Глава 19

Выйдя из туалетной комнаты, я осторожно огляделась вокруг, стараясь остаться незамеченной среди гостей, оживлённо беседующих друг с другом за столиками ресторана, и быстро проскочила через несколько коридоров к выходу. Мне не хотелось оборачиваться. Мои надежды на тихий побег были разрушены, едва лишь рука коснулась прохладной дверной ручки выхода: за мной возникла фигура женщины в платье цвета шампанского. Меньше всего я хотела видеть ее, но она стояла неподвижно, будто специально дожидаясь моего появления.

— Уже уходишь, Стелла? — её голос звучал мягко, однако тон был привычно язвительным. Селия улыбалась широко, демонстрируя идеально ровные зубы, сверкающие словно бриллианты. Протянув руку вперёд, она изящно держала хрустальный бокал, наполовину заполненный игристым напитком.

— Как же выпить за счастье молодых? — продолжила она своим сладким голосом, сопровождая каждое слово лёгкими движениями пальцев, переливающимися яркими кольцами, в том числе и обручальным. Бокал блестел на свету, играя лучами света, отражёнными стеклянными стенами зала.

Она сделала паузу, внимательно глядя на моё лицо, которое застыло в недоумении и нерешительности. Её взгляд скользнул по мне, глаза слегка сузились, когда она добавила:

— Или боишься снова потерять контроль и отправиться во все тяжкие? Ах да, как в прошлый раз не получится....

Эти слова прозвучали неожиданно резко, выбивая меня из колеи. Я почувствовала, как кровь прихлынула к щекам, дыхание стало учащённым. Хотелось бежать отсюда. Я начала думать. Селия не могла знать о том, что произошло пять лет назад. Но я заставила себя остановиться. Моя голова медленно повернулась обратно, встречаясь взглядом с её победоносной ухмылкой.

— Что ты имеешь в виду? — прошептала я хрипло, чувствуя, как напряжение постепенно наполняет комнату.

Увидев мой интерес, она торжественно подняла бровь, наблюдая за моей реакцией. Потом внезапно, сделав резкий жест рукой, выбросила бокал в сторону. Стекло ударилось о мраморный пол, издав звонкий треск, жидкость моментально расплескалась в разные стороны, образуя небольшой ручеёк на сияющем покрытии пола.

Из-за дверей кухни стремительно выбежала пожилая уборщица, вооружённая шваброй и ведром. Быстро собрав остатки разбитого стекла и жидкости, она исчезла также молча, как появилась, оставив после себя влажный след на полу.

Селия же вновь обратилась ко мне, позволяя себе наслаждение ощущением власти над ситуацией:

— Твой папочка хорошо постарался. Под вымышленным именем он поместил тебя в клинику. Уничтожил почти все документы. Но знаешь... — она сделала паузу, наблюдая за моей реакцией. — Один листочек с результатами анализов всё-таки остался. А мой частный детектив... он очень хорошо умеет искать то, что мне надо.

Её пальцы легко потеребили невидимую соринку на моем платье, уголки губ приподнялись ещё сильнее, показывая полное удовлетворение собой.

— Пятнадцать недель? Немалый срок, правда? — произнесла она холодно, пристально смотря прямо в мои расширившиеся глаза. Я тяжело сглотнула.

— Жаль, что ты больше никогда не испытаешь этого счастья...

Последняя фраза повисла в воздухе, тяжело отдаваясь эхом внутри моей головы. Мои ноги приросли к мраморному полу, руки задрожали мелкой дрожью, предательски выдавая внутреннее смятение. Сердце бешено колотилось в груди, гулко отдаваясь в ушах. Внутри образовался тяжёлый комок тревоги и растерянности. По коже побежали мурашки, как будто тысячи маленьких насекомых ползут вверх-вниз вдоль позвоночника. Она замолчала ненадолго, давая возможность переварить услышанное, затем негромко закончила фразу:

— Кстати, Рок рассказывал тебе об условии его отца? Наследник — это обязательное требование. Традиция семьи. Не переживай, мы немедленно приступим к этому делу сразу после окончания сегодняшней весёлой вечеринки!

Я пыталась собраться с мыслями. Но Селия продолжала говорить о своей будущей замечательной жизни. Я практически не слушала ее.

Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы все узнали, что я была беременна в пятнадцать и потеряла ребёнка, став бесплодной. Тем более об этом не должен узнать Рок. Это разрушит репутация отца, закроет мой путь в бизнес.

