47

Когда случается, что в коридорах мы пересекаемся с моим прежним классом, я прячусь за угол и, сама не зная зачем, принимаюсь подглядывать за человеком, некогда бывшим мне самой лучшей подругой, а теперь совершенно чужим и недосягаемым. И взаимно ненавидимым. Мою больную слежку обнаруживает внимательный Вова, хлопает Соню по плечу, и я скрываюсь.

В следующий раз он опять замечает меня, но уже не выдаёт, решив просто пялиться в ответ. Весь вылизанный, лощеный и идеально причесанный. Идиот.

Он зачем-то делает шаг навстречу, и я опять теряюсь в потоке учеников.

Так проходит неделя. Затем еще одна. Последний день перед выходными тянется невероятно медленно. Литература, стоящая предпоследним уроком, окончательно усыпляет. Домашним заданием было прочитать «Мастера и Маргариту», с чем я справилась еще летом, и потому вчера лишь освежила в памяти, обратившись к краткому содержанию. Общей истерической любви девочек-подростков к этому шедевру я не разделила, так что обсуждение романа не заинтересовывает ум, и весь урок я занимаюсь тем, что разглядываю новых одноклассников.

Пока близняшки рассказывают учителю мысли о прочитанном, Ася беспечно сидит в телефоне. Скользящий по дисплею большой палец намекает, что она смотрит рилсы или ТикТок. На пятнадцатой минуте безделья рот Аси в удивлении открывается, и девушка кидается строчить комментарий.

С учетом того, кто стоит у нее на заставке, несложно догадаться, что ее рекомендации, скорее всего, пребывают в столь же плачевном состоянии, что и мои. А значит...

Значит, что-то произошло.

Нет. Выброси это из своей дурной головы.

Целых тридцать секунд я борюсь с собой.

Черт!

Захожу в злополучный ТикТок, и третья публикация, которая мне попадается - фото Глеба. С его новой девушкой. Грудь словно взламывает топором.

Руки нервно трясутся. Постоянно промахиваясь, с третьей попытки открываю Телеграмм. Иду не в канал Глеба, а в тот, в котором однажды провела несколько часов сряду, жадно вчитываясь в сплетни о нем. Это правда. И всё повторяется. Опять все смеются над тем глупым комментарием. И опять он в точности отражает мои глупые чувства.

Я такую боль чувствую, такую ревность...

Низко склоняюсь над партой, натягиваю капюшон худи и начинаю беззвучно плакать. Сначала. А потом беззвучно не получается. Мое желание не привлекать внимания привлекает внимание, и вот на меня смотрит весь класс, включая Асю, а училка раздраженно спрашивает, всё ли в порядке. Сука. Я вскакиваю и выбегаю вон. Пусть думают на резкую тошноту или месячные, плевать.

Лечу под лестницу. Место, когда-то служившее нам с Соней убежищем, теперь только моё. Предвкушаю, как разревусь там, но внутри всё падает, потому что на подоконнике я вижу проклятого Вову, потягивающего розовую электронку. Боже, за что!

Грязно ругаюсь и разворачиваюсь на сто восемьдесят. Слышу его шаги за спиной. Сначала пялился в коридорах, а теперь решил подкараулить и догнать. Ему что-то надо, но, Господи, как же мне похуй на него сейчас! Пошло оно всё к чёрту!

Бегу к раздевалке, по дороге утирая слезы. Оборачиваюсь уже на улице. Боже, ну что? Может, он что-то хочет передать от Сони? Под кожей начинает неприятно покалывать, но это чувство быстро заглушает боль ревности, обиды и несчастья.

- Кать, постой!

- Отвали от меня!

- Я думал, после того, как вы с Соней поссорились, место под лестницей стало ничьим. Извини, если, заняв его, нарушил твои границы.

Его слова приводят меня в бешенство.

- Серьезно, блядь? Нарушил мои границы? Сказать тебе, Вова, когда ты действительно нарушил мои границы?!

- Мне и в голову не приходило, что всё настолько сложно. Я полагал, что Соня врет, что встречается с этим Глебом, чтобы отшить меня. Хотел разоблачить ее. А оказалось, разоблачил тебя. Откуда я знал, что между вами всё так запутанно? С виду вы были лучшими подругами.

- Господи... - Я крепко зажмуриваюсь, прижимая руку ко лбу. Хочу, чтобы Вова просто исчез. И как я могла быть влюблена в это? Часть меня понимает, что винить его неправильно. Я сама заварила кашу. Но если бы Вова не вмешался тогда...

Мы останавливаемся на людном тротуаре в паре метров от территории школы. Люди с недовольным ворчанием обходят нас, шум машин заглушает сумасшедший стук сердца и мое частое дыхание. И... я вдруг сдаюсь и вновь заливаюсь слезами. Трудно вспомнить период жизни, когда я так часто плакала. Я просто не могу... не справляюсь... не складывается...

Вова делает несмелый шаг и прижимает к своей груди мою голову. Такой высокий. Когда-то я бы всё отдала за то, чтобы он обнял меня вот так. Теперь мне это не нужно, потому что я бесповоротно отравлена, глубоко и всем телом познав другое. Отравлена и, кажется, умираю...

- Вы с Глебом больше не вместе, - ровно произносит мой бывший одноклассник и бывший объект симпатии, когда понимает, что вместо поддержания разговора, я намереваюсь и дальше задыхаться в слезах, - поэтому ты постоянно плачешь.

- Да, и что? Рассчитываешь утешить меня? Какое тебе дело?! - спрашиваю сквозь слезы.

Вова некоторое время молчит, точно подбирая слова. Затем вдруг выдает то, чего я ожидала меньше всего на свете:

- Соня окончательно отвергла меня. Я подумал, что если ты больше не с Глебом, то... мы же можем начать встречаться.