~30~

- Эта студия отныне станет вашим рабочим местом, - объявил Кавагути.

Он подвел шестерых своих подопечных к двери с номером «9» на шестом этаже корпорации CBL Records. Старший менеджер и юноши стояли у входа в студию одни - сюда телеоператоры не пошли вслед за ними, здесь проходила граница, охраняющая корпоративные интересы медиа-монстра.

– Вам, господа, предстоит проводить здесь четыре дня в неделю. Остальное время, согласно утвержденному плану, отдано прочим мероприятиям реалити-шоу и вашему личным часам, которые вы можете использовать как захотите. Учитывая тот факт, что Нацу... Химмэль Фагъедир и Югэн параллельно звукозаписи должны сниматься в телесериале, в основном, работать в студии вам придется во второй половине дня...

- Хватит уж речей, разберемся на месте, - перебил его  Югэн и, обогнув мужчину, прошел в звукозаписывающую студию.

Лицо Кавагути окаменело от столь явного пренебрежения со стороны любимца. Впрочем, он почти сразу же справился со своей растерянностью и последовал за Югэном с таким видом, будто все так и должно было быть. Внутри их ожидал звукорежиссер, представленный ребятам как Ясу Хорикава. Шестеро участников группы, поздоровавшись с ним, разбрелись по студии, знакомясь с новым помещением. 

Студия состояла из двух отделений, разделенных стеклянной звуконепроницаемой перегородкой. В первом отделении находился пост Хорикавы – прямо за пультом управления многочисленной и сложной студийной аппаратурой. Второе отделение представляло из себя комнату с акустическими отражателями и шелковым ковром на полу, где в ряд уже выстроились шесть микрофонов. Кроме высоких табуретов, составленных у одной их стен, больше никакой мебели в комнате не было.

Химмэль, пребывая в глубокой задумчивости, остановился подле одного из микрофонов, на чьей ножке, зацепившись за специальный крючок, висели мощные наушники. Ему еще не приходилось участвовать в процессе записи музыки, доселе он исполнял песни «вживую». Теперь он и прочие парни должны петь не на сцене, а здесь, в этой комнатке - перед лицом не публики, а звукорежиссера, наблюдающего за ними через стекло. Химмэль ощутил вдруг потребность немедленно что-нибудь спеть, чтобы дополнить спектр волнительных ощущений. Он постучал пальцем по микрофону и убедился в том, что тот не включен, тогда парень принялся шарить пальцами по нему, разыскивая переключатель.

- Он включается вот так, - Югэн, поняв его намерения, приблизился и без труда нашел кнопку включения. – И не забудь защитную сетку, - с этими словами он поднял и закрепил напротив микрофона специальную сетку, дистационирующую певца от микрофона и препятствующую искажению звука.

Химмэль бросил на него короткий и холодный взгляд, давая понять, что и сам бы справился. Югэн в ответ улыбнулся ему с необыкновенной дружеской приязнью, которая могла запросто ввести в заблуждение плохо знающих его людей. Стильные джинсы и свободного покроя джемпер скрывали его худобу, а глаза цвета арабского кофе лучилось энергией и Химмэль, против воли, испытал преступное желание поцеловать его. 

«Твою-то мать! – подумал он с напряжением. – Так, держи себя в руках! Ты знал, что легко рядом с ним не будет. Только не дай ему повода гордиться собой!»

Югэн тем временем отошел к другому микрофону и, включив его, окликнул прочих парней:

- Как на счет того, чтобы объездить эту крошку? 

Он говорил о студии как о дикой необъезженной лошади. Махнув рукой Хорикаве, Югэн велел ему запустить композицию «Жду тебя, любимая» - известный всей стране хит Хидэ Сато пятилетней давности. Касаги, Иса, Оониси и Хига также встали у микрофонов, проникнувшись особенностью момента. Звукорежиссер, отыскав на компьютере нужную мелодию, дал знак - лидер группы щелкнул пальцами, сказав: «Поехали!» В комнату через динамики полилась музыка: сначала нежные переливы фортепьяно, потом к нему прибавились лиричные гитарные сэмплы.

Жду тебя, любимая -

Не приходишь ты.

Боль в сердце моем

Нестерпимая,

Разве есть еще такая, как ты?

