Безмолвный договор

Тиква шла позади Велары в своём неспешном темпе, лишь изредка утруждая себя посмотреть под ноги. После девочку завели в кабинет и попросили присесть на привычное для неё место.

— В чём же дело? — любопытно поинтересовалась она, ведь девушка так ничего и не упомянула по дороге, пока в это время интерес сжирал девочку изнутри.

— Я хотела бы поговорить с тобой о Наам, — осторожно, мягко улыбнувшись, изложила свои требования доктор. — Помнишь, я говорила тебе, что она предпочитает сдерживать эмоции по отношению к тем, кому не доверяет? Однако у вас с ней уже есть то, что можно было бы назвать дружбой. Разве это не правда? Ты потрясающе справляешься.

Тиква тут же оживилась, но в груди на мгновение кольнул странный, холодный укол — смутное напоминание о том, что Наам мгновенно закрывалась при любых попытках остальных сблизиться с ней. Но восторг от того, что доктор Велара интересуется их дружбой, был гораздо сильнее, и этот укол подозрения сразу же растаял, не успев оставить и следа.

- Для этого нет веских причин, — успокоила себя девочка и открыла рот.

— О да! — выдохнула она, придвигаясь ближе. — У нас столько всего произошло!

И она начала выкладывать истории одну за другой, без фильтров и купюр, видя в положении тела девушки лишь одобрение и интерес, которых ей так не хватало.

***

Сегодня, в угасающую фазу дня, Тиква была в своей комнате и читала в одиночестве, дожидаясь ближайших новостей о самочувствии подруги. В это же время, в другой части здания, за Наам зашёл Барт.

— Наам? — позвал её смотритель, просунув голову в дверной проём. — Пойдём уже отсюда, ты здесь, наверное, с ума одна сходишь, — понимающе улыбнулся той мужчина и позвал девочку следовать за ним.

Наам измождённо приподняла голову с подушки и взглянула в его сторону, после чего одарила едва заметным кивком и встала.

Барт шёл рядом, намеренно глядя прямо перед собой, а не на неё, чтобы не давить и не смущать ту своим взглядом, после чего наконец произнёс свои первые слова.

— Случайно подслушал, как ты в саду что-то наигрывала, — произнёс он как бы невзначай. — Прямо перед тем, как Тиква устроила тот самый... э... авангардный концерт для покойников.

Наам тут же бросила на него убийственный взгляд, который длился лишь долю секунды, прежде чем её собственные глаза предательски выдали лёгкую растерянность

- Он не лезет. Не требует. Не упрекает. Просто сказал как факт... Такая же заноза...

Это всё было так непривычно и потому пугающе. Привычная злоба, всегда готовая стать щитом, начала угасать, оставляя за собой лишь чувство неловкости. И та уже не смогла резко выдавить из себя простое «Отвали!».

— Что ты хочешь от меня? — наконец прошипела Наам, искоса посмотрев на мужчину, не имея возможности догадаться, откуда тот получил такую информацию.

Барт разочарованно рассмеялся, после чего покачал головой и поднял руки вверх в знак капитуляции.

— О, на самом деле ничего, да и узнал я об этом случайно, когда просто дежурил и проходил мимо вашей с Тиквой комнаты и услышал, как вы в резонную фазу купола сидели в саду и болтали, после чего послышался ужасный звук флейты. Я не прав? — с вызовом вскинул бровь Барт.

— Настучишь Веларе о несоблюдении нами правил? Или что я порчу дисциплину Тиквы? — разобравшись, в чём дело, тихо фыркнула Наам, ненадолго прерывая зрительный контакт с ним.

— Зачем мне это? — искренне удивился Барт, опустив руки по швам. — Я сам когда-то был подростком, который не всегда слушался родителей, к тому же разве можно отказать во времяпровождении двум людям, которые пытаются поладить?

— Что это значит? — раздражённо вздохнула Наам, понимая, что у них выстраивается нежелательный для неё диалог.

