Глава одиннадцатая. Пчелиный знаток Емельяныч

К этому моменту прибыл пчелиный знаток Емельяныч. - Пчелу я понимаю, - говорил знаток, вылезая из машины. - И она понимает меня. - Так точно, папаша, - подтверждал старшина Тараканов, помогая старичку выгружаться. С сомнением оглядев Васю и Болдырева, знаток сказал: - Кто пчелу не понимает, того и она не поймёт. Емельяныч действительно пчелу понимал. Он надел на голову чёрный пчёлонепроницаемый колпак, отчасти похожий на чайник. В руки взял небольшую леечку. В ней тлели угли, и вместо воды из кончика носа выливался дым. Облив пчёл дымом, Емельяныч стал вскрывать ульи. Тараканов помогал ему издали взглядом, а Вася и Болдырев глядели на всё это через закрытое окно. Пчёлы крутились вокруг Емельяныча, но не трогали. Правда, одна, особо злая, укусила Тараканова в кокарду. В четырёх ульях Емельяныч ничего не нашёл, кроме пчёл и мёда, а вот в пятом улье пчёл не было! Емельяныч вынул из него одиннадцать фотоаппаратов «Зенит», четыре транзисторных радиоприёмника «Горизонт», двадцать ручных часов «Кругозор» и сто сорок девять золотых колец, надетых на палочку. Причём палочка оказалась из чистого серебра. После этого Емельяныч вынул и деньги, завёрнутые в «Вечернюю Москву» от 17 июня. - Я пчелу понимаю, - толковал Емельяныч, когда все уже ехали обратно. Вася и Болдырев молчали, с уважением слушая, как понимает Емельяныч пчелу. - Понимайте пчелу, молодой человек! - приставал знаток к Васе. - И она вас поймёт. - Ладно, папаша, - успокаивал его Вася. - Я постараюсь понять. Потом Емельяныч прицепился к Болдыреву. Он задал ему вопрос: понимает ли пчёл милиция? - Милиция всё понимает, - отвечал Болдырев. - Не только пчёл, но даже кузнечиков или божьих коровок. - Кузнечики ваши чепуха! - горячился Емельяныч. - Они мёду не дают! - Зато стрекочут красиво, - застенчиво сказал Тараканов. Эти слова так раскипятили старого знатока, что он стал прямо накидываться на старшину, чуть ли не хватая его за портупею. - Прибавь ходу! - сказал Болдырев шофёру. Разбрызгивая лужи, «газик» промчался по кармановским улицам и остановился у маленького дома, чем-то похожего на улей. Болдырев хотел уже прощаться, но упорный Емельяныч схватил его под руку и потащил в сад. - Так просто вы от меня не отделаетесь! - сказал он. Всюду - под яблонями, на огороде, на крыше, на террасе, на чердаке - стояли ульи. Собачья конура у крыльца тоже была похожа на улей. Казалось, Емельяныч держит в ней специальную дрессированную пчелу. И действительно, как только все вошли в сад, из конуры выскочила маленькая чёрно-рыжая собачка и принялась не то лаять, не то жужжать. - На место, Шмель! - крикнул Емельяныч. Он усадил всех за берёзовый стол, врытый в землю между ульями, и быстро раскочегарил самоварчик. Потом достал чашки и стаканы, разлил чай и выставил на стол блюдо с мёдом. И глядя на этот мёд и самоварчик, старшина Тараканов даже сказал стыдливо: - Пчела пчеле - рознь. Она, как и человек, понимание имеет.