6 глава

Два с половиной года назад

Калеб

– Тебе не кажется, что он в последнее время как-то отдалился от нас? – Тычет меня в бок Син, когда Дастин, перекинувшись с нами парой слов на большой перемене, сразу уходит.

Я молчу. У меня на коленях ноутбук, практически новый, с охренительным функционалом, но от его батареи жутко печет. Мне нужно срочно доделать важный проект, который сыграет определяющую роль при поступлении в университет. Для меня он не сложен, но я просчитываю в голове, что именно не так в таком перегреве – на оперативку так воздействует моя программа или все же здесь слабый аккумулятор?

– Не кажется. – Между делом отвечаю сухо Сину, не отвлекаясь от действительно важных задач и проверки.

– Хм.

Все-таки дело в программе. Придется поискать что-то более мощное. Или прекратить уже рассчитывать на ноутбуки, на которых я могу заниматься в свободных промежутках времени. Но придется чаще сидеть дома за компьютером.

В принципе, последний вариант меня полностью устраивает.

Поднимаю голову вслед ушедшему Дастину – ловлю только последний момент, как тот скрывается из людного коридора в сторону лестнице, за ним скользит следом какая-то девчонка. Успеваю заметить только ее длинные черные волосы, но тут же ее забываю. Плевать, в школе много учеников, я не могу знать вообще всех.

Дасти действительно стал проводить меньше времени, я заметил.

Уверен, все дело в его болезни и грядущей смерти. Подобные вещи всегда меняют людей.

– У него просто не так много времени. – Чтобы тратить на нас.

– Да уж, – кивает светлой головой Син в знак согласия. – После школы он уедет, осталось меньше полугода.

Я не это имел виду.

Я говорил конкретно о смерти.

Но об этом никто не любит говорить, даже думать. Все, кто в курсе, расстроены, огорчены, но выбрали защитный способ – будто сам уезд друга намного важнее и драматичнее, чем то, что его ждет потом.

Так же проще – эта смерть не будет на наших глазах. Поэтому можно сделать акцент на чем-то более приемлемом, и конечно, погрустить за этим.

Жалко и лицемерно.

Смерть – не табу.

Иногда это избавление. Иногда даже желание. Иногда вовсе спасение.

Не желаю смерти никому, но...

Я не вижу в ней ничего страшного. Абсолютно ничего плохого.

Цок. Цок. Цок.

Стук этих каблуков, наверное, узнает вся школа.

Отвлекаясь от своих мыслей, я вижу проходящую по коридору местную королеву. Лена Дерин даже среди толпы остается собой – с надменным красивым лицом и уверенным видом, перед которой все невольно расступаются. Рядом с ней идут ее постоянные подружки, но я готов спорить на любые деньги, что никто их не видит и даже не вспомнит имен, настолько они теряются рядом с Леной.

– Какие же у нее ноги, – вздыхает Син, откровенно пялясь в сторону этих девушек.

Он не произносит конкретного имени, хотя в этом коридоре сейчас как минимум двадцать девчонок. Но когда среди них есть Лена – уточнения теряют смысл.

– И что она нашла в Стиве? Такая красотка. – Продолжает комментировать Син, провожая ее похотливым взглядом. – Нет, я ничего не имею против него. И характер у Лены сучий. Но, черт возьми, она такая...

И продолжения не следует, потому что и так все понятно без слов.

Самая привлекательная и сексуальная девушка, которую я только видел и знал. Та самая девочка из школы, на которую почти все тайком дрочат, начиная с малолеток до выпускников. Внешность достойная обложки «Плейбоя».

И я не являюсь эксклюзивным исключением в этом правиле.

Обычная физиология. Если нет под рукой порно, то можно представить Лену.

И я представлял.

Даже, когда было порно.

Вместо актрис.

– Такая никакая. – Произношу вслух.

– Кому вообще я говорю? Тебе же похер на всех.

Не совсем так.

И точно не сейчас. Я немного возбужден от одного только вида Лены, а это уже частично больше, чем «похер». Но, естественно, я не собираюсь обсуждать подобное вслух. Никого не должно волновать, кого я хочу. Тем более, если у меня даже нет в планах каких-либо действий, чтобы получить желанный объект.

Обычная реакция на объективно красивую девушку, не больше.

И тут все сбивает появившийся в этом проходном дворе Алек Брайт, который болтает с другими учениками. Я не вслушиваюсь, но его громкий голос сложно не замечать. К нему постоянно тянутся люди, с ним хотят дружить. Он нравится многим.

Но я хочу, чтобы он прошел мимо к чертовой матери.

И само собой этого не происходит.

Его взгляд касается нас, и на лице появляется воодушевление. С которым, оставив своих собеседников, он тащится к нам. Беспечно кидает свой огромный рюкзак прямо на колени Сина, и садится рядом на скамейку.

– Я тебе че, подставка? – возмущается Син, скидывая его рюкзак с себя на пол.

Алек не торопится его поднимать, а напротив, закидывает на него ноги, игнорируя вопрос.

– Че сидите, о чем говорите, пацаны?

– Обсуждаем девушек, – быстро отвечает Син.

Я разве обсуждал?

– Ого, каких? – При этом вопросе Алек откровенно зевает.

– Лену Дерин. Точнее, ее ноги. Остановились на том месте, что между них.

– Было бы, что обсуждать. Она же никакая.

Продолжаю молчать, но чувствую уже ощутимое раздражение.

– Вот и Калеб так сказал.

Ровно такими же словами, вашу мать.

Мы пересекаемся с Алеком взглядами, и я вижу, как на его лице появляется язвительная улыбка.

– Ну это же Тень, – с удовольствием он произносит кличку, что мне нацепил. – Он выше этого, да? – Подмигивает мне, а потом трагическим голосом произносит. – Ну или, может, он гей? Или импотент? Не, я уверен, он из тех чудаков, которые дрочат сами на себя в зеркало.

Восхитительный шутник, браво. Я оценил.

Отлично, начнем.

– Лена просто не в моем вкусе, – равнодушно вру я. – У нее темные волосы, а я тащусь от блондинок. Знаете, особенно таких – невысоких, женственных, хрупких.

На моем лице нет улыбки, но внутри я громко смеюсь, глядя как меняется лицо Алека.

– Гибких, – продолжаю я. – С такими, наверное, прикольно в постели.

– Это ты о ком? – уточняет «друг».

Слежу за его руками. Пальцы ожидаемо дрожат, но Алек быстро прячет этот нюанс тем, что поднимает с пола свой рюкзак. Считает, что никто не в курсе его подобных реакций, а зря. Я наблюдательный.

А он тупой – потому что так нелепо ведется на мою провокацию.

– Дай-ка подумать, – изображаю мыслительный процесс.

И в меня тут же летит рюкзак.

– Тварь, ты охуел? – орет Алек, а я наконец улыбаюсь.

Он вначале лишился семьи – для меня это не секрет, хоть и не скажу никогда, что я в курсе. После этого Алек нашел себе лучшего друга Дастина, и скоро тоже лишится его. Ива Колди – его новый проект, к которому он привязался с головой, поэтому страх потерять еще и ее – его слабое место.

– Ну Ива же реально красотка, чего скрывать.

Это правда, вот только я не ценитель «холодной красоты», которой эта девушка обладает. И пусть даже Ива Колди действительно нравится многим, но она бы никогда не попала в поле моего внимания даже для обсуждения, если бы не больной до нее Алек.

– Она моя. Вообще не произноси ее имя, урод. Понял?

Только ты все еще боишься даже подойти к ней, хренов мачо.

– Нет, я не понял. Еще раз повтори.

– Мудак.

– Гондон.

– Лох.

– Неудачник.

– Обсос.

– Да вы достали, оба! – орет на нас Син, вставая с лавки, словно боясь заразиться как от чумных.

– Расслабься, мы шутим, – отвечает ему Брайт. – Просто прикалываемся. Да ведь, Ка-алеб?

– Ага.

Если бы он хоть на секунду допускал, что я всерьез захочу его Иву, реакция была бы другой. Но Алек прав, я ему не конкурент. Потому что мне она не нужна, но я получил свой бонус в виде тех первых секунд, когда он действительно пришел в бешенство.

– Он будет учиться в моем классе, это жесть!

– И что? Забей.

– Да это же трэш какой-то! Как я буду вообще...?

Вообще что? Сам не могу закончить эту мысль.

Меня долбит нервяк.

Я чувствую себя загнанным в угол.

– Да никак. По хрен вообще на него. Все нормально.

Нет.

Я нервно чешу себя под ребрами, под темной рубашке – еще одна новая татуировка, которая печет огнем.

И их будет еще не одна – под каждой я прячу порезы и шрамы.

Теперь, узнав новость, думаю, их будет еще больше. Чтобы они никогда не зажили, я заслужил постоянную боль. Я и так загнан, а тут еще будет и постоянный стресс.

Судьба действительно жестоко посмеялась.

Над всеми.

Но теперь мне самому точно не до смеха. Не уверен, что вообще когда-нибудь еще буду смеяться. И даже улыбаться вряд ли.

Слишком все ужасно, неправильно.

Просто pizdec!

Страшно и стыдно. Я каждый день словно умираю с новыми порезами. Чувство вины – на максимуме, нормальность восприятия – на минимуме.

Почему я тоже не могу оставаться таким равнодушным?

Почему происходящее сводит с ума только меня одного?

Как я, черт побери, буду находиться в одном месте с человеком, перед которым испытываю чувство огромной вины?

Моя психика и так сломана, куда же больше?

Но сломанная психика дала свои извращенные плоды.

Из человека, испытующего огромное чувство вины, я стану тем, кто ненавидит того, кто это чувство во мне вызывает.

Абсолютная грязь.

Абсолютное зло.

Но мне понравиться в итоге быть таким.