Рок... он просто возненавидит меня за ложь. Это разрушит всё.Ситуация казалась безвыходной. Селия не упустит шанса меня растоптать. У меня оставался лишь один отчаянный ход — пробудить в ней хоть каплю сострадания. Зная, что это невозможно, я пошла ва-банк.Я взглянула ей прямо в глаза, пытаясь удержать контроль над голосом:— Селия... пожалуйста. Если в тебе осталась хоть капля человечности... умоляю, сохрани мою тайну. Уничтожь всё.Я заметила секундную неуверенность в её взгляде и продолжила с удвоенной силой:— Никому не рассказывай о том, что было много лет назад. Это была ошибка. Испытание, с которым я справилась одна. Прошли годы... это должно остаться в прошлом.

Голос дрогнул. Я чуть наклонилась к ней:— Рок и я расстались. Я для него ничего не значу. Никаких чувств нет. Тебе нечего бояться. Он женится на тебе. Ты одержала победу.

Она долго смотрела на меня, затем строго произнесла:— Я сохраню твою тайну.

Я облегчённо выдохнула.— Но ты должна будешь уехать, — продолжила она безжалостно. — Пока ты здесь, никто не будет счастлив. Останешься — я всем расскажу правду. Узнаю о вашем общении до твоего отъезда — то же самое. Если он будет настаивать на встрече... скажешь ему, что никогда его не любила и что я — лучший для него вариант. Дай нам шанс быть вместе. Ты поняла?

— Я не могу уехать! Учеба, друзья, отец... Что я скажу? Это невозможно! — растерянно произнесла я.

Селия лишь брезгливо отмахнулась от меня, как от назойливой мухи:— Мне плевать. До следующего учебного года четыре месяца. Улаживай дела и сваливай. Через два месяца наша свадьба, и я надеюсь, что никто и ничто её не испортит. Иначе ты и твоя семья будете уничтожены навсегда. Никаких шуток, Стелла. Я пойду на всё ради своего счастья.

С этими словами она резко развернулась и ушла в банкетный зал.

Я прислонилась к холодной уличной стене, пытаясь восстановить дыхание. Слёзы медленно катились по щекам.Кто мог подумать, что простая вечеринка обернётся таким кошмаром? Вместо танцев и улыбок — выбор между собственной жизнью и счастьем другого человека.

У меня есть два месяца на то, чтобы исчезнуть или потерять всё.

И я знала: Селия не блефует.

Передо мной выросла большая чёрная машина. Двое крупных мужчин в официальных костюмах преградили путь.— Мисс Грант. Пройдёмте, пожалуйста, с нами. Мистер Астор желает с вами переговорить.

Я была не глупа и сразу поняла: речь шла не о Роке. Общаться с его отцом, Уильямом, в моём нынешнем состоянии было равносильно самоубийству.— Я никуда не поеду, — я попыталась пройти мимо.

В ту же секунду один из них железной хваткой вцепился в мой локоть и дёрнул к машине. Боль была острой, но гнев оказался сильнее.— Если ты сейчас же не уберёшь свои грязные руки, тебе будет очень больно, — прошипела я.— Извините, мисс. Был приказ доставить вас при любых обстоятельствах.— Конечно. Нет ничего невозможного для Астора, — пробормотала я скорее для себя.

Сопротивляться было бесполезно. Меня затолкали на заднее сиденье. Я забилась в угол, чувствуя под кожей холодный кожаный диван. Дверь захлопнулась, отрезая все звуки снаружи. Машина плавно тронулась. Я смотрела на тёмные силуэты охранников за тонированным стеклом, на перегородку, отделявшую меня от водителя. Ветерок из приоткрытого окна не приносил облегчения. Эмоциональное истощение навалилось бетонной плитой. Я провалилась не в сон, а в тяжёлое, мутное забытьё.

Пробуждение было резким — от громкого щелчка открывшейся двери. Машина стояла. За окном виднелся знакомый фасад большого особняка, окружённого густым садом. Яркие огни фонарей выхватывали из темноты широкие ступени и массивные стальные ворота. Воздух пах свежестью и цветами.Я ненавидела это место. Именно здесь мы с Роком гуляли по этим самым аллеям. Воспоминания об этом будут преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

Один из охранников открыл дверь и вежливо предложил руку:— Проходите внутрь, мисс Грант. Вас ждут.

Глубоко вздохнув, я вышла из автомобиля.