Первый куплет не всем парням дался легко: Иса немного опоздал со вступлением, Хига запутался в нескольких нотах, а Химмэль выбрал тональность голоса выше, чем прочие, и тем самым, испортил общий звуковой фон, который по всем правилам должен был находиться в одном диапазоне. А вот Оониси, Касаги и Югэн идеально пропели вступительные строки. Химмэль, не собираясь ударять в грязь лицом, поднапрягся - вспоминая ноты композиции - и, уменьшив высоту голоса, бросился штурмовать второй куплет:

Ты играешь с огнем,

Так и знай!

Своей страстью тебя

Я испепелю!

Не дразни, не исчезай

Люби меня, как я тебя люблю!

На сей раз получилось намного лучше: парни, осознав свои ошибки, постарались исправиться. Теперь их голоса выступали единым фронтом, выдерживая требуемую синхронность и тональность. Чувствуя, что им удалось найти необходимый баланс сил, ребята, приходя в радостное возбуждение, лихо одолели припев:

Я жду тебя! Мы рождены с тобою,

Чтоб вместе быть, любовь деля.

Я жду тебя, любимая,

И под счастливой звездою

Сердце твое пусть примет меня...

Когда они закончили петь, Хорикава назидательно сказал в переговорное устройство, соединяющее два отделения студии:

- Вам еще надо притереться друг к другу, чтобы звучание получилось идеальным.

- Это фигня, если вспомнить, через что мы уже прошли, - хмыкнул Иса. 

Дальше слово взял Кавагути. Пройдя в комнату, он попросил их сесть на табуреты и серьезно его выслушать. Дождавшись, пока юноши рассядутся, он раскрыл заранее приготовленную папку:

- Не будем более тянуть с такой щекотливой темой, как вокальные партии, господа. Начну я издалека. Первоначальный структурный план реалити-шоу предполагал выпуск первого сингла группы в январе. Но отъезд из страны Химмэля Фагъедира вынудил Сибил Гэсиро пересмотреть планы, благодаря чему в состав группы попал Нибори Оониси и было спешно организовано гастрольное турне по Японии и Корее. Причины, побудившие Сибил Гэсиро так распорядиться судьбой группы, вполне очевидны: по ее распоряжению, Химмэль Фагъедир получает одну из двух главных вокальных партий. Вторую получает, как не сложно догадаться, Югэн.

Никто их парней не обронил ни слова в ответ. Химмэль посмотрел на своих коллег по группе, ожидая увидеть разочарование на лицах Дайти Хиги, Тиэми Касаги, Исао Миуры и Нибори Оониси. Но они приняли известие с удивительным спокойствием.

- Из вышесказанного следует, - продолжал рассказывать старший менеджер, - что процент вокальных партий в музыкальных произведениях, которые вы будете исполнять сообща, рассчитывается по системе: Югэн – 25 процентов, Фагъедир – 25 процентов, все остальные – по 12,5 процентов соответственно. Надеюсь, мне не придется объяснять причины такого деления?

- Зачем? – опять хмыкнул Иса. – Мы все знаем, что Химмэ и Югэн в общем и целом получили три миллиона голосов по результатам конкурса. Это больше, чем у нас всех вместе взятых. Платиновый сингл* - это двести пятьдесят тысяч купленных дисков. Если три миллиона человек купят по одному диску – то наш сингл станет платиновым двенадцать раз подряд! Разве не круто?

- Вы мыслите в правильном направлении, Миура-сан, - кивнул Кавагути без малейшего признака одобрения. – Но попрошу побольше серьезности!.. Итак, с распределением сил в группе мы почти разобрались. Сибил Гэсиро хотела особо подчеркнуть право каждого из членов группы записать для общего альбома сольную композицию – что дает нам такую цифру: 6 соло, по количеству участников. Выход альбома запроектирован на ноябрь этого года, а до того времени группа выпустит два сингла – в мае и в конце августа. 

- И все это время нас будут продолжать круглосуточно снимать для реалити-шоу? – уточнил Нибори Оониси.

- Вас это напрягает? Напомню, что вы подписали контракт и тем самым согласились на все мероприятия, запланированные для проекта «Шоубойз», - Кавагути прочистил горло, перелистнул несколько страниц в папке, и потом вперил свой взор в Югэна. – Перейду к последней теме, которую я собирался затронуть. После завершения концертного тура Югэн обратился к Сибил Гэсиро с просьбой о внесении в проект поправки, касающейся вашего дебютного сингла. Просьба заключалась в том, чтобы вам, господа, позволили самим написать музыку и стихи к песне.