— Ну, я с самого начала заметил, что вы не поладили, — начал Барт, почесав при этом затылок рукой. — Но я не видел смысла вмешиваться, ведь ничего, кроме как попытаться заставить вас хорошо относиться друг к другу, я не мог. А если заставлять, то ничего из этого дельного бы не вышло. А тут вы уже сами постепенно разбираетесь, молодцы, — смотритель потрепал Наам по волосам, явно гордясь их продвижением в общении с Тиквой, на что та зашипела и с силой оттолкнула его руку в сторону.

— Прости, прости, — тут же поспешил извиниться Барт. — Просто привык, что из испытуемых общался здесь только с нашей маленькой непоседой.

Наам ничего не сказала, продолжив идти в тишине. Он вообще первый из смотрителей, кто заговорил с ней не по делу и даже не упрекнул в чём-либо, особенно учитывая ситуацию, в которой он застал их с Тиквой...

- Почему бы тебе просто не выполнять свою работу? - наконец тихо пробормотала Наам из-под своей маски, скрестив руки на груди.

Барт мимолётно взглянул на неё, и улыбка с его лица пропала. Её слова явно задели что-то внутри него самого.

— Моя работа... — он произнёс это тихо, глядя куда-то в конец коридора. — Иногда она заключается не только в том, чтобы сопровождать и следить за вами.

Он не стал больше ничего объяснять ей, а лишь протянул в качестве жеста перемирия коробочку с небольшим леденцом от тошноты, которую всегда носил с собой для Тиквы. Но Наам неловко отвернулась, не желая брать с его рук ничего подобного, и мужчина, тяжело вздохнув, тронул её плечо, мягко подталкивая идти дальше.

— Давай, тебя уже заждались.

***

Наам тихо отворила дверь в комнату и вошла, поприветствовав подругу лишь тихим приветливым мычанием, после чего взобралась на свою кровать.

— Уже спать?! — возмутилась полностью восстановившаяся от процедур Тиква, не успев поприветствовать ту в ответ, но уже вставая из-за своего рабочего стола.

— Я? — задумчиво спросила Наам. — Не думаю, ещё слишком рано, даже для меня и моей мании спать везде и всегда.

— Давай тогда поболтаем! — обрадовалась такой новости девочка и подбежала к её постели.

Наам, прекрасно зная, что вариантов у неё не много, пожала плечами, спустилась вниз у кровати на колени и поманила подругу к себе едва заметным движением руки. Делать ей всё равно было нечего, так почему бы и нет?

Тиква тут же подсела к ней с видом, словно она сейчас взорвётся от переполнявшего её счастья, как только отчёт таймера подойдёт к концу, и куча вопросов, копившихся в голове, разлетятся по всем уголкам комнаты.

Юси, которая, дожидаясь девочек, умывалась на одной из полок Наам, интенсивно вычёсывая языком свою бархатную шёрстку, тоже спрыгнула к ним, расположившись рядышком на подушке.

— Надо бы её в скором времени вычесать, а то только её шерсти повсюду не хватало… — подумала про себя Тиква, ненадолго отвлёкшись на миву.

— Мы были на процедурах по внедрению в нас артефакта. Но я до сих пор не знаю, какой он у тебя и какая у него сила, то есть какая у тебя. При нашем первом разговоре с тобой об этом ты удивилась, что у меня ничего не проявляется. Так что у тебя?

Наам растерянно моргнула, после чего отвела руку в сторону и начала инстинктивно потирать чувствительный затылок.

— Что ж, — неуверенно начала она. — У меня артефакт в виде цветка хилисиума. Его нашли, кажется, когда растения собирали в пещерах для новых препаратов, однако этот цветок вызвал ожоги второй степени у всех, кто пытался его сорвать. Это и напрягло группу, ведь обычные цветы этого вида не жалили так сильно, максимум только тогда, когда по неосторожности поднесёшь руку совсем близко к концам его пылающих лепестков. Вскоре, после многочисленных проверок, он был признан артефактом, а не обычным растением.

