продолжение

Переодевшись, я отправилась в бабушкину спальню. Комната,в которой она теперь проводила большую часть времени, вполнесоответствовала ее характеру. Какой-то допотопный персоник,приобретенный только потому, что бабушке была необходимасвязь с внешним миром, был задвинут в дальний угол и прикрытбелой накидкой с вышитыми на ней фиалками. Зато в другомуглу стояла вещь, которую теперь не увидишь даже вРеальности, - резной киот с иконами бабушкиных богов. Настолике под ним лежали старинные книги и постоянно горелсветильничек, называемый «лампадкой». Спала бабушка надеревянной кровати с постелью из природных тканей; она как-тосказала мне, что ее подголовники, называемые подушками,набиты опереньем птиц, но я думаю, что это все-таки былашутка. Бея стена над ее кроватью была завешена фотографиями,среди которых было только несколько голографии, а некоторыебыли даже черно-белыми, какие теперь можно встретить только вРеальности, посвященной ХIХ-ХХ векам. На них были изображеныее родственники, друзья, какие-то знаменитости прошлого, а ещеединственная внучка Кассандра в раннем детстве. Я не любиласмотреть на мои детские фотографии, ведь я совсем не зналаизображенной на них упитанной, почти всегда смеющейсядевчонки.Напротив бабушкиной кровати стояли в ряд три большихшкафа с допотопными книгами и фильмами, слава Мессу,помещавшимися за стеклянными дверцами; могу себепредставить, сколько пыли и микроорганизмов скопилось на нихза все эти годы! Одиночество и возраст бабушки в какой-тостепени оправдывали ее страсть к книгам, но еще в школе намобъясняли, почему библиофилия - один из тяжелейших видовнаркомании: пристрастившись к чтению натуральных книг,человек получает наркозависимость от них настолько сильную,что уже ни чтение книг» Реальности, ни доступность печатныхтекстов из Всепланетной библиотеки па экране персоника немогут им заменить шелеста пыльных страниц. Но у бабушки наэтот счет было свое мнение, как всегда. Впрочем, я знала, онауже в ближайшие дни будет пересказывать мне книги, которыеспециально для этого перечитывала в мое отсутствие, а можетбыть, еще и почитает мне что-нибудь вслух. Это мне даженравится, потому что я люблю бабушкин голос.Между двух высоких окон, завешенных совершенно нелепымикружевными занавесками, пропускавшими и воздух, и свет, стоялнебольшой круглый стол и два кресла. На этом столике всегдастоял серебряный поднос с фарфоровой посудой и допотопнымэлектрическим устройством для кипячения воды - все этослужило для бабушкиного ритуала чаепития.Из-за болезни и малоподвижности бабушки в комнате кое-чтоизменилось: появился едальный столик, прежде помещавшийсявнизу, в так называемой «кухне», где бабушка чаще всего самаготовит себе еду из собственных продуктов. Бабушка и в этомчудит: у нее есть куры и рыбы, а некоторые овощи и фрукты онавыращивает сама в огороде, в саду и в маленькой оранжерее.Кое-что ей дарят крестьяне из небольшой деревушки,расположенной неподалеку, в получасе езды от ее острова. Ядогадываюсь, что не за красивые глаза в хозяйстве у бабушкисохранялось много нужного крестьянам, например,сельскохозяйственные орудия, удобрения - и все отличногокачества. Продавать продукты на сторону крестьяне не имеютправа, они должны все сдавать государству, но делать подаркимогут - вот они их и делают. А бабушка и ответ одаривает их тем,в чем они нуждаются. Еще бабушка «собирает дань со своеголеса», как она выражается, под деревьями в лесу, я это видела,когда прогуливалась с ней по лесным дорожкам, росли кусты сосъедобными ягодами, а еще «грибы» - разнообразные вкусные изабавные на вид земляные плоды, из которых она тоже готовитеду. Но это небезопасный промысел: бабушка говорит, что не всегрибы съедобные, попадаются и ядовитые, и надо хорошо в нихразбираться, чтобы не отравиться. И лесу и на полянах она такжесобирает разные травы, а некоторые выращивает прямо наогороде. Они потом сушатся и служат ей для заварки чая.