Химмэль чуть не свалился с табурета, услышав последнюю новость. Значит, Югэну тоже пришла в голову подобная идея? 

- Просьба была смелой, учитывая риск и высокие ставки: в шоу и группу вложены слишком большие деньги и, если вы совершите хоть малейшую ошибку, то это может сказаться на рейтинге и, как следствие, повлечь за собой колоссальные денежные убытки. Поэтому Сибил Гэсиро распорядилось подготовить для вас на выбор несколько потенциальных хитов, дабы вы смогли выбрать наиболее понравившийся. Однако такой расклад не устроил лидера, - старший менеджер вновь стрельнул взглядом в своего фаворита. – Сегодня утром Сибил Гэсиро, наконец, сообщила мне о своем решении. 

Югэн с непередаваемым вопросительно-надменным выражением приподнял брови, ожидая вердикта.

- Сибил Гэсиро дала согласие, но с обязательным условием. 

- Каким же?

- Вы можете подготовить свою песню, но параллельно обязаны записать одну из предложенных агентством музыкальных композиций. В конце марта вы представите обе песни на суд президента CBL Records, и, если ваш вариант произведет на госпожу Гэсиро впечатление, то группе позволят дебютировать с этой песней. 

Несколько секунд в студии висела тишина, юноши обдумывали ситуацию. Первым заговорил Дайти Хига:

- Лично я не силен в написании песен, по мне – проще взять уже написанную. 

- О, в том, что ты бездарный придурок я никогда не сомневался, - прокомментировал Югэн презрительно. – Какие еще будут мнения?

- Но в чем-то Хига прав, - возразил Иса. – На наших плечах огромная ответственность: шаг вправо, шаг влево – расстрел. От нас требуется хит, только хит, и ничего, кроме хита. Но сможем ли мы написать его? Тем более, что у нас, от силы, в запасе полтора месяца?

- Полтора месяца вполне достаточно, - уверенно выдал Югэн.

- Смеешься? – Нибори Оониси стал нервно чесать свой затылок. – Да даже если у меня в запасе будет год, я и то вряд ли создам хит. Да и как нам – делающим только первые шаги в шоу-бизнесе - можно заранее знать, какая именно песня будет успешна? Пусть дельцы из агентства этим занимаются, а мы будем просто петь.

- Еще один неудачник... А ты, Химера, что скажешь?

Химмэль поднял на него дымчато-серые глаза и отчетливо произнес:

- Я тоже считаю, что мы должны сами написать песню.

Губы Югэна дрогнули в удовлетворенной улыбке, едва он услышал его ответ. 

- Ты уверен? – удивился Тиэми, повернувшись к другу. – Вам с Югэном еще предстоит сниматься в сериале, и при этом вы хотите сами написать песню? Где вы найдете время?

- Мы должны постараться, - пожал плечами тот, – это наш шанс проявить себя. Да, будет сложно, зато мы сможем создать что-то свое, не придуманное другими.

- А вдруг «что-то свое» окажется в разы хуже придуманного? – осведомился Дайти Хига, Иса и Оониси поддержали его.

- Эти вопросы не имеют смысла, черт возьми. Мы не узнаем ответа, если хотя бы не попробуем! – слегка повысил голос Химмэль и тем самым заставил притихнуть недовольных. 

- Я согласен с Химмэ и Югэном, - подумав, высказался Тиэми Касаги. – Нам нужно попытаться.

- Что ж, трое – «против», трое – «за», мнения разделились поровну, - подвел итог Югэн, и, не без самодовольства, объявил: - Но, так как голос лидера группы весит вдвое больше, а я нахожусь в числе тех, кто «за», то результат голосования таков: мы напишем свою собственную песню и представим ее в конце марта Сибил Гэсиро.

——————-

Ближе к вечеру участники реалити-шоу вернулись в особняк. Они почти не разговаривали друг с другом – пускай сегодня у них не было тренировок или репетиций, но их вымотал процесс выбора песни для сингла и первой его «обкатки».

Им предложили четыре композиции, написанные разными авторами. Все они подпадали под те или иные популярные у публики темы: как добиться любви неприступной красотки, мечты об идеальной днем и ночью подружке, а также о том, как нужно развлекаться «крутым» парням. Музыкальное сопровождение варьировалось от медлительных балладных мотивов с обильным инструментальным сопровождением до полностью синтезированных «клубняков». Парни до хрипоты спорили, обсуждая песни и решая, какая из них больше подойдет их группе. У каждого из них были свои музыкальные предпочтения и все шестеро по-своему представляли себе будущий сингл. 

