🌙 Часть 24. Знак внимания

Каэр Морхен, раннее утро. В спальне Геральта.

Лютик проснулся первым. Солнце только начинало золотить верхушки сосен за окном, и первые лучи пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, ложась золотистой полосой поперёк кровати. Геральт спал на спине, раскинувшись с беспечностью хищника, уверенного в своей безопасности. Его грудь мерно вздымалась, серебряные волосы разметались по подушке, а одна рука тяжело лежала на животе Лютика — собственнически, даже во сне.

Лютик лежал, не двигаясь, и рассматривал профиль ведьмака. Жесткая линия челюсти, легкая щетина, шрам над бровью. Его пальцы сами собой потянулись и очертили линию подбородка Геральта.

— Ммм... — Геральт не открыл глаз, но его рука на животе Лютика слегка сжалась. — Что ты делаешь?

— Любуюсь произведением искусства, — прошептал Лютик, наклоняясь и целуя уголок его губ. — Ты даже ворчишь красиво.

— Не ворчу. Предупреждаю.

— О чем?

Геральт наконец приоткрыл один глаз. Желтый зрачок сверкнул в полумраке.

— О том, что если ты не прекратишь меня будить в такую рань, я применю знак Аард. В качестве будильника.

Лютик рассмеялся — тихо, грудью, чтобы вибрация передалась телу ведьмака.

— О, а вот это интересно! — его голос стал вкрадчивым, почти мурлыкающим. Он приподнялся на локте, и простыня сползла, обнажая его плечи и грудь. — Ты заговорил о знаках, любимый. А я как раз хотел с тобой поговорить...

Геральт открыл оба глаза. Это было опасно. Когда Лютик начинал говорить «вкрадчиво» и называл его «любимый» в одной фразе с «поговорить», это обычно означало, что сейчас начнется что-то безумное.

— Нет, — сказал Геральт.

— Я даже не сказал, о чем!

— Тем более — нет.

Лютик обиженно надул губы и, перекатившись, буквально взобрался на Геральта сверху, оседлав его бедра. Простыня окончательно сползла, и теперь они оба были совершенно нагими, и Лютик чувствовал, как тело ведьмака под ним реагирует на близость — предсказуемо и приятно.

— Ты даже не выслушаешь своего барда? — Лютик наклонился так, что его губы оказались в сантиметре от губ Геральта. — Своего верного, преданного, горячо любящего...

— Льстивого и манипулятивного, — закончил Геральт, но его руки уже легли на бедра Лютика, не отталкивая, а наоборот — удерживая на месте.

— Это все мои лучшие качества! — Лютик потерся носом о его нос. — Так вот. Я подумал...

— Опасное начало.

— ...что я слишком долго был просто певцом. Просто наблюдателем. Просто тем, кого спасают. А я хочу... — он провел пальцем по шраму на груди Геральта, чувствуя, как мышцы под кожей напрягаются, — ...хочу быть полезным. По-настоящему. Не только в постели.

— В постели ты полезен сверх всякой меры, — сухо заметил Геральт, но в уголках его губ дрогнула тень усмешки.

— О, я знаю. Но есть кое-что еще.

Лютик выдержал драматическую паузу. Геральт терпеливо ждал, его большие пальцы выписывали ленивые круги на внутренней стороне бедер барда.

— Я хочу, чтобы ты научил меня знакам.

Тишина. Геральт моргнул. Потом еще раз.

— Ты с ума сошел.

— Совершенно нет! — Лютик выпрямился, оказавшись в полный рост на коленях верхом на ведьмаке, и его возбужденное естество оказалось прямо перед лицом Геральта. Тот лениво приподнял бровь, но не отодвинулся.

— Ты хочешь, чтобы я научил тебя магии, — медленно повторил Геральт, словно проверяя, не ослышался ли. — Тебя. Человека без капли магической крови. Барда, который однажды чуть не поджег таверну, потому что перепутал свечи с бенгальскими огнями.

— Это было творческое вдохновение! — возмутился Лютик. — И потом, знаки — это не чистая магия. Это... это как мышцы! Ты сам говорил. Их может освоить любой с достаточной тренировкой.

— Я говорил про других ведьмаков. Про мутантов. Про людей, прошедших Травы и Испытания. — Геральт сел, и Лютик оказался у него на коленях лицом к лицу. — А ты — просто человек.

— Самый талантливый человек на всем Континенте! — Лютик обхватил руками его шею и прижался лбом к его лбу. — Пожалуйста, Геральт. Я не хочу больше быть беспомощным. Я видел, как ты спасал нас с помощью Аксия и Игни. Я хочу... я хочу хотя бы попробовать. Для тебя.