Процедура приготовления чая даже красива, если не думать омикробах, но я всегда надеюсь, что обработанные кипяткомтравы уже не так опасны, а потому и сейчас мужественно принялапредложенную бабушкой тонкую и очень горячую па ощупь чашкус золотисто-красной дымящейся жидкостью и стала пить чай.- Я вызвала тебя, Санечка, вовсе не для того, чтобы тыухаживала за мной и развлекала во время болезни. Я не стольпривередлива, как ты знаешь, и давно научилась самауправляться со своей дряхлостью. Но мне совершеннонеобходимо избавиться от посещений медицинской сестры с ееуколами.- Ты, бабушка, боишься уколов? Не верю!- Конечно, не боюсь. Но избавиться от них надо. Ты ведьпроходила в школе курс первой помощи и умеешь делать уколы.- Умею. Ты хочешь, чтобы я сама их тебе делала?- Вот еще! Мне нужно только, чтобы Медицинский центрсогласился освободить меня от посещений сестры, доверив этиуколы тебе. Ты можешь сообщить им номер твоегосвидетельства об окончании курса?- Нет ничего проще. Я сообщу им свой код, а дальше они всесами выяснят из моего персонального досье.- Таким образом мы решим первую половину моей проблемы- избавимся от визитов сестры.- А в чем заключается вторая половина проблемы?- Вторая сложнее. Мне надо на неделю покинуть усадьбу исделать это так, чтобы об этом никто не знал, кроме тебя.- Разве ты опасаешься Надзора.- Надзор надзирать за мной не имеет права, я за это слишкомдорого заплатила. Но я очень подозреваю, что за мной все-такиприглядывают- с помощью других учреждений. В данном случаеэто может быть Медицинский центр.- Разве это возможно?- К сожалению. Такие задания Надзора многие планетяневыполняют со сладострастным гражданским упоением.- О, Месс!- Представь себе. А я не люблю, когда за мной подглядываютиз-за угла.- Вау, я поняла, бабушка! Ты хочешь тайно покинуть дом,оставив меня в залог!- Да, именно так.- Как ты романтична, бабушка!- Напротив, я абсолютно реалистична.- ?!- Реалистична в моем смысле.- Ну да, конечно. Так чем же я смогу тебе помочь?- Я завтра утром отправлюсь в свою поездку, а ты останешьсяздесь, сообщишь в Медицинский центр об этих проклятых уколах,а если вдруг кто-то из врачей захочет связаться со мной, тыскажешь, что я прекрасно себя чувствую, но как раз в данныймомент сплю, и ты не хочешь меня будить.- Все понятно. А куда же ты хочешь сбежать из-под опекиМедицинского центра, моя резвая бабушка? Или это секрет?- Секрет.- Вау! Как интересно! Бабушка поморщилась: ей непоправилась моя манера выражать восторг.- Санька, да перестань ты мяукать, как кошка! Что это забесконечные «мяу»?- Да не «мяу», а «вау», бабушка!- И что это значит?- Да ничего...Просто так принято теперь.- А я столько раз тебе говорила...- Помню, помню! Все эти «вау», «уа» и прочий словесный мусорсвидетельствуют о некотором отставании в умственном развитиисовременной молодежи, и потому твоя внучка не должнаследовать этой моде...- Эта, как ты изволила выразиться, мода носит признакнекоторой дебильности.- Хорошо, пускай дебильности. Я постараюсь не огорчать тебяи буду следить за своей речью. Ты летишь самолетом илиотправишься на мобиле?- Ни то, ни другое. Я еду па своем джипе.- Это на той старой железяке, что ходит на нефтяныхбатареях?