Химмэль выступил категорически против «клубняка», заявив, что лучше спеть балладу. А Иса и Оониси, напротив, оказались большими ценителями ритмичной клубной музыки и незамысловатых текстов. Хига предложил выбрать песню про любовь, звучащую в среднем темпе и не требующую особых вокальных потуг:

- Она не будет чересчур давить на ухо, - пояснил он, подразумевая, что сложный нотный ряд требует отличного музыкального слуха.

Тиэми согласился с ним: мелодия, быть может, незамысловата, но средний темп – удобный и для простого прослушивая и для легкого «флиртующего» танца -  плюс популярная у девчонок тема любви, это, как ни крути, самый беспроигрышный вариант. 

- Мне не нравится ничего, - сказал, как отрезал, Югэн. – Я даже не хочу выбирать что-нибудь из этого убожества.

- Югэн, зачем так говорить? – вмешался тогда Кавагути, доселе молчаливо прислушивающийся к их спорам. – Авторы песен – признанные мастера своего дела. Между прочим, они обслуживают многих эстрадных звезд. Например, Цунэко Сайго написала песню для группы «New Age» и сейчас та на вершине чарта Орикон! Госпожа Гэсиро не поскупилась и нашла вам лучших авторов...

Вмешательство старшего менеджера в разговор разозлило Югэна, чего он даже не постарался скрыть:

- Раз вы понимаете в музыке лучше нас, господин Кавагути, может, встанете к микрофону и сами споете? - добившись своим выпадом от Кавагути почти обморочной бледности, он отвернулся от него и забыл о его присутствии в комнате.

В итоге, после нескольких часов потраченных на спор, участники группы сошлись на той самой песне, что пришлась по душе Касаги и Хиге. Определившись с композицией все оставшееся время до вечера юноши раз за разом исполняли песню, пытаясь найти нужное звучание, сопоставить свои голоса друг с другом – словом, прорабатывали все нюансы. Вопроса о том, какова будет их собственная песня, в этот день они не касались – для этого просто не осталось ни времени, ни сил. Хотя Химмэлю уже стало ясно, что основной груз создания оригинальной песни ляжет на него и Югэна, ведь только они действительно этого хотели. 

«Он удивил меня, - думал Химмэль по дороге в особняк, искоса поглядывая на задумчивого Югэна. – По жизни та еще дрянь, однако небезразличен к будущему группы, как и подобает настоящему лидеру. Мечтает о славе, но не боится рискнуть ею, когда дело касается таланта...»

Уже дома, едва юноши покинули микроавтобус, им навстречу из особняка ошалело вырвался Потрахун фон Гитлер. 

Надо сказать, Химмэль никогда не встречал более недрессированного пса, чем этот сибирский хаски с голубыми глазами - Ингу совершенно не занимался своими домашними животными, ограничиваясь тем, что кормил их и играл с ними, когда имелось настроение. Благодаря такому пофигизму со стороны хозяина, Потрахун фон Гитлер напоминал людям кого угодно – к примеру, душевнобольной зубастый комок шерсти, всеразрушающий хаос на четырех лапах или борзую бездну, готовую жрать все и вся – но никак не породистого пса, потомка родителей-медалистов. Пока Химмэль жил в США, пес умудрился сожрать несколько пар его обуви, изгрызть ноутбук и Ай-под, и с аппетитом закусить его любимой кожаной курткой, привезенной еще из Симонесеки. 

Увидев, приближающегося пса, закатившего глаза и разинувшего слюнявую пасть, парни приготовились быть атакованными, обслюнявленными, испачканными грязными лапами и облепленными собачьей шерстью. Банальное: «Фу, отстань! Пошел вон!» - на этого мохнатого террориста не действовало. 

И тут произошло что-то странное – раздался короткий свист и пес внезапно остановился. Югэн, присев на корточки, подозвал его к себе. Потрахун фон Гитлер рысцой подбежал к нему и принялся вертеться подле него, ласкаясь. У Химмэля чуть глаза не вылезли из орбит при этой сцене. За прошедшие месяцы он едва ли приучил пса хотя бы бояться его окриков, а тут Югэн за один день нашел с ним общий язык?!