— Для меня или для себя?

— И для тебя, и для себя. — Лютик поцеловал его — легко, невесомо, обещающе. — Я не буду притворяться ведьмаком. Я просто хочу немного твоей силы. Чтобы, когда ты будешь в опасности, я мог хоть что-то сделать. А не просто стоять и кричать «Браво!».

Геральт молчал несколько долгих секунд. Его лицо было непроницаемым. Лютик уже начал думать, что он откажется, и приготовился к новому раунду уговоров — более соблазнительных.

Но потом ведьмак вздохнул. Тяжело. Обреченно. Как человек, который только что понял, что проиграл спор, даже не начав.

— Ты будешь делать все, что я скажу. — Это был не вопрос.

— Абсолютно все!

— Никакой самодеятельности.

— Я сама покорность!

— И если я скажу «стоп» — ты останавливаешься. Даже если тебе кажется, что ты вот-вот постигнешь дзен.

— Геральт, милый, я буду паинькой. Самой примерной... — Лютик потерся бедрами о его живот, давая понять, насколько он «примерный» и в каком именно месте.

— И оденься сначала, — добавил Геральт, отстраняя его от себя, но без резкости. — На тренировку. Не в этом виде.

— А в каком? — Лютик ухмыльнулся, слезая с него и натягивая рубаху. — В том, который подчеркивает мои лучшие стороны? Или в том, который не жалко подпалить?

Геральт покачал головой и потянулся за своими штанами.

— Не дразни судьбу. Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься.

— О, я имею. — Лютик подмигнул, застегивая пояс. — Я ввязываюсь в приключение. С тобой. Как всегда. И это лучшая часть.

***

Задний двор Каэр Морхена. Час спустя.

Лютик стоял посреди вымощенного камнем двора, который Геральт использовал для тренировок. На нем была легкая льняная рубаха, подвязанная ремнем, и штаны, заправленные в мягкие сапоги. Его лютня осталась в комнате — впервые за долгое время он был без нее, и это чувствовалось странно, будто не хватало конечности.

Геральт ходил вокруг него, как цирковой дрессировщик вокруг медведя. В его руках был кусок мела, которым он начертил на земле круг.

— Знаки — это не заклинания, — начал он, и его голос был терпеливым, но твердым. — Они не требуют долгих пассов или запоминания формул. Они требуют концентрации, четкого намерения и... правильного расположения пальцев.

— Пальцев! — оживился Лютик. — О, с этим у меня проблем нет. Мои пальцы — самое тренированное, что у меня есть! После языка, конечно.

Геральт проигнорировал комментарий.

— Первый знак, с которого мы начнем — Аард. Телекинетический импульс. Самый простой для новичка. Покажешь — перейдем к другим.

— А почему не Игни? — спросил Лютик, разочарованно надув губы. — Огонь — это эффектно! Я мог бы устраивать фейерверки!

— Потому что Аардом ты в худшем случае вывихнешь себе пальцы. Игни — сожжешь крепость. Я предпочитаю, чтобы Каэр Морхен еще постоял.

— Ты такой зануда, — вздохнул Лютик, но послушно подошел к кругу.

— Встань в центр. Руки перед собой. Расслабь плечи. Не сжимай пальцы.

Лютик выполнил. Геральт подошел сзади, и его тело — горячее, пахнущее потом и кожей — оказалось вплотную. Его ладони легли поверх ладоней Лютика, грубые пальцы с мозолями раздвинули пальцы барда, придавая им нужную форму.

— Вот так. Большой палец прижми к указательному. Остальные — чуть в стороны. Как будто ты держишь невидимый шар.

— Ммм... — Лютик выдохнул, чувствуя, как Геральт дышит ему в затылок. — Знаешь, когда ты так стоишь за моей спиной и направляешь мои руки... это очень... э-э-э... интимно.

— Сосредоточься, — голос Геральта был низким, почти мурлыкающим. — Чувствуешь, как вибрируют кончики пальцев?

— Я чувствую, как вибрирует кое-что другое, и это не пальцы.

— Лютик!

— Молчу-молчу!

Геральт отступил на шаг, и тепло его тела исчезло. Лютик пожалел об этом почти сразу.

— Теперь. Закрой глаза. Представь, что вся твоя энергия собирается в ладонях. Она плотная, горячая. Она хочет вырваться наружу. Когда я скажу — резко выброси руки вперед и мысленно крикни «Аард».

— Мысленно? А можно вслух? Это звучит круче.

