежала на спине, одна рука ее была на подушке рядом с лицом, другая лежала поверх одеяла, распущенные волосы разметались вокруг. Юу подавил порыв взять ее руку, поправить выбившиеся пряди, дотронуться до лица, лечь рядом и обнять. Он закрыл глаза и вздрогнул, когда Кэрри во сне не то вздохнула, не то всхлипнула. Не выдержав, Юу задержал дыхание и наклонился над ней. Ресницы ее дрогнули, но она не проснулась. Наклонившись еще ниже, он едва уловимо коснулся губами ее щеки, которая оказалась влажной и соленой. В груди образовалась тяжесть, когда он понял, что еще недавно она плакала. Юу осторожно коснулся пальцами ее кожи, пытаясь стереть соленую влагу. И с сожалением отстранился.

Он сел на пол, прислонившись спиной к кровати, и снова прикрыл глаза. Главное, не заснуть, не быть обнаруженным на месте преступления. Из-под кровати вылезла кошка и примостилась на его коленях. Юу осторожно гладил мягкую шерсть и смотрел в стену, на которой висела абстрактная картина, на которой разноцветные волны накатывали друг на друга. Сердце ныло, не желало, чтобы он уходил, требовало отсрочки, какой-то глупой причины, чтобы остаться или оставить себе хотя бы ключ, этот маленький кусок металла. У него было чуть меньше месяца до официальной помолвки, неужели он не мог провести это время здесь, с ней? Даже если она против, он ведь все еще мог приходить сюда и просто вот так сидеть в тишине и гладить кошку. Не мог он так резко уйти, как будто ничего и не было. Здесь, в этой квартире, в которой они провели столько жарких и нежных ночей, вся решимость, все планы Юу катились к Безликому. И даже думать о том, чтобы отдать ключ Кэрри в клубе, он не мог, слишком отчетливо помнил ее срыв, когда он вернул ей цепочку с кулончиком-огоньком, найденную в номере отеля. Подставлять ее снова, компрометировать перед коллегами и гостями — нет, это слишком. Как и смотреть на ее попытки казаться равнодушной. Значит, не возвращать ключ?

Да и кошка явно ждала давно обещанных угощений, не мог же он разочаровать еще и ее. Сомнительная причина, но Юу сгодилась бы любая. Он взглянул на мохнатую, а она на него, зеленые глаза светились в темноте. Не такая уж и плохая причина вернуться сюда.

В кармане завибрировал телефон, и Юу осторожно достал его, прикрывая ладонью экран. Пришло сообщение от Джина. Странно, они не виделись с вечеринки в честь его дня рождения и с тех он не звонил и не писал.

«Я был в оазисе и случайно услышал один разговор. Не могу сейчас позвонить, но если тебе все еще важно знать, кто подсыпал кэрри таблетки, то это был мичи».

Юу несколько раз перечитал сообщение. Оно было не очень-то типичным для Джин, тот обычно звонил, если ему было что-то нужно или он хотел что-то сообщить. И он знал, как для Юу было важно узнать, кто подставил Кэрри. Присылать подобное послание было не в его характере. Но номер телефона не врал. Может, и правда, просто не мог позвонить?

Юу пришлось с сожалением опустить кошку на пол и подняться. Он все еще сжимал в руках ключ от квартиры Кэрри и, заметив это, положил его в карман. Взглянув напоследок на спящую Кэрри — такую беззащитную и расслабленную во сне, — Юу прошел к двери и осторожно вышел, прикрыв ее за собой.

Следовало разобраться еще с одним делом. Если сообщение Джина было правдой, а сомневаться в этом у Юу не было причин, то он обязательно заставит Мичи пожалеть о содеянном. Даже если с Кэрри у них все кончено, ее обидчик ответит за все.