Слово и приговор

Тиква встретила Наам уже в комнате. Как и говорила ей доктор Велара, та вернулась с очередной процедуры и ожидала её. Девочка сидела на кровати и складывала стопочкой свои вещи с отрешённым выражением лица, словно о чём-то раздумывая и одновременно нервничая, что видно было по периодическому нахмуриванию бровей.

— Наам? — заметив подругу, поздоровалась Тиква. — Всё хорошо прошло? Что сказал врач?

Наам, не вздрогнув, оглянулась на неё, после чего покачала головой, опустив взгляд вниз.

— Как и всегда, — задумчиво ответила ей Наам, не желая взглянуть девочке в глаза. — Много правил, слишком много боли и слишком много… стресса.

Все эмоции, которые Наам пыталась скрывать в течение многих лет, предательски лезли ей на лицо в самый неподходящий для этого момент, и скрыть их было достаточно сложно, а ведь она и подумать не могла, что когда-то это будет действительно так.

Тиква сразу заметила смятение подруги и подозрительно осмотрела девочку с головы до ног.

— Тогда куда ты собираешься?

В это мгновенье она замерла и, ничего не ответив, снова покачала головой.

- Тиква, я… Я правда сейчас не в настроении о чём-либо говорить… Не допытывайся меня и оставь, пожалуйста, в тишине…

Тиква вздохнула, медленно принимая просьбу подруги, и прошла вглубь комнаты. Какое-то время она стояла так в середине, словно раздумывая о затеянном, после чего слегка улыбнулась и взяла подругу под руку, желая отвести в более закрытое помещение.

- Ей не помешает проветриться!

— Я понимаю, но, может, всё-таки сходим в сад? — предложила ей Тиква, пытаясь одновременно поднять поникшее настроение собеседницы. — Спокойная, мирная обстановка должна пойти тебе на пользу, и ты быстро забудешь о плохом. Я всегда туда хожу, когда мне плохо. А если ты хочешь выговориться, то я всегда буду готова тебя выслушать.

Наам подняла на неё скептический взгляд, уже желая отказаться, но, увидев эти карие глаза, сразу же передумала.

- Беседа, говоришь? - усмехнулась она под маской без доли радости, после чего встала с постели. - Ну пойдём.

Она сделает это. Даже если сейчас на самом деле единственное, чего хочет, так это остаться в одиночестве и хорошенько обдумать всё произошедшее за день самостоятельно.

- Слишком много информации для того, чтобы переварить… 

Обрадованная Тиква тут же выбежала из комнаты и открыла стеклянную дверь, приглашая подругу размашистым жестом, с поклоном в сад, после чего зашла сама. Она хотела помочь Наам, но в глубине души осознавала, что это ей нужно было проветриться с ней, иначе мысли сожрали бы её заживо.

- Доктор Велара…

— И что здесь такого? — спросила у неё Наам, переводя взгляд с одного цветка на другой.

Она не хотела заморачиваться на столь простые темы, ей было даже всё равно. Наам просто хотела не огорчать подругу, но из-за сегодняшних событий её разум отказывался напрягаться для длительных диалогов и каких-либо ни на что не влияющих решений.

— Наам… — схватила за рукав подругу Тиква. — Я ходила в архив, — как можно тише пробормотала она.

— Архив? Первый раз слышу о таком месте здесь, — озадачилась Наам, опустив глаза на её руку, после чего тут же испуганно отдёрнула. — И что это на тебе?

Девочка, увидев неприязнь подруги, тут же отчаянно закусила губу и схватилась за собственное запястье, стараясь скрыть предмет, вызвавший отрицательную реакцию.

— Велара прицепила это ко мне… Я не знаю, но, но мне кажется, она догадалась, что я была там, и теперь будет следить за каждым моим шагом в лаборатории...

Наам напряжённо сжала руки в кулаки, явно желая сорвать с неё этот предмет, но, зная, что, скорее всего, это вызовет волнение со стороны персонала и те заметят пропажу, с усилием приостановила себя.

- Уже неважно, - меланхолично пронеслось у неё в голове.

В это время Тиква уже рассказывала подробности того, что с ней произошло за всё то время, пока Наам не было рядом.

— Ты молодец, — в конце рассказа похвалила подругу девочка, поворачиваясь в сторону сада.

Нашедшую на них тишину снова внезапно прервала Тиква, подойдя к большому дереву, мирно дремлющему в саду.

— Помнишь, как ты спрашивала меня про артефакты? — спросила у неё девочка, подняв на неё свой интригующий взгляд с расширенными зрачками и тёплой улыбкой на лице.

