Две стороны идеала

В последующие пару дней девочки были под пристальным наблюдением врачей и принимала все таблетки, которые они им выписывали, с помощью которых артефакт, по идее, должен был усваиваться в организме быстрее и лучше. Первое время у Тиквы часто немели то икры, когда та начинала ходить, то бока, когда та наклонялась, то скулы, когда она жевала.

В белой и просторной комнате, где находились только учебники, кровать да медицинская аппаратура, нечем было заняться, и от неминуемой скуки девочка чуть ли не лезла на потолок. Учебники не были той темой, которая нужна была ей в такое время. Они не коротали его, а лишь растягивали. Особенно если это учебники, в которых писалась лишь нудная последовательность событий прошлого с одними датами, которые Тиква всем сердцем ненавидела. Однако здесь можно было найти выход…

Из-за нависшей угрозы сойти с ума от скуки и безысходности девочка стала ощупывать и разглядывать даже самые маленькие мелочи. Искать что-то, что было изначально неподвластно её невооружённому взгляду. Так она заметила, что на всей аппаратуре был выгравирован знак, что означало их принадлежность только к одной компании. Девочка также познакомилась с маленьким паучком, который коротал время вместе с ней, и дала ему имя Пряня.

***

На второй день девочка с силой стукнулась головой об стену, ведь даже таблетки не избавляли её от ноющей боли, находившейся в теле. Стена возмущённо откликнулась на это движение звонким стоном, напомнившим звучание непрочного материала дерева, и девочка на секунду озадаченно остановилась, после чего ещё раз с интересом постучала по ней. На другой стороне тут же с силой стукнули в знак предупреждения прекратить так делать, и Тиква сразу же поняла, кто за ней находился и был в таком же положении, как и она.

С мельчайшей долей надежды она окликнула имя подруги. Была высокая вероятность, что она могла находиться в соседней комнате. Спустя мгновение ушные перепонки девочки поймали едва слышный ответ.

— Чего тебе? — раздражённо отозвалась Наам.

— Мне скучно и голова болит. Поговори со мной, — простонала от безысходности Тиква.

— Ну и о чём же мне с тобой говорить? Мне вот весело, а то, что тебе скучно, это уже твои проблемы, — монотонно ответила ей та. — Знаешь, если ты не будешь уметь развлекать себя самостоятельно, это вырастет для тебя в большую проблему в будущем.

— Я всю жизнь так и делаю, но теперь, когда я знаю, что у меня есть ты, я не хочу вспоминать то гнетущее время одиночества, — опечаленная ответом подруги, понурила голову девочка. — Не обесценивай моё состояние, а то я на тебя обижусь…

После этой фразы диалог двух девочек ненадолго был прерван, из-за чего Тиква уже успела отчаянно вздохнуть, понимая, насколько эта идея была неудачна. Но вскоре голос Наам снова разрезал тишину.

— …Почему тебя так воодушевляет сила артефактов? Я заметила, что тебя не пугают ни эксперименты, ни это место. Ты бы видела свой взгляд в эти моменты со стороны… Он до ужаса набит мертвецким восторгом. В чём твоё видение мира? Почему именно так? — продолжала задавать вопросы Наам один за другим, словно долго копила их внутри своей головы.

— А ты разве ещё не поняла? — растянув губы в печальной улыбке, усмехнулась Тиква и уткнулась лбом в стену, разделяющую их.

Она была морально измучена периодическими болями и не могла смеяться слишком сильно, как делала это раньше, словно из-за прошлой операции какая-то часть потерялась и для того, чтобы её восстановить, нужно было какое-то время.

— Когда-то я была вынуждена голодать по нескольку дней, после чего находила какую-никакую еду, больше напоминавшую уличные помои. Когда везло, я даже умудрялась стащить кусочек-другой в случайной лавке с продуктами, или же еду доставал мой старший брат, который заботился обо мне, как только мог. Он старался находить пути заработка в нашем гнилом городишке и получить хоть какие-то монеты. Спросишь, почему я не помогала ему? Помогала, но не суди меня строго… Кейвия — жестокое место для тех, кто не может о себе позаботиться, и нет судьбы хуже, чем родиться в семье, которая полна долгов, а ты, рождённый в этом месте, пытаешься вылезти оттуда, но лишь сильнее погрязаешь в этой трясине. Всю жизнь я витала в мечтах, надеясь на лучшую жизнь. Именно это не давало мне умереть в каком-нибудь забытом всеми водоёме.

Тиква тихонько вздохнула, предаваясь давним, словно уже давно забытым воспоминаниям, и убрала волосы за уши, чтобы те её не отвлекали. Наам по ту сторону замолчала и сидела, почти перестав дышать.

— Я мечтала о жизни, которая могла бы дать мне хоть что-то, кроме отчаяния. Мне никогда не хотелось иметь много денег или блистательной популярности, хотя, если бы это было так, то я уверена, что люди любили меня, потому что я бы помогала им, неважно чем, просто так… Этого я поистине хотела и хочу сейчас, — девочка повернулась спиной к стене, облокотившись на ту, и запрокинула в раздумьях голову к потолку. — Ну почему на нашу жизнь так влияет твоё место рождения, Наам?