— Ого, — округлила от удивления глаза Тиква.

— Дефект из этого и вытекает, — оборвала восторг подруги девочка, смерив ту не впечатлённым взглядом.

Тут Наам хрипло замялась, а Тиква с интересом наклонила голову набок и ждала продолжения рассказа.

— Что-то плохое? — напряглась она, обеспокоенно оглядев силуэт подруги.

— Возможно, — хмыкнула ей в ответ Наам. — Понимаешь, когда на твоей голове в прямом смысле пылает пламя от собственных несдержанных эмоций, которые ты не в силах контролировать, и которое сжигает твою кожу и лёгкие к чертям, его никак не назовёшь хорошим. По крайней мере, для меня, — помедлила девочка. — Ещё и этот дурацкий рост, из-за которого я часто стукаюсь головой о дверные проёмы, если не буду помнить о них всё своё свободное время…

— Рост тоже из-за артефакта?

— Нет… Он скорее… Хмм, — Наам прикусила губу, не желая рассказывать подруге всей информации о себе сразу, если того не потребует ситуация. — Считай, что так.

Тиква с сочувствием взглянула на Наам, при этом взяв за руку и чуть крепче обычного сжала её, как бы говоря той, что она рядом, готовая поддержать.

— Эй, — придвинулась ближе к подруге девочка. — Хочешь сказать, что ты прям как девочка-свеча? — улыбнулась она ей. — Мне жаль, что тебе больно в этот момент, однако, готова поспорить, что выглядишь ты в этот момент потрясающе! А твой рост лишь делает тебя уникальной. В качестве аргумента могу сказать, что тебе будет легко найти кого-нибудь в толпе или наоборот, — в шутку толкнула девочку под ребро Тиква.

— Хох, — поперхнулась от удара та. — Воодушевляет, но… Что насчёт тебя? — спросила Наам. — Я… все свои карты раскрыла, теперь твоя очередь.

— Так я вроде тебе всё о нём ещё при первой встрече сказала, — тут же, как вопрос зашёл о ней самой, разнервничалась рядом с ней Тиква. — У меня действительно нет никаких изменений в теле. Разве что красочные сны стали сниться чаще, однако я не думаю, что это его проявление, ведь они были и до…

— Ладно, допустим, — прикрыла глаза веками Наам и схватилась за лоб. — А как выглядит хоть?

— Не знаю, — выдохнула в отчаянии Тиква, сжавшись в подобие комочка, ожидая, когда у подруги лопнет терпение и она кинет в неё что-нибудь, до чего сможет дотянуться, со стола.

— Ты издеваешься?! — схватила девочку за плечи Наам и начала легонько трясти, желая проверить, врёт ли та ей или нет.

— Не-е-ет, пощади, свеченька! — в тряске закричала Тиква, пытаясь отцепиться от Наам.

Но та лишь сильнее сжала пальцами маленькие плечи подруги и внезапно развернула её к себе спиной, прижав её к своей груди и положив сверху её волос свой острый подбородок.

Шумная обстановка сразу же прекратилась, позволив тишине воцариться в комнате на короткий промежуток времени, и теперь Тиква могла лишь чувствовать, как тихо и ритмично, словно разыгрывая свою мелодию, вздымалась грудь подруги при каждом её вздохе и выдохе, которое то и дело шевелило волосы у девочки на затылке.

По спине пробежала мелкая дрожь от мягкого прикосновения, но она быстро отмахнулась от неприятного ощущения в теле.

— Тиква, — тихо, разомкнув губы, прошептала хриплым из-под маски голосом Наам. — Почему ты так стремишься к совершенству, если оно недостижимо?

Полностью расслабившись в объятиях подруги, которые полностью обхватывали её тело и согревали, девочка не ожидала столь серьёзного вопроса. Но Наам её не торопила, наоборот, ей бы не понравилось, если бы она ответила столь быстро на столь наводящий на мысли вопрос, и девочка дала ей время подумать.