— Вслух — это для театра. Настоящий знак — намерение, а не слово.

— Ты разбиваешь мои мечты о драматичности.

— Терпи.

Лютик закрыл глаза и сосредоточился. Он пытался представить энергию — горячую, пульсирующую. Но вместо этого представлял губы Геральта на своей шее, его руки на бедрах, и как хорошо было сегодня утром...

— Аард! — выкрикнул он и выбросил руки вперед.

Ничего не произошло.

Ну, почти ничего. Ветра не случилось. Камни не сдвинулись. Только одинокая ворона на крыше конюшни недоуменно каркнула и перелетела подальше.

Лютик открыл глаза. Геральт стоял в двух шагах, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым.

— ...Это была репетиция, — сказал Лютик.

— Это было ничто.

— Я разминался!

— Продолжай.

Следующие полчаса были посвящены повторению. Лютик кричал «Аард!» на разные лады: грозно, нежно, с придыханием, с пафосом. Он махал руками, как мельница крыльями. Он пытался приседать для «усиления импульса». Он даже попробовал делать это с закрытыми глазами и открытым ртом.

Ничего.

Ни искры. Ни ветерка. Даже пыль на камнях не шелохнулась.

Геральт подошел к нему, положил руку на поясницу.

— Ты не сосредоточен. Ты думаешь о чем-то другом.

— Я думаю о знаке! — возмутился Лютик.

— Ты думаешь обо мне. В постели.

Лютик покраснел.

— Это... это нечестно. Ты не можешь читать мои мысли!

— Я вижу по твоим глазам. И по тому, как ты облизываешь губы каждый раз, когда я подхожу близко.

— Это нервное! — Лютик отвернулся, пытаясь скрыть смущение. — Я артист, я выражаю эмоции!

Геральт вздохнул. Он подошел снова, встал за спиной, и его руки легли на плечи Лютика, разминая напряженные мышцы.

— Ты слишком стараешься, — сказал он тихо. — Знаки — это не сила. Это... поток. Ты не должен толкать. Ты должен направлять.

— Направлять? — Лютик откинул голову назад, почти касаясь затылком груди Геральта. — Как?

— Представь, что твои руки — это русло реки. А энергия — вода. Не пытайся вытолкнуть ее. Просто... позволь ей течь. Открой ворота.

— Метафоры. От тебя. Я потрясен.

— Заткнись и пробуй.

Лютик закрыл глаза. Он представил реку. Тихая, темная вода. Она течет между его пальцев, прохладная, гладкая. Он не толкает ее. Он просто... убирает преграды.

Руки выбросились вперед почти сами.

На этот раз воздух перед ним дрогнул. Легкое дуновение, почти неощутимое, коснулось лица Геральта. Волосы ведьмака чуть шевельнулись.

— О! — Лютик открыл глаза. — Ты видел? Я сделал ветер!

— Ты сделал дуновение, — поправил Геральт. — С такой силой ты можешь затушить свечу. Если подойти к ней вплотную.

— Но это прогресс! — Лютик подпрыгнул от восторга. — Я магический! Я колдун! Я...

— Ты дуешь, как младенец на молоко, чтобы остудить.

— Геральт, твоя вера в меня трогает до слез.

***

Час спустя. Двор выглядит так, будто здесь прошел небольшой ураган.

Лютик сидел на камне, потирая уставшие запястья. От многократных взмахов руки у него гудели плечи. Рубаха промокла от пота и прилипла к спине. Геральт принес кружку воды и молча протянул ему.

— Игни, — сказал Лютик после долгого глотка. — Я хочу попробовать Игни.

— Аард — твой предел на сегодня.

— Трус! — Лютик вскочил. — Ты просто боишься, что я превзойду тебя! Сожгу пару пеньков — и все!

— Или подожгу твои собственные штаны. Я уже говорил, что Аардом сложно навредить себе?

— А Игни — легко?

— Игни — очень легко.

Лютик замер, потом медленно, лукаво улыбнулся. Он подошел к Геральту почти вплотную, заглянул снизу вверх (потому что ведьмак все равно был выше на голову), и его пальцы легли на ремень Геральта.

— А если я попрошу очень-очень ласково? — его голос стал тягучим, как мед. — Если я пообещаю вечером спеть ту самую балладу, которую ты любишь? Ту, о русалке?

— Я не люблю ту балладу.

— Ты напеваешь ее, когда думаешь, что никто не слышит.

Геральт покраснел. Легко, почти незаметно, но Лютик заметил. Он всегда замечал.