Другой мужчина молча направился к крыльцу, и я пошла за ним. Дверь распахнулась автоматически. Просторный холл с высокими потолками, картины, сияющий мрамор... Всё это я знала наизусть. Ублюдок Астор-старший мог быть кем угодно, но вкус у него был безупречный.Меня провели в гостиную с антикварной мебелью и зеркалами в тяжёлых рамах. За огромным столом сидел Уильям Астор — не человек, а монумент собственной власти.

Через несколько секунд соседняя дверь распахнулась с грохотом. Трое охранников втащили в комнату Рока. Он был в ярости, его рубашка была порвана.— О, сынок! Ты как раз вовремя. Присаживайтесь оба, — произнёс Уильям, даже не повернув головы.

— Я, пожалуй, постою. У меня нет никакого желания садиться рядом с вами, — огрызнулась я.

— Красивая и дерзкая. Теперь понятно, за что ты её любишь, сын, — он впервые посмотрел на меня. Взгляд был холодным и оценивающим, как у коллекционера, изучающего редкий экспонат. — Я был любезен, однако у нас мало времени.

С этими словами он медленно достал из ящика стола пистолет и направил его на меня.Рок дёрнулся в мою сторону с утробным рыком, но охранники удержали его на месте.— Ещё шаг, и её мозги окажутся на моей великолепной картине Рембрандта, — спокойно сказал Уильям сыну. — Я бы не стал этого делать на твоём месте.Он положил пистолет на стол перед собой — не убрал, а именно положил как точку в разговоре.

— Вы здорово веселитесь последние месяцы. Теперь пришло время становиться взрослыми.Он встал и начал ходить по комнате, заложив руки за спину.

— Ты, Роберт, через два месяца женишься на Селии, примешь управление бизнесом под моим руководством и будешь активно населять нашу семью наследниками.Рок издал короткий, горький смешок, полный бессильной злобы.

Уильям остановился и повернулся ко мне:— А ты, Стелла... Соберёшь свои вещи и уедешь к своему любимому дяде в Канаду, где останешься жить навсегда. О переводе в другой университет я уже договорился, тебя ждут с распростёртыми объятиями. Надо же такой умной девушке, как ты, всё-таки получить образование? Это мой последний акт... милосердия к вам обоим. Не разочаруй меня.

— Ну и почему ты считаешь, что мы сейчас же бросимся делать то, что ты хочешь? — поинтересовался Рок.

— Мы расстались сегодня. Я больше не буду стоять на пути счастья вашего сына, — тихо сказала я, не поднимая головы.

Уильям издал сухой смешок, похожий на треск ломающейся ветки.

— О, нет, дорогая. Я знаю свою семью. Мы — однолюбы. Если он полюбил тебя, то это на всю жизнь. Ты уедешь и никогда сюда не вернёшься. Ты забудешь обо всём, что здесь было. И каждый будет жить так, как ему предназначено.

— Отец, я люблю её! Пожалуйста, услышь меня! — голос Рока сорвался. Он больше не пытался вырваться из рук охранников. — Я никогда не стану таким, каким ты хочешь меня видеть. Я... я постараюсь сделать всё, о чём ты просишь в бизнесе. Но прошу, дай нам быть вместе! Отмени это соглашение с отцом Селии!

Уильям медленно повернулся к сыну. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Я никогда не изменю своего решения.Он сделал паузу, обводя нас обоих тяжёлым взглядом. Затем его голос стал тише, но от этого прозвучал ещё более угрожающе.

— И учти: если ты меня ослушаешься... Стелла даже не доживёт до своего переезда. Как и твой друг Кит и его возлюбленная Анна.Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Он знал всё.

— А если меня ослушается Стелла... — он перевёл на меня свой мёртвый взгляд, — ...то все узнают о её интересном прошлом. А в компьютере её отца будут найдены некоторые файлы, которые подтвердят государственную измену. Семья Грантов падёт. Это отразится на всех будущих поколениях. Кроме того... бизнес родителей ваших друзей вскоре закроется навсегда.

Он сделал шаг вперёд, и мне показалось, что комната стала меньше.— Ах да... Если со мной что-то случится до твоей свадьбы с Селией и появления наследника... — он позволил себе лёгкую улыбку, — ...то все мои угрозы немедленно осуществятся. Я специально нанял для этого помощников.

Это был конец всему.

Это была не просто клетка. Это был склеп.

— О, кстати. Сбежать с деньгами тоже не удастся. От твоего имени, Роберт, я перевёл все твои заработанные средства в твой трастовый фонд. Ты молодец. Быстро сколотил состояние в несколько десятков миллионов. Однако одно-единственное вложение чуть не стоило тебе всего. Видимо, девушка совсем вскружила тебе голову, и ты потерял бдительность, — насмешливо продолжил отец Рока.