- Все ты путаешь, Санька. Автомобили раньше ходили не набатареях, а использовали как горючее бензин - производноенефти. Но мой джип уже несколько лет как переоборудован иходит теперь на батарейках «Тэсла», как и ваши мобили. Этообошлось мне в несколько тысяч планет.- Зачем же было тратить такие сумасшедшие деньги иперестраивать эту древность, бабушка? Не проще ли былопродать твой джип в Музей старых технологий, и на полученныеденьги купить несколько мобилен? Или один, но зато оченьхороший и прочный, - я знаю, ты любишь долговечные вещи.- Саня! Сколько лет служит самый дорогой и прочный мобиль?- Это зависит от того, как часто на нем ездят. Таксомобили,хотя они все хороших марок, служат недолго - месяца два-три.Но классный мобиль, если им пользоваться для личных поездок,может прослужить два-три года.- Я тоже так полагаю. Ну так вот, мой старый джип служит мнеуже без малого пятнадцать лет, а купил мне его в подарок ещетвой дедушка и как раз в том самом Музее старых технологий,куда ты советуешь его сдать. И было ему тогда, джипу, а недедушке, около тридцати лет. Итого получается...- Бабушка! Так долго даже люди не живут!- Если не веришь, могу предъявить документы и на джип, и насебя.- Я имела в виду обычных людей, а не такое сокровище, какты, бабушка! Ты у меня раритет, и жить тебе, как всякойисторической ценности, положено вечно.- Хорошо, ради тебя я постараюсь пожить подольше, хотя мояжизнь, как и моя старость, принадлежит не мне, а Господу...- Бабушка! Только не говори мне хотя бы сегодня ничего освоем Боге, который у тебя вместо Надзора, пожалуйста! Ты жезнаешь, что у меня от этих разговоров начинает болеть голова.Знаю, милая, знаю. Прости меня, - сказала бабушка.Я постаралась перевести разговор:- Бабушка, а в твоем перестроенном джипе есть стоп-сторож?Дороги стали очень опасными, везде между островами полно«гнилых аквастрад».- Эти хваленые аквастрады вообще очень хлипкие сооружения.Впрочем, они и рассчитаны были всего на несколько лет, дапрогнозы ученых об отступлении мирового океана неоправдались.- Ну, Месс что-нибудь придумает, он не допустит гибелипланеты.- Он придумает, а как же!Я внимательно поглядела на бабушку: мне послышалась иронияв ее голосе, но лицо ее было непроницаемо.- Да и с нынешними водителями без стоп-сторожа нельзя накилометр от дома отъехать, если не хочешь угодить в аварию; всевы норовите и во время поездок продолжать гулять в своих снах.Ты тоже грезила по дороге?- Только о том, чтобы поскорее добраться до Баварского Леса.Я не хотела рассказывать бабушке о настоящей причине моегоневыхода в Реальность в эти два дня: она бы скорееобрадовалась, чем огорчилась за меня.- Бабушка, во всех современных мобилях имеетсяавтоводитель и стоп-сторож: можно задать конечный пункт испокойно уйти в Реальность, а мобиль сам тебя привезет куданадо. Но, конечно, только на основных аквастрадах. После Нью-Мюнхена я должна была в основном полагаться на себя.- Похвально! Мне тоже придется ехать по сквернымаквастрадам и даже сворачивать на старые грунтовые дороги.- Они еще сохранились?- В горах сколько угодно! А мне как раз предстоит ехать черезгоры.- Ты имеешь в виду Центральные Альпы, где сохранилсягорный массив?- Много будешь знать...- Скоро состарюсь и стану такая же миленькая старушенька,как моя бабушка!- Такой ты не станешь. Каждому поколению - своя старость.- Если я не стану такой, как ты, то я совсем не хочу стариться.Когда мне стукнет тридцать, я поступлю, как поступаетбольшинство разумных людей в нашем мире...- Замолчи!- Молчу.