— Разве это не ты интересовалась ими? — слегка усмехнулась Наам, озадаченно взглянув на подругу.

Девочка тяжело вздохнула, собирая все силы в кулак.

— В общем, я недавно совершенно случайно вспомнила, как нашла цветы, похожие на твой артефакт здесь, который я мельком увидела в лаборатории за прозрачным стеклом. Я, конечно, не пробовала его разбить, да и незачем, но по моим предположениям его вряд ли разобьёшь, — непринуждённо рассказывала она, попутно наматывая свои волосы на палец.

— Здесь? — недоверчиво вздёрнула бровь Наам.

Тиква одобрительно кивнула.

— Правда здорово? Они такие красивые! — восторженно улыбнулась девочка, прикладывая ладошки к щекам и слегка прокрутившись на месте корпусом.

Наам с малой долей осуждения тут же покачала головой.

— Ты ведь знаешь, что они ядовиты, не так ли? — скептически скривила лицо девочка под маской.

— И что? — отмахнулась от её слов Тиква. — Из его яда так же и лекарства делают, он не только убивает. Вы с ним так похожи!

— О чём это ты? — не поняла её Наам.

— Мне нужно забыться… Велара… Наш диалог, диалоги не дают мне покоя…

— Ты тоже в самом начале была такой ядовитой, но я смогла найти правильный подход благодаря своим непревзойденным навыкам общения вместе с парочкой наводок, чтобы всё исправить. Мы стали неплохими друзьями, верно?

Наам не понравилось поставленное предложение подруги, но та сглотнула подступивший к её горлу ком недовольства и постаралась согласиться с ней.

- Да уж, ты такая, - настороженно пробормотала та, облокачиваясь спиной на ствол дерева, когда в голову ударил внезапный подозрительный вопрос, за который ей тут же стало стыдно.

- Сама ли догадалась или кто подсказал?

Тиква тут же смутилась от её вопроса и какое-то время стояла с открытым от растерянности ртом, но в конце концов издала свои первые звуки.

— Нет. Но ведь всё-таки, несмотря на то, что доктор Велара не такая, как я думала раньше, она всё равно гениальна, не так ли? Так уметь пробраться под кожу своими речами и потрошить… Такое надо уметь, — нервно хихикала девочка себе под нос, словно пыталась убедить саму себя в правдивости слов, случайно вылетающих изо рта, и снова поверить в то, что всё плохое здесь лишь плод её нездорового воображения.

О её тревожности говорила лишь то и дело дрожащая нога, а в голове у Наам в этот момент что-то переклинило.

— Велара? Ты сейчас серьёзно? — поперхнувшись в голосе, спросила у неё Наам, хотя она и так всё прекрасно расслышала с первого раза, но надеялась, что просто неправильно.

Поняв, что по неосторожности сболтнула лишнего в попытках снять груз собственных переживаний, Тиква виновато закусила губу и попыталась как можно скорее спрятать испуганный взгляд.

— Ну… Она просто в самом начале нашей встречи попросила меня помочь тебе освоиться и избавиться от своего удручённого состояния. Открыться наконец хоть перед кем-то. И… И поэтому я и советовалась с ней.

- Советовалась, - напряжённо прошипела Наам, выпрямляясь во весь рост, когда в её глазах появились первые огоньки гнева.

- Н-но большинство диалогов были искренними, потому что я никогда не обманывала тебя. Я клянусь тебе! — увидев изменения в подруге, появившиеся в ней лишь от одной фразы, сразу же попыталась объяснить всё, быстро лепетала под нос Тиква.

Она знала, какие отношения были у Наам с доктором Веларой. Теперь она знала, какая сама Велара. Она не могла не испытывать укол вины за свои прошлые действия, но сейчас всё было по-другому. Всё было хорошо. Та простит её за её глупость, и те вместе сбегут из этого проклятого Ларзо места…

— Ведь так?

Наам тут же одолело чувство отвращения, отчего от подкатившего возмущения та испустила хриплый смешок изо рта. Затылок резко стал нагреваться, словно сейчас всполохнёт, но на этот раз она не могла держать все накатывающие эмоции в этот момент в себе. Тиква с самого начала их знакомства знала, как она относилась к ней, но, несмотря на это, всё прошедшее время, оказывается, исполняла её манипуляции, чтобы та бесконтактно могла ей манипулировать, как сама того пожелает. Это приводило её в дикую ярость.