- Хорошая собака, хорошая, - улыбаясь, приговаривал Югэн, почесывая животному загривок. Подняв взгляд, он заметил шок ребят, и осведомился: - Ну что?

- За что он тебя вдруг полюбил? Ты скормил ему Зунга? – спросил с подозрением Химмэль.

- Это все мое непобедимое очарование, - еще шире заулыбался парень. 

Сероглазый парень скептически скривился и отправился в особняк. Быстро заглянув в свою комнату, он бросил там куртку и отправился к родителям. Ни мать, ни отца он там не нашел, зато обнаружил, пока бродил по комнатам, зал, набитый различного рода игровыми автоматами. Вот это да! Оказывается, у них есть своя игровая комната! 

Ингу он разыскал в музыкальной комнате, где тот, восседая на табурете, играл на гитаре. 

- Кёко ушла повидаться с Рури и Сакурой, - сообщил отец, лениво перебирая струны и прислушиваясь к звучанию. – Вернется через час или около того. Как сам? 

- Все в норме, - Химмэль присел на табурет рядом, наблюдая за ним. Ему просто хотелось немного побыть рядом с семьей, отрешиться ненадолго от всех сложностей, опустившихся ему на плечи по возвращении в Японию.

- Нас с Кёко пригласили в дневное шоу «Заводной мармелад», - продолжал неторопливо говорить Ингу. - Выпуск будет посвящен дню святого Валентина. Они сочли, что наша с ней история отлично вписывается в тематику выпуска. Один из ведущих, Кей Ясумаса, буквально умолял меня дать согласие. Забавный пацан, мне кажется, он в меня немного влюблен.

Химмэль с весельем усмехнулся такому предположению.

- Кёко велела допросить тебя на предмет того, ел ли ты что-нибудь днем. 

- Конечно, ел, - соврал юноша не моргнув глазом. 

- Я сделаю вид, что поверил. А теперь бегом в столовую и начинай есть, - отец очень внимательно взглянул на него. – Сегодня в меню свинина, тебе понравится. Эти карликовые вьетнамские свинки, оказывается, очень даже ничего на вкус.

Химмэль, разинув рот, недоверчиво уставился на него. Отец говорит про Зунга? 

- Ой, расслабься! Шучу я, шучу, – расхохотался Ингу, выдержав паузу. – Никто из этой свиньи жаркое не сделал, впрочем, не ручаюсь за Потрахуна, ведь он целый день вертелся в вашем южном крыле. Если ему все же удастся пробраться в комнату Юджина или как его там, то прощай хряк!

Все парни собрались в столовой, где их ожидал ужин, приготовленный штатным поваром. Юноши, жадно поглощая еду, перекидывались друг с другом короткими фразами. Югэн смотрел в свой мобильный телефон, не обращая на окружающих внимания и время от времени бросал себе в рот небольшие порции. 

- Химмэ, садись рядом со мной, - предложил Касаги, похлопав ладонью по стулу. – Нам всем нужно подкрепиться.

Химмэль положил в свою тарелку рис, несколько кусков говядины со специями и сосредоточенно принялся за еду. Через минуту он поймал Нибори Оониси на том, что тот благоговейно смотрит ему в рот. Смяв салфетку, парень, играючи, швырнул ее в Оониси, выводя его из ступора – тот покраснел и уткнулся в свою тарелку. У Исы в кармане жилетки подал голос мобильник. Прочитав полученную sms-ку, он просиял, но ничего не стал говорить вслух, не желая делать достоянием телеоператоров обрадовавшую его новость. Одними губами Иса произнес что-то и с удвоенной силой начал поглощать пищу.

- Через три дня праздник Святого Валентина, - обратился Касаги к Химмэлю. - У тебя есть какие-нибудь планы?

- Не знаю... - невнятно ответил тот, разжевывая кусок говядины. – Может, в шоу что-то запланировано?

- Да я не об этом! Твои личные планы?

- Буду готовиться к съемкам, репетировать.

- В день Святого Валентина? – разочарованно протянул Тиэми.

- День как день, что такого? – Химмэль не глядел на друга, разглядывая палочки для еды в своих руках. – Обычно девчонки переживают по этому поводу: кого поздравить, кому подарить шоколад. 

- Это возможность признаться в своих чувствах, - влез в разговор Иса. – Я вот очень жду день Святого Валентина!

- А чем все прочие дни в году плохи для признаний? – иронично удивился сероглазый парень. 