— Потому что я верю, что оно возможно… Весьма просто, не так ли? Я верю, что идеальный мир существует, верю, что можно стать идеальным человеком. И даже если никто ещё до этого его не достиг, то его достигну я, — спустя небольшое количество времени, как-то отдалённо от реальности ответила ей Тиква.

— Даже если он будет совершенен лишь для тебя?

— К чему это ты?

— Что-то идеальное, как бы ты того ни желала, всегда будет идти рядом с уродливым, что и делало бы идеальное идеальным за его счёт, и ты не сможешь ничего с этим поделать, остаётся лишь принять этот факт. Принять две стороны общества. Принять две стороны себя, — хрипло прошептала ей на ухо Наам. — Я тебя не осуждаю, но меня напрягает твоё заблуждение. Ты кажешься такой наивной и глупой для меня, что хочется просто обнять тебя и сказать, что тебе здесь не место.

— Ощущения, словно ты сейчас захотела прогнать меня куда-то подальше не отсюда, а от себя, — обиженно заметила Тиква на слова подруги, слегка сдвинув брови вместе в недовольном жесте.

— На самом деле это не так, — просто, без колебаний и слегка приврав, согласилась с ней Наам, при этом откинув голову назад, на матрас.

— Наам, — осторожно позвала подругу девочка. — Для тебя существует ложь во благо?

Наам какое-то время молчала, но тело девочки почувствовала, как мышцы под ней напряглись.

- Нет. Ни в какой форме. Я предпочитаю горькое, — твёрдо отрезала Наам, опустив взгляд на девочку, как бы без слов говоря, что не примет другого ответа ни от себя, ни от неё.

Хоть Тиква и знала, какой ответ она получит, но всё равно рефлекторно поджала губу, после чего не выдержала пристального ледяного взгляда и опустила подбородок.

- И ты… не против говорить со мной о таком? Совсем?

— Если я с тобой разговариваю на эти темы, значит, я тебе доверяю настолько, что могу говорить о них, — не открывая глаз, логично отвечала ей Наам.

— Тогда что ты делала в этом месте, когда мы были ещё с тобой незнакомы? — поинтересовалась девочка у неё, пока ей выпал такой шанс.

— Ничего особенного, — пожала плечами Наам, слегка приоткрыв глаза, словно вспоминая недавнее прошлое. — Такая же учёба, занятия, я много читала, так как больше занятий у меня не было, собственно, и из-за этого, думаю, я и полюбила спать. Может, так я лишь пыталась скоротать время, а может, попытаться искусственно напитаться жизнью, надеясь, что в какой-то момент что-то резко изменится в этой мрачной, до боли изученной обстановке и стряхнёт ту апатию, навалившуюся на мои плечи. Мне было одиноко, словно внутри, а не снаружи что-то специально выжигало все эмоции, от которых в конце концов должна была остаться лишь бесконечная пустота. А потом у меня появилась книга про музыкальные инструменты, потом виолончель, и мои мысли на несколько лет стала занимать лишь она.

Тиква внимала её словам, боясь пропустить хоть одну каплю мыслей, и с тоской осознавала, насколько это было сложное бремя для неё. А главное, она могла в какой-то степени понять всё это, пусть и не полностью.

В этот момент в здании отключился свет. На удивление для обеих девочек, время прошло гораздо быстрее, чем те предполагали, и наступила безмолвная фаза.

— Но знаешь, — продолжала свой монолог Наам, не обращая на это никакого внимания. — Когда я встретила тебя, я была в ярости, я была обижена на доктора Велару, а с тобой абсолютно не хотела иметь ничего общего. Ты была совершенно другая, и я настолько боялась этих изменений, что решила выбрать привычную тактику для себя, где я закрывалась ото всех и научилась ненавидеть. Я думала, что ты такая же наигранная, неживая, потухшая, но делавшая вид, что можешь испытывать хоть что-то.