Наам слегка потрясённо смотрела в стену перед собой, не меняя положения с того момента, как только Тиква начала говорить, словно если та сдвинется, то речь бы оборвалась. Она уже было открыла рот, чтобы выдавить из себя хоть слово, но ничего не сказала, абсолютно не зная, что нужно было ответить на такой вопрос в такой момент, и тишина продолжила окутывать их двоих, пока Тиква не начала сама снова.

— Мой брат был хладнокровным, но, несмотря на это, постоянно заботился обо мне. Прости, но, возможно, я так сильно привязалась к тебе, несмотря на всю твою агрессию по отношению ко мне, только потому, что ты чем-то напоминаешь мне его… Я вижу в тебе часть его, и даже несмотря на всю твою грубость, я знаю, что в глубине души ты относишься ко мне совсем по-другому, с заботой.

Не меняя интонации, рассказывала и рассказывала ей о своём прошлом девочка, боясь, что собственный голос внезапно надломится в период речи от горечи прошлого, и она больше не сможет никогда говорить.

— Мою мечту никто не исполнил, и никто не пришёл в тот момент, когда я так сильно нуждалась в опоре. Брат в один из обычных, как я думала, дней пропал, может, его закололи в одном из переулков, а может, тот просто бросил меня… И мне не оставалось ничего, кроме как податься куда-нибудь, как рабочая сила. После я наткнулась на Велару совершенно случайно, занимаясь… Ну… Не очень хорошими делами, если ты хочешь знать об этом… Она подошла ко мне и сказала, что может помочь мне. После этого я и оказалась здесь.

Наам впервые почувствовала себя поистине гадко от анализа своего поведения с подругой. И всё-таки она не могла поступить иначе с той информацией, которая у неё была тогда. Несмотря на всё, она не могла позволить себе роскошь доверять ей полностью и открыться, просто впечатлившись её историей... Тиква в то время непрерывно продолжала.

— Я тут, потому что хочу с помощью дарованной мне силы артефакта помогать таким же, как и я когда-то, бесполезным людям, которые только и могут, как просить, пытаться и умолять в безвыходной ситуации, — стиснула зубы Тиква и оторвала ногти от своих ног, чтобы не начать их царапать от досады. — Быть именно той твёрдой опорой, что поможет кому-то в трудную минуту. Именно поэтому я стерплю всё происходящее со мной. На самом деле это легко, главное, что у меня есть цель, ради которой я готова терпеть всю эту боль.

Голос дрогнул, и снова наступило безмолвие. Девочка уже начала сомневаться в том, было ли правильно так сильно выговариваться Наам, но слова сами собой с долей ненависти выплёскивались и выплёскивались из её рта, как только та начала говорить, и она ничего не могла с этим поделать.

— Так вот какой он… Мир по другую сторону лаборатории… — наконец тихим механическим шёпотом прервала тишину Наам. — Ты сильная, а твои намерения серьёзны. Ты… заслуживаешь моего восхищения, — уже чуть уверенней, с большей добротой продолжала девочка, а по голосу могло даже показаться, что та признательно улыбнулась под своей маской в тот момент, когда проговаривала эти слова.

— …Почему ты сказала первое предложение? — Ты никогда не была на свежем воздухе острова?

Наам на секунду замерла, после чего провела рукой по восстановившимся волосам и вздохнула.

— Нет, я не знаю, каково это. Единственное, что у меня есть, так это книги об этом мире. Города Кейвии так восхваляют, каждый из них уникален, а все кейвийцы словно одна большая дружная семья. Но, как я вижу, мир совсем не таков, как в книжках. Видимо, авторы предпочитают умалчивать о грязных, никому не нужных тёмных сторонах. Я никогда не знала, что такое свобода, а даже если бы и знала, то какова вероятность того, что я буду счастлива, обретя её? Ты явно была свободной до того, как тебя привели сюда, но, тем не менее, сейчас ты явно счастливей.

— А как тогда ты… — не успела пролепетать Тиква, как их разговор был прерван так же неожиданно, как и начался.

В комнату вошёл сторожевой врач и заявил девочке, что с ней всё в порядке и она уже могла возвращаться обратно к себе, и что боль в её голове должна была пройти в скором времени. Конечно, при этом предупредив, чтобы та немедленно всё рассказывала о малейших изменениях в организме, если то, конечно, произойдёт.

Наам тут же замолчала, понимая, в чём дело. Развеяв грустные воспоминания и приятную тоску от незаконченного диалога, Тиква тут же выскочила из комнаты, крикнув что-то невнятное врачу напоследок, выскользнула в дверь и побежала к стерильной комнате, где ту уже должна была ожидать доктор Велара.

— Самочувствие прекрасное. А вот время ожидания свободы нудное и отвратительное, — предугадав типичный вопрос девушки, уже вяло отвечала ей Тиква.

Велара блеснула довольной улыбкой до ушей и помогла снять с девочки халат, выдав обычную форму, к которой она была так привязана.

— А что насчёт Наам? — переодеваясь, спросила она у девушки.

— Её отпустят завтра, — добродушно ответила ей та. — У меня для тебя есть новость... У нас есть новости для вас двоих, — откорректировала предложение она чуть позже.

— Да? И какие же? Идём спасать мир? — в шутку устало ляпнула девчонка.

Велара слабо усмехнулась и покачала головой, после чего внезапно посерьёзнела в лице.

— Нечто... гораздо ближе к твоим мечтам, — медленно проговорила она, после чего поманила девочку за собой.