Бабушка то ли из-за моей матери, то ли просто в силу своеговозраста ненавидела всякие разговоры об эвтаназии. Я могла быей сказать, что генетический анализ показал, что жизненнойэнергии мне отпущено природой не больше, чем на тридцать -тридцать пять лег, да и то в последние годы мне угрожает кучаболезней, так что особого выбора у меня не будет: кто жепозволит калеке увернуться от эвтаназии, если только этоткалека не миллионер?- Боже, как я ненавижу этот мир! - вздохнула бабушка.- Бабушка! Да ты же его совсем не знаешь! Ты живешь насвоем островке как средневековая отшельница, ты даже новостейпочти не смотришь...- Ошибаешься. Вот новости я как раз смотрю, и на это есть двепричины. Первая заключается в том, что пока я плачу за свойперсоник, а это у меня самая крупная статья расходов, я должнакак-то его использовать. Мне персоник в основном всего лишьзаменяет телефон - ты знаешь, что в прошлом существовалотакое средство общения. Вторая причина, по которой ядействительно иногда просматриваю новости, заключается в том,что мне важно знать, с какой скоростью мир катится к пропасти.Да, ты права, я наблюдаю современный мир со стороны, но состороны-то как раз иногда и виднее. Не забывай, Санечка, какдолго я живу на свете и в каких разных мирах мне пришлосьжить.Я жила в России при трех совершенно разных режимах, ездилапотом по всему миру, пережила объединение Европы, Катастрофуи Третью мировую войну, а вот теперь приход к власти такназываемого Мессии. Кроме того, не забудь, что я читаю книги.- Бабушка, но мы ведь тоже читаем книги, когда находимся вРеальности, а еще любой специалист может получить допуск всвой отдел Всемирной библиотеки и вызывать на экранперсоника нужную ему книгу!- То-то ты много читаешь по персонику...- Это правда. Я больше люблю слушать, когда тыпересказываешь мне книги или читаешь вслух.- Кстати, напомни мне как-нибудь показать тебе, что остаетсяот книг, когда их адаптируют для вашей Реальности, а также идля Всепланетной библиотеки. Ты увидишь кое-что неожиданное.Мы можем заняться этим, когда я вернусь из поездки. А еслихочешь, можешь проделать этот эксперимент и сама: достанькакую-нибудь хорошую книгу из моей библиотеки и вызови еекопию из Всепланетной библиотеки на экран. С настоящей книгойв руках ты сразу поймешь, как вас оболванивают.- Ни за что я не стану трогать голыми руками эти бумажныевместилища микроорганизмов!Конечно, стоит мне уехать, как ты усядешься в своезубоврачебное кресло и уткнешься в свою рыцарскуюРеальность. Хоть бы в лес без меня сходила погулять!- Шутишь, бабушка?- Ничуть. Ты же сама говорила, что любишь одна ходить в лесв своей Реальности, а тут у тебя будет возможность гулять понастоящему лесу.- Твоя Красная Шапочка в лес не пойдет - там могут бытьволки.- Нет на моем острове волков.- Тогда змеи.- И ни одной змеи нет.- Хищные птицы...- Из всех хищников в моем лесу попадаются только комары даи то лишь возле пруда.- А в пруду - рыбы!- Ты разве не любишь рыбу?- Твою рыбу люблю, но только есть, а не смотреть на нее.- Господи! И это говорит ребенок, зачатый не в пробирке!- Бабушка! А ты вправду ничего не знаешь о том, где и от когоя была зачата?- Нет, Санька, не знаю. Это был какой-нибудь дружок-актерили поклонник твоей матери. Но не беспокойся, ты гораздобольше похожа на нас с дедом, чем на мать или еще на кого-нибудь.- Вот и прекрасно!- Я того же мнения. А теперь иди-ка спать, дорогая. Завтра яхочу с утра уладить здесь все дела и выехать пораньше.Я попрощалась с бабушкой. Когда я выходила из ее комнаты,она, как всегда, тайком перекрестила меня. Я внутреннепередернулась, но внешне никак не среагировала: пускай себемашет ручкой, если ей это доставляет удовольствие. Она терпитмою Реальность, ну а я могу потерпеть