— Хорошо, — сдался ведьмак. — Один раз. Один. И только потому, что я хочу, чтобы ты понял, насколько это опасно.

Он отвел Лютика к старому, наполовину сгнившему пню у стены.

— Встань напротив. Руки — как для Аарда, но пальцы чуть согнуты. Как будто ты держишь яблоко.

— Яблоко, — повторил Лютик, пытаясь придать лицу серьезное выражение. — Я держу магическое яблоко. Оно вот-вот загорится.

— Не «загорится». Ты должен представить, что из ладоней исходит жар. Не огонь — жар. Раскаленный воздух. Он должен быть плотным, почти осязаемым.

Геральт снова встал за спиной, снова взял его руки в свои. Но в этот раз его дыхание было тяжелее, а тело — напряженнее. Он знал, что затея рискованная.

— Сосредоточься. Не на словах. На ощущении. Как будто ты греешь руки у костра... и хочешь, чтобы этот жар полетел вперед.

Лютик закрыл глаза. Жар. Он представил костер. Языки пламени. Тепло, лижущее кожу. Геральт, сидящий напротив, его лицо в отблесках огня...

— Игни, — выдохнул Лютик.

Из его ладоней вырвался сноп искр. Не огня — маленьких, золотистых искр, которые рассыпались в воздухе и погасли, долетев до пня на расстоянии вытянутой руки.

Пень не загорелся. Но на его коре остались крошечные, обугленные точки.

— О боги! — Лютик уставился на свои руки. — Я сделал это! Я сделал огонь!

— Ты сделал искры, — поправил Геральт, но в его голосе уже не было прежней жесткости. Только удивление. — Чистое, незамутненное... везение.

— Это был талант! — Лютик повернулся к нему, сияя. — Признай, это был талант!

— Это была случайность. Но... давай еще раз.

На этот раз Лютик сосредоточился сильнее. Он вспомнил тот момент, когда Геральт спас их от демона, когда его руки полыхнули настоящим пламенем. Он представил, что и он может так. Что его любовь, его страсть, его бесконечная вера — они тоже могут гореть.

— Игни!

На этот раз искр было больше. С десяток крошечных огоньков вылетели из его ладоней и рассыпались фейерверком.

Геральт отступил на шаг.

— Неплохо, — признал он. — Для первого раза.

— Для первого раза? Это гениально! Я — природный маг! Я — вундеркинд!

Лютик подпрыгнул от радости и, не удержав равновесия, полетел прямо в объятия Геральта. Тот поймал его, и они оба рухнули на траву — Лютик сверху, тяжело дышащий и смеющийся.

— Ты видел? — он прижался лицом к шее Геральта, целуя влажную кожу. — Огонь! Из моих рук! Я теперь — Геральт 2.0!

— Ты теперь — пиротехник-любитель, — проворчал Геральт, но его руки уже лежали на пояснице Лютика, не думая его отталкивать. — Это займет годы тренировок, чтобы сделать из этого оружие.

— Но начало положено! — Лютик откинулся назад, глядя на него сверху вниз. — Признай, ты гордишься мной.

Геральт молчал несколько секунд. Потом его губы дрогнули в тени улыбки.

— Я горжусь тем, что ты еще не поджег лес.

— Эй!

— И тем, что ты не вывихнул себе шею, когда падал.

— Геральт!

— И тем, что ты... действительно старался. — Он притянул Лютика ближе, и их носы соприкоснулись. — Это было... впечатляюще. Для барда.

Лютик почувствовал, как к щекам приливает тепло. Не от смущения — от счастья.

— Поцелуй меня, — попросил он. — В знак признания моих магических успехов.

Геральт поцеловал. Нежно, почти целомудренно, но с такой глубиной, что у Лютика закружилась голова.

***

Вечер. Главный зал Каэр Морхена.

Лютик сидел у камина, крутя в руках пустой кубок. Его пальцы все еще слегка покалывало — остаточное тепло от попыток использовать Игни. Настроение, еще час назад такое приподнятое, начало сдавать.

Он пытался. Правда пытался. Искры. Несколько жалких искр. И один раз — едва заметный ветерок. Геральт хвалил, но Лютик видел правду: он никогда не станет ведьмаком. Никогда не сможет защитить Геральта так, как тот защищает его.

— Ты слишком громко думаешь, — раздался голос Геральта. Он вошел в зал бесшумно, как всегда, и теперь стоял у камина, глядя на Лютика сверху вниз. — Это мешает мне наслаждаться тишиной.