— Тиква… — до боли стиснув зубы, сжав руки в кулаки, отчего побелели костяшки, прорычала Наам. — Да как ты могла так поступить?! Ты всё это время была простой куклой, изображая из себя понимающего меня друга?!

Девочка пошатнулась, услышав эти слова. Она не понимала сейчас злость подруги на неё, ведь та действительно пыталась ей помочь! К тому же, ничего из их общения для неё никогда не было ложью. Почему она слышала лишь злобные слова в свой адрес вместо слов благодарности?

Это ненадолго сбило её с толку, и она не могла придумать ни одного единого слова, чтобы выразить своё возмущение данным оскорблением, и просто ошеломлённым взглядом смотрела перед собой. Сила в её ногах от всего пережитого постепенно начала покидать тело, заставляя чувствовать себя уязвимой в самый неподходящий момент.

— Мне даже сказать нечего в своё оправдание... — подумала та про себя.

— Ты ужасна, — хихикнул другой голос.

— Наам, я правда… Я и Велара…

— Заткнись! — внезапно крикнула на неё Наам.

Тиква испуганно съёжилась, в то время как у её подруги прямо из корней волос посыпались искры, а температура в месте, где они находились, начала потихоньку подниматься.

— Наам, тут везде трава, успокойся, я прошу тебя! — испугавшись, приподняла руки девочка, пытаясь утихомирить её.

— Почему меня это так задело? Какая же я дура… Это ведь моя вина, да? Поклялась ни к кому не привязываться и сама же предала свои убеждения, почему тогда я так удивлена, что меня предали другие?

— Доктор Велара, доктор Велара, ВЕЛАРА! — в бреду повторяя одно и то же слово, угрожающе прохрипела Наам. — Меня уже тошнит от этого имени, а теперь ты заявляешь мне, что всё это время рассказывала ей то, что я лично говорила тебе?! Ты просто так предала меня, говоря за спиной о том, О ЧЁМ НЕ СЛЕДОВАЛО!

— Наам, ты ошибаешься, я не… — дрожащим голосом попыталась выдавить из себя Тиква.

По щекам девочки невольно потекли слёзы, когда Наам пугающе нависла над ней сверху, а её взгляд был полон ненависти, смешанной с отвращением, словно она смотрела не на свою подругу, а на переработанный мусор.

— Доктор Велара, доктор Велара! — не собиралась умолкать, истерически смеялась Наам. — Может, хватит упоминать о ней?! Она тебе, как видно, и не только чепуху про цветы в голову вбивает! Мне кажется, что даже если я умру, а она тебе скажет: «Зато теперь её не терзают собственные чувства», ты тут же поверишь, что эта смерть была на пользу, и согласишься с её словами, даже не поразмыслив своей собственной тупой башкой!

— Наам, пожалуйста, прекрати! Я не понимаю, почему ты сейчас злишься на меня, ты перегибаешь палку! — шмыгая носом, прошептала Тиква, стараясь держать нарастающее чувство тревоги при себе.

— Это было тогда, я не знала!

— Знала.

— Д-давай… давай спокойно поговорим? Что случилось у тебя на процедуре? Почему ты тогда не говоришь об этом мне!? — умоляюще всхлипнула девочка. — Почему тебе всё время нужно что-то недоговаривать мне?!

Наам выдохнула весь пар из-под маски подруге в лицо, угрожающе нависнув над той, загнав в клетку между своих рук у ствола дерева.

— На обследовании!? — гневно верещала та. — А я скажу тебе!

С этими словами Наам с силой схватила Тикву за воротник и притянула к себе.

— А про то, что я доставляю тебе проблемы, ты ей тоже рассказывала, так?! — догадливо прошипела Наам. — Прекрасно! Просто знай, что теперь доктор Велара вместе с врачами перенесли мою операцию на послезавтра из-за тебя! — во весь свой срывающийся голос закричала на неё Наам, при этом резко откинув тело той от себя прямиком на землю, в сторону каменных тропинок сада. — Это всё из-за тебя и из-за того, что ты никогда не можешь нормально держать свой рот на замке! Ты всегда идёшь и рассказываешь любую свою тревогу доктору Веларе!

— Э-это… я?

В этот момент волосы, что были на голове у Наам, полностью разгорелись, поднимаясь прямиком вверх к высоким потолочным плитам. Листва дерева, до которого доходил огонь, тут же вспыхнула. Тиква, всё ещё оправляясь от падения, в этот же момент дрожащими руками схватилась за шею, прилагая каждый раз максимальные усилия, чтобы вдохнуть горький воздух. Но его не было, лишь дикая жара, крики Наам, из-за которых с каждым словом тело сводило судорогой, и запах гари от возгорающихся растений поблизости заполняли её лёгкие.