- Особенная атмосфера, понимаешь? Эх ты, зануда! – Касаги легонько стукнул его по плечу. 

- Эй! Почему сразу зануда? Я думаю так: если хочешь признаться  в любви – то  просто признайся. Зачем ждать какого-то особенного дня?

- Постойте, постойте, как же можно забыть про подарки? – тут встрепенулся Дайти Хига. – Я обожаю подарки! Теперь нас знают все девчонки в стране, и, надеюсь, они приготовили для нас подарки. Будет хорошо, если агентство пришлет их сюда, все-все пришлет!

- Что ты будешь делать с несколькими миллионами шоколадных плиток? – рассмеялся Химмэль. – Доедать их придется твоим правнукам, не иначе.

- Пусть их сначала доставят сюда, а потом я уже буду решать, как с ними поступить! - настаивал на своем Хига под общий смех.

- Не стоит забывать, что принимать подарки от кого попало небезопасно, - высказался Оониси. – Разве можно знать наверняка, кто присылает их – поклонницы или хейтеры. Вдруг туда подлили какой-нибудь яд?..

- Или приворотное зелье, - вставил Иса со смешком.

- Между прочим, все это довольно серьезно! Я слышал историю, как одному корейскому певцу девчонки из его, якобы, фан-клуба подарили сладкий пирог. Он его принял. А когда начал есть, то обнаружил внутри запеченную крысу.

- Я бы после такого раз и навсегда завязал со сладкими пирогами, - прокомментировал Химмэль, пригубив стакан с водой.  

- Зачем думать о плохом, о яде, о хейтерах? – Дайти Хига укоряюще поцокал языком. – За что нас ненавидеть? Все должны нас любить! Мы классные ребята, красивые, веселые, талантливые и знаменитые... 

- Именно за это и ненавидят сильнее всего, придурок! 

Пока участники реалити-шоу добродушно посмеивались над наивностью Дайти Хиги, Югэн спрятал мобильник в карман и, ни слова не говоря, покинул стол. Его тарелка осталось наполовину заполненной – похоже, большого аппетита он не испытывал. Химмэль бросил мимолетный взгляд ему вслед и, к его неудовольствию, парни этот взгляд заметили.

- Кстати, я хотел спросить, почему Югэн называет тебя Химерой, - вообразив, будто сейчас самое подходящее время, задал вопрос Нибори Оониси.  – То есть, мне показалось забавным, что в финале второго тура он выступал с песней «Химера». И так же он называет тебя. Это совпадение?

«Чертов Шерлок Холмс!» - подумал Химмэль, но истинных своих эмоций пред лицом ребят не продемонстрировал.

- Конечно, это не совпадение. Разве ты не знал, Оониси-кун, что Югэн по уши в меня втрескался?  - ответил он легкомысленно. – Проходу мне не дает со своими чувствами. Ну прямо как ты.

За столом последовал взрыв смеха, Касаги даже поперхнулся апельсиновым соком.

Остаток вечера Химмэль провел в своей комнате, раз за разом перечитывая сценарий к сериалу. Тот не отличался особой оригинальностью сюжета, рассчитанный на юных и восторженных телезрительниц – однако это был первый опыт Химмэля на телевидении.  Хотя во время разговора с режиссером он высказался относительно сюжета и роли своего персонажа в нем, юноша пребывал в уверенности, что ему не удалось порадовать Кенту Минору своими соображениями. Химмэль то сидел, поджав под себя ноги на диване, то бродил по комнате, комкая листы в руках.

Не так уж все сложно в сюжете! Действие разворачивается в старинном токийском квартале – Йосиваре. Когда-то давно сей квартал принадлежал музыкантам, поэтам и куртизанкам, его улицы были полны увеселительных заведений, театров и чайных домиков. Ныне Йосивара известна своей организованной преступностью, публичными домами и наркоторговлей. Среди всего этого существует небольшой ресторан «Мацубая», чей хозяин – Кибатакэ Мори – ярый поклонник истории Йосивары и ее традиций. В «Мацубае» каждые вечер разыгрываются представления для посетителей. В этих представлениях Кибатакэ стремиться передать зрителям дух старой поэтичной и загадочной Йосивары. 

- Так, тут понятно, - рассуждал вслух Химмэль. – Если подумать, то Кибатакэ похож на дядюшку Ихару. Они оба стараются сохранить традиции и рассказать о них другим людям. 