— «Групп Индастрис» или «Финч Ребел»? — будто безразлично спросил Рок.

— Второе. Опрометчиво, умно, но недостаточно. Я раскрыл все твои планы, сынок. О карьере футболиста тоже можешь забыть. Ты никогда и никуда не уедешь из этого города, он был наш на протяжении нескольких веков, таким и останется, — пояснил Уильям.

Раздался оглушительный хлопок.

Рока резко подкосило, словно из него выдернули внутренний стержень. Он с грохотом рухнул на колени, а затем повалился на бок, схватившись за простреленную ногу. Его крик оборвался, превратившись в хриплый стон. По светлому мрамору начала расползаться тёмная, густая лужа.Холодная волна шока прокатилась по его телу, заставив болезненно сморщиться. Он смотрел на отца снизу вверх, шепча проклятия, и в его глазах смешались ярость и унижение.

— Как ты понял, карьера футболиста для тебя также завершена, — Уильям даже не повысил голос, перешагивая через лужу крови на полу так, будто это была просто тень. — Повторяю ещё раз: ты будешь делать только то, что я тебе позволю! Думал, я не знал о твоих планах? Ты умён, сын, но тебе никогда не стать таким, как я.

Он наклонился к самому лицу Рока.— Ничего, у меня ещё есть время. Я воспитаю твоих сыновей под стать себе. Они будут достойны нашей фамилии.

Он был безумцем. Становилось очевидно, что он изначально знал все, абсолютно все. Он просто дал нам немного побыть счастливыми, но никогда не отходил от своего собственного плана.

В момент выстрела я вскрикнула и хотела броситься к своему бывшему парню. Но Уильям быстро перевел пистолет на меня и закачал головой. Рок, заметив происходящее, попытался приподняться, чтобы защитить меня, однако слабость не позволяла ему сделать даже этот простейший жест, а рядом стремительно расширялась кровавая лужица.

— Я предупреждал тебя неоднократно, что игры заканчиваются здесь и сейчас. Тебе повезло, что я проявляю снисхождение и позволяю жить дальше. Ты заслуживаешь урок. Наследники должны усвоить главное правило: власть принадлежит сильным и хитрым. Любые попытки обойти систему наказываются жестко и бескомпромиссно. Запомни это, Роберт. Стелла, хочешь что-то сказать? От твоих слов зависит то, будет ли второй выстрел или мой сын будет жить, - спросил у меня Уильям.

— Я уеду отсюда навсегда. Исчезну из вашей жизни навеки, сотру всё произошедшее из памяти. Обещаю забыть и его, и вас. Прошу, спасите Рока, прошу... — всхлипывая, я опустилась перед ним на колени, заливаясь слезами.

Уильям внимательно посмотрел на меня, будто взвешивая мои слова. Затем кивнул, обращаясь к одному из телохранителей:— Вызовите Мартинса немедленно. Пусть займётся раной Роберта. И проследите, чтобы никаких следов стрельбы здесь не осталось. Что касается девушки, — он едва заметно мотнул головой в мою сторону, — везите её в аэропорт незамедлительно. Отец сам переправит её личные вещи позднее. Только убедитесь, что она садится именно на рейс до Оттавы. Если попытается сбежать — устраняйте.

Рок напрягся, собрав последние силы. Он был почти без сознания, но его голос прозвучал с отчаянной ясностью:— Стелла, пожалуйста, подожди. Я найду выход. Останься, прошу тебя!

Я медленно покачала головой. Это была ложь.

Великая, спасительная ложь, которую я должна была произнести.— Всё правильно решено. Так будет лучше для всех.

Я заставила свой голос звучать холодно и отстранённо, глядя не на него, а на расползающееся по полу тёмное пятно.— Твой отец абсолютно прав. Эти отношения изначально были детской игрой. Глупостью двадцатилетних ребят. Настоящие чувства не рождаются так быстро. Мы знали, что рано или поздно это закончится.

Я сделала шаг к двери, но остановилась на мгновение. Мой последний взгляд на Рока был полон всего того, что я не могла сказать вслух: любви, вины и прощания. А затем я вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

Внутри самолёта, набиравшего высоту, единственным звуком был монотонный, усыпляющий гул турбин. Я сидела в кресле, глядя в иллюминатор на удаляющиеся огни мегаполиса. Они сжимались до размера светлячков, а затем и вовсе исчезли в черноте ночи. Это был символ прошлого, которое я только что похоронила. Впереди была лишь пустота и холодный свет чужих звёзд.