— Я думаю о том, что никогда не смогу сделать это по-настоящему, — признался Лютик, не поднимая глаз. — Знаки... это не мое. Я выжал из себя максимум, а это — только искры и слабый ветер. Я никогда не буду тебе равным.

Геральт молча опустился на пол рядом с его креслом, спиной к камину. Он взял кубок из рук Лютика, поставил на пол и сжал его ладони в своих.

— Ты не должен быть мне равным.

— Знаю. Но хочется.

— Хотеть — не значит мочь. И это не делает тебя хуже.

Лютик поднял глаза. В отблесках камина лицо Геральта казалось мягче, чем обычно. Усталое, но теплое.

— Ты умеешь делать то, что не умею я, — продолжил Геральт. — Ты умеешь рассмешить меня, когда я хочу убивать. Ты умеешь петь так, что я забываю о кошмарах. Ты умеешь... быть здесь. Просто быть. И этого достаточно.

— Но знаки...

— К черту знаки. — Геральт отпустил его руки и внезапно потянулся к лютне, которая стояла в углу. — Покажи мне то, что умеешь ты.

Лютик удивленно моргнул.

— Ты хочешь... чтобы я сыграл?

— Я хочу, чтобы ты перестал ныть и занялся делом, которым умеешь.

Лютик взял лютню. Пальцы легли на струны привычно, почти бездумно. Он начал играть — негромко, не балладу, просто мелодию. Ту самую, что родилась сегодня утром, когда он лежал в объятиях Геральта и смотрел на рассвет.

Музыка лилась, заполняя зал. Она была теплой, немного грустной, но уютной — как одеяло в холодную ночь.

Геральт слушал, закрыв глаза. Его голова откинулась на спинку кресла, лицо расслабилось. Когда мелодия затихла, он открыл глаза.

— Вот оно, — сказал он тихо. — То, чего я не умею. Ты берешь пустоту и наполняешь ее смыслом. Я могу убить монстра, но я не могу заставить человека плакать от красоты. А ты — можешь.

Лютик поставил лютню на колени и посмотрел на свои руки. Не те, которые пытались творить магию. Те, которые творили музыку.

— Ты прав, — сказал он после паузы. — Я никогда не буду ведьмаком. И знаки — не мое. Но я... я могу делать вот это.

— И этого достаточно, — повторил Геральт.

Он встал, подошел к креслу и, наклонившись, поцеловал Лютика в макушку. Потом спустился ниже, поцеловал в висок, в щеку, в уголок губ.

— Ты — мой бард, — прошептал он. — Не мой воин. И я не хочу, чтобы ты был воином. Я хочу, чтобы ты был собой.

Лютик обнял его за шею и притянул к себе, усаживая на колени. Геральт не сопротивлялся — он оказался в кресле, а Лютик устроился у него на груди, свернувшись клубком.

— Обещай, что не будешь больше себя мучить, — сказал Геральт в его волосы.

— Обещаю, что попробую, — уклонился Лютик. — Но если однажды я случайно подожгу твои штаны...

— Я применю Аард. В качестве воспитательной меры.

— Это будет горячая воспитательная мера.

Геральт усмехнулся и прижал его крепче.

***

Поздняя ночь. Спальня.

Лютик лежал на спине, глядя в потолок. Геральт спал рядом, его рука тяжело лежала на животе барда. В комнате было тихо, только потрескивали дрова в камине да ветер за окном напевал свою бесконечную песню.

Лютик повернул голову и посмотрел на спящего ведьмака. Серебряные волосы разметались по подушке, лицо разгладилось, став почти мальчишеским. Без своей обычной маски суровости Геральт казался уязвимым. И красивым. До боли.

— Знаешь, — прошептал Лютик, зная, что тот не слышит, — я все равно когда-нибудь научусь. Хотя бы одному знаку. Чтобы однажды, когда тебе будет нужна помощь, я мог сказать «Игни» и спасти твою задницу.

Геральт не ответил. Но его рука на животе Лютика слегка сжалась.

— Или, может, я просто напишу балладу. О том, как ведьмак учил барда магии. И как бард чуть не спалил крепость. — Лютик улыбнулся в темноте. — Это будет хит. Я назову ее «Знак внимания».

Он поцеловал Геральта в плечо и закрыл глаза.

Утром он проснется с мыслью, что, возможно, его магия — это не огонь и не ветер. Его магия — это песни, которые заставляют ведьмака улыбаться. И этого, пожалуй, достаточно.

Игра, определенно, только начиналась. Но теперь Лютик знал: его оружие всегда было при нем. И оно не требовало ни знаков, ни заклинаний. Только струн и немного наглости.