Но вот над рестораном нависла угроза: на его месте крупная торговая корпорация вознамерилась возвести многоэтажный торговый центр, районное правительство дало разрешение на снос «Мацубаи». Кибатакэ в отчаянии, но изменить что-либо не в силах. Его единственная дочь – Сора – сочувствует горю отца и как-то рассказывает об этом в старшей школе, где учится. Рассказ слышит ее одноклассник Мамору Рюхэй, тайно в нее влюбленный и никак не решающийся признаться в своих чувствах. Отец Мамору – Нитаро Рюхэй - занимает видную должность в районном муниципалитете и парень решает попросить отца помешать сносу ресторана. 

- Интересно будет посмотреть, как Югэн будет отыгрывать тайную любовь! – ядовито хмыкнул сероглазый юноша. 

Нитаро Рюхэй, наведя справки, сообщает сыну: остановить постройку торгового центра можно только в случае, если «Мацубаю» признают культурно-значимым объектом. Чтобы добиться этого, необходимо представить специальной комиссии неопровержимые доказательства, свидетельствующие о культурной и эстетической значимости «Мацубаи» - задача практически невыполнимая. 

Впрочем, Мамору не унывает, он рассказывает Соре о законе, который позволит им с отцом спасти ресторан. Подростки придумывают план:  вместе с другими патриотами старой Йосивары они собираются превратить «Мацубаю» в сердце традиций и истории квартала, поставив на сцене одну из пьес Каору Осанаи. Таким образом они надеются убедить комиссию в значимости ресторана для культурного наследия Йосивары. Но этих мер оказывается недостаточно – нанятая торговой корпорацией группировка якудза начинает мешать осуществлению плана спасения, запугивать людей и совершать налеты на ресторан. Тогда Мамору вновь идет на хитрость: в одном из клубов он разыскивает некоего Шо Ямаду, младшего сына главы якудза, контролирующих Йосивару. 

Шо не интересуется «семейным бизнесом», а мечтает танцевать и стать звездой шоу-бизнеса – чего его отец категорически не одобряет. Мамору предлагает ему присоединиться к группе энтузиастов, ставящих представление в «Мацубае», рассчитывая, что происхождение Шо Ямады помешают бандитам вредить им как прежде. Шо сначала отказывается, считая участие в постановке слишком незначительным событием – передумать его вынуждает знакомство с Сорой, в которую он влюбляется с первого взгляда. Так образовывается любовный треугольник. Пытаясь разобраться со своими чувствами и перебороть отрицательные черты своих характеров, троица объединяет усилия для спасения «Мацубаи»...

- Младший сын якудзы, мечтающий о шоу-бизнесе... Он вырос среди гангстеров, но не желает сам становиться таким... Его отец считает смешными его мечты... - вздыхал Химмэль, размышляя о своей роли. – Что такого Кента Минору увидел во мне, раз решил взять меня на эту роль? Может, в этом заключается главная изюминка Шо Ямады? Нечто такое во мне, что должно быть в Шо Ямаде?

Химмэль, прокручивая в уме воспоминания о своем участии в реалити-шоу, настойчиво искал ответ. И, совершенно неожиданно, он понял – вспомнив поездку с парнями из проекта «Шоубойз» в Камакуру и вечер, посвященный просмотру серий реалити-шоу. Тогда он впервые увидел себя со стороны и поразился тому, насколько высокомерно он выглядит на телеэкране...

- Ну конечно! – обрадовался Химмэль. – Вот, что нужно господину Минору: позер с золотой ложкой в заднице! Я понял! Да! 

Он был доволен собой, ему удалось понять точку зрения режиссера! Юноша рухнул на кровать и прикрыл глаза, кажется, только на секунду. И так и заснул – при включенном свете в обнимку со сценарием. На часах стрелки показывали почти час ночи.

Миновал еще час, как магнитный замок на двери бесшумно разблокировался. Вошедший юркнул в комнату и поспешно прикрыл за собой дверь, вновь заперев ее. Увидев Химмэля, свернувшегося на постели в калачик подобно ребенку, незваный гость улыбнулся. 

Дыхание спящего юноши было ровным и глубоким. Гость склонился над ним, вдыхая аромат его тела: чуть солоноватый запах кожи, запах волос, едва уловимо пахнущих терпким мужским шампунем. Он коснулся волос Химмэля, убирая длинные пряди, падавшие тому на лицо.

- Химера... - выдохнул гость едва слышно.