— Почему это? — с искренним непониманием спросила её Тиква.

— Потому что я глупа, возможно, даже самая настоящая эгоистка, — призналась Наам то ли подруге, то ли самой себе. — Я считала себя выше тебя. Относилась к тебе с пренебрежением и считала тебя наивной дурочкой, но всё оказалось не так просто, как я предполагала… Легко судить человека, когда совсем ничего о нём не знаешь, однако, когда понимаешь, что ты был неправ, признавать свои ошибки довольно сложно. И… Я не ненавижу тебя, я… в некотором смысле даже восхищаюсь тобой, Тиква, просто я ненавижу себя, вот и всё, — голос Наам на секунду прервался, и та замолчала.

В этот раз Тиква не спешила как можно быстрее включить светильник в кромешной темноте. Мысли о нём отошли для неё на второй план настолько, что она вообще забыла о его существовании. С Наам она не чувствовала опасности темноты и монстров, что она таит, словно та уже была её маленьким лучиком света, поэтому спокойно могла продолжать слушать её хоть всю ночь. Впервые девочка столь долго болтала с подругой, и она не хотела, чтобы это прекращалось.

— Знаешь, — неуверенно начала Тиква, понимая, что очередь говорить перешла в её руки. — Слушать об этом так же тяжело, как и говорить, но я с уверенностью могу сказать тебе то, что я рада, что ты всё-таки решилась в какой-то момент переступить через себя.

Девочка запрокинула голову назад, встретившись взглядом с потеплевшими от огорчения глазами Наам, на которых так и грозились выступить слёзы.

— Просто в тот момент что-то щёлкнуло в голове, словно пришедшее осознание, — отмахнулась от неё Наам, осторожно наклонив голову подруги обратно, чтобы та не смотрела на неё в этот уязвимый для неё момент.

— У меня щёлкают только шейные позвонки, — буркнула Тиква, разбавляя обстановку непринуждённой шуткой.

Наам фыркнула, слегка улыбнулась под маской и стала приподниматься со своего места. С наслаждением потянувшись в затёкших суставах.

Девочка присела на кровать и обратилась к подруге.

— Я не думаю, что продолжать бодрствовать во время, которое отведено на отдых, будет хорошей идеей, — заметила та, оглядывая тёмную комнату.

Тиква, соглашаясь с её словами, расправила свою кровать. Покончив встряхивать тяжёлое постельное бельё, девочка подошла к шторке, что отделяла их с Наам части комнаты, для того чтобы задёрнуть её, однако что-то остановило её, и на секунду девочка замялась в своих намерениях.

— Можешь не закрывать, если не хочешь, — уже лёжа в постели, словно читая её мысли с полусонным взглядом, проговорила ей Наам. — Первое время тебе, кажется, это не нравилось, так почему сейчас хочешь?

— Тебе не нравится.

— Я привыкла, — повернувшись на другой бок к стене, словно показывая всем своим видом, что это её последняя фраза, возразила Наам.

Девочка, переполненная тёплой радостью в груди и чувством сонного умиротворения, оттого что это предложила именно она, отошла от шторки, не задёргивая её, и расположилась в своей постели как можно удобнее.

Она потянулась к своему светильнику, желая как можно скорее включить его, однако также остановила себя на полпути и решила в этот раз не включать его.

— Пусть безмолвное время будет для тебя моментом сладкого упокоения, — пожелала подруге доброго сна Тиква.

Наам в ответ промолчала, уже засыпая.

— Пусть и к тебе придёт желанный покой, — попрощалась с ней она про себя и прикрыла слезящиеся глаза.

Это именно то, чего Тиква хотела всю свою жизнь. Просто человека, с которым можно было говорить, общаться, с которым, может, с самого начала и не задалось общение, однако со временем всё наладилось. Она нашла себе друга и не подвела Велару.

— Велара… Почему именно сейчас я вспомнила о ней? — задумалась девочка, накрываясь одеялом и постепенно погружаясь в бессознательное состояние.