Девочке было тяжело дышать, а сердце больно билось о рёбра. Казалось, что она скоро не будет слышать больше ничего, кроме него.

— Тиква, ты вечно пытаешься видеть хорошее во всём, не обращая внимания на плохое, даже по отношению к себе! Почему ты не замечаешь главной проблемы?! Тебе так нравится закрывать на всё, что тебе не нравится, глаза?! Тогда могу тебя огорчить и сказать, что в скором времени ты ослепнешь и будешь жить не в настоящем мире, а в мире, где есть место лишь пустым мечтаниям, — хладнокровно оглядела Наам лежащую перед ней предательницу.

— Это жалость ко мне?

Несмотря на все попытки девочки успокоить Наам, та лишь всё больше злилась. Внутри неё всё больше и больше развивалась сверлящая боль, и она не могла уже адекватно воспринимать то, в чём её обвиняли. Было больно. Чертовски больно.

— Почему она так говорит? Это было в прошлом! Разве я не заслуживаю хоть капли благодарности за то, что поверила ей и старалась теперь ради них. Ради неё!

— Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — прокричала в слезах Тиква, задыхаясь от собственных слёз, перемешанных с нотками горечи от дыма.

— Зачем? Почему? Прекрати! Ты неправа!

— А вдруг Наам права в этой ситуации? Нет, нет, нет! Конечно, нет!

Наам тут же остановилась кричать, в шоке взглянув на ту сверху вниз.

— Ненавижу! Ненавижу! — продолжала кричать Тиква, приложив руки к ушам и мотая головой из стороны в сторону. — Если бы тебя не было, всё сложилось бы по-другому! Я не мучилась бы сейчас так, а спокойно, счастливо жила, как раньше! И плевать мне, что в неведении, зато счастливо!

Что-то со всей силой сдавило горло девочки и больше не давало поступать к её лёгким столь гнилой воздух, из-за чего та начала быстро задыхаться.

Наам, словно только сейчас увидев, что натворила, испуганно попятилась назад, взглянув вниз, на собственные дрожащие руки.

— Что я наговорила ей? — ужаснулась та, заметив, как взгляд Тиквы вскоре потускнел, и та, потеряв сознание, свалилась на землю с глухим шлепком, пока пламя продолжало разгораться дальше вдоль сада.

В один момент дым от горевших растений дошёл и до датчиков, из которых тут же, сопровождаемые звонким писком, хлынула вода, от которой Наам сначала болезненно вскрикнула, когда вода коснулась её тела, а потом, окончательно погаснув, подуспокоилась. Волосы покрылись твёрдой чёрной коркой, а одежда в некоторых местах прогорела, оставляя прожжённые участки и на теле.

Тиква так и не встала, пока капли воды продолжали касаться её спины с характерным звуком и скатываться вниз, делая одежду постепенно мокрой. Браслет на её руке теперь без остановки верещал и жужжал.

— Тиква! — крикнула Наам, подбегая к той и перевернув её лицом на себя.

Девочка тяжело дышала и побледнела в лице. Капли воды медленно стекали по её лицу к шее. В этот момент в комнате с громким грохотом распахнулись двери, отчего стекло треснуло и осыпалось по каменной тропинке. Из двух проходов вбежали по несколько смотрителей. Заметив девочек, они сразу же направились к ним и оттащили друг от друга.

— Что происходит?! Почему она не поднимается?! — испуганно кричала Наам, пытаясь оттолкнуть смотрителей от себя. — Уберите чёртовы руки!

Она крепко обняла подругу и приложила ухо к её груди.

— Пульс есть, очень хорошо.

Смотрители с предупреждающими криками и попутными словами успокоения, что с Тиквой всё будет хорошо и сейчас придёт врач, который поможет, резко дёрнули её прочь от девочки.

Наам упиралась, брыкалась и плевалась ядом на них, не желая оставлять её одну до прихода врачей.

— Это я виновата, я не должна была так нападать на неё, — бились мысли в её голове.

— Нет, пустите! Я должна извиниться перед ней! — выпалила Наам, собираясь снова воспламениться, но не смогла из-за упадка сил и воды, до сих пор шедшей из разбрызгивателей.

Со временем огонь перестал разъедать растения в округе, и теперь этот угол комнаты был обращён в пепел, превратив прекрасные цветы в кучу чёрной золы.