12.Я близка к краю

Я видел, как она стоит на краю — буквально на краю. Тонкая, хрупкая, с головой, заброшенной в мысли, которые я даже не мог понять. Лёгкий ветер трепал волосы, и я чувствовал, как всё внутри меня кричит — подойди, останови, скажи что-то.

Но слова застряли в горле.

Она не видела меня. Не слышала. Или не хотела слышать.

Я сделал шаг вперёд, затем ещё один.

— Крисс, погоди, — голос вырвался чуть громче, чем я планировал.

Она дернулась. Взгляд остекленел, будто в нём не было ни меня, ни мира.

— Отстань, — прошептала она, едва слышно.

Но я не мог отступить.

— Ты не одна. Я здесь, — сказал я и протянул руку.

Она смотрела на неё, как будто впервые видела что-то реальное. Её губы чуть дрогнули, но слова не вышли.

Вдруг она шагнула назад — слишком быстро.

Я бросился к ней, успел схватить за руку, когда она наклонилась, будто готовилась упасть.

— Не делай этого, — с трудом выговорил я, сердце колотилось как сумасшедшее.

Её глаза на миг наполнились слезами, и она едва кивнула. Потом всё стало темнеть вокруг, и она рухнула на землю.

Я схватил её, поддержал. Пульс был слабым. Я попытался говорить, что всё будет хорошо, что я рядом.

Позже, когда мы добирались до больницы, я узнал — она давно почти не ела. Голодала. Тело просто не выдержало.

Я смотрел на неё — хрупкую, почти сломленную, и понимал, что моя борьба только начинается.

*от лица Крисс*

Я не хотела никого видеть. Ни Тома, ни кого-то ещё.

Я просто хотела тишины. Чтобы всё закончилось.

Стоять на краю — это было как последнее спасение. Лёгкое ощущение свободы, которое не требовало усилий.

Но он появился. Как будто читал мои мысли. Как будто знал, что я сейчас сделаю.

Я слышала его голос. Слышала, как он говорит, что не одна.

Но я была уже слишком далеко.

Когда он схватил меня за руку, я почувствовала что-то тёплое — впервые за долгое время.

Но я не могла остаться.

Я шагнула назад. Темнота затянула меня.

Я не помню падения. Помню только, как меня поднимают, как кто-то говорит громко, что я больна.

Я устала. Очень устала.

От боли, от борьбы, от себя самой.

Я хотела просто быть.

Но не могла.

Пока что.

***

Я открыла глаза. Всё было размыто, словно я смотрела сквозь туман. Тишина вокруг давила, а голова раскалывалась. Каждое движение отдавалось резкой болью.

Я попыталась шевельнуться — не получилось. Глаза слипались, но я знала, что кто-то рядом.

С трудом повернула голову и увидела его — Тома. Он сидел рядом, внимательно смотрел на меня. Его лицо было напряжённым, и в этом взгляде было столько заботы, что хотелось отвернуться, спрятаться.Я переместила глаза на его пирсинг, который так сиял на его губе.

Я попыталась сказать что-то, но слова застряли. Горло было сухим, и даже дышать казалось сложно.

Он наклонился ближе, тихо произнёс:

— Крисс, ты меня слышишь?

Я кивнула едва заметно, и вдруг что-то внутри меня сжалось. Как будто весь страх, боль и тревога собрались в одном узле, не давая дышать.

Слезы подступили, но я быстро отвернулась. Не хотелось показывать слабость.

— Я… — начала, но слова опять пропали.

Он взял мою руку в свою, тепло и уверенно.

Я почувствовала, как сердце забилось сильнее, но вместе с этим пришёл страх — боязнь открыться, боязнь быть увиденной.

Это была борьба — между желанием довериться и потребностью скрыться.

Я смотрела в его глаза и понимала, что ещё не готова. Что ещё много боли внутри.

Но, может, именно это было началом. Началом чего-то, чего я так долго боялась.

Я пыталась собраться, выстроить слова в голове, но они убегали. В горле ком, будто кто-то сжал мои мысли в кулак и не хотел отпускать. Я боялась смотреть на Тома — не из-за него, а из-за того, что могу показать ему слишком много.

В его глазах читалась тревога, сочувствие и надежда. Всё то, что я старалась скрыть глубоко внутри, чтобы не дать ему ключ к своей тёмной стороне. Но он смотрел прямо в меня, и я понимала: он видит не только оболочку, а то, что спрятано под ней.

Мне хотелось убежать, закрыться, раствориться в пустоте. Но тело не слушалось — я была слабой и уязвимой, и это пугало меня сильнее всего. Вдруг я почувствовала, как рука Тома крепко сжала мою ладонь, словно давая понять, что он здесь и никуда не уйдёт.

И в этот момент что-то внутри сжалось ещё сильнее. Это был страх — страх быть брошенной, непонятой, осуждённой. Я не хотела показывать свою боль. Я боялась, что если он увидит всё это, то уйдёт. А я останусь одна — с теми пустотой и страхом, которые так долго прятала.

Но что-то изменилось. Его тишина была не давлением, а поддержкой. Я закрыла глаза, пытаясь усмирить бурю внутри, но слёзы всё равно прорвались. Это были не просто слёзы слабости — это был крик души, который долго не мог вырваться наружу.

Я пыталась собраться, сдержаться, но каждое мгновение давалось с усилием. Казалось, что между мной и миром нависла невидимая стена. Стена, которую мне самой предстоит разрушить.

Я взглянула на Тома — он не делал никаких резких движений, не требовал слов. Он просто был рядом. И этого было достаточно, чтобы я впервые за долгое время почувствовала — возможно, я не одна.

Но путь был длинным. И тяжёлым.

Мать даже не знает где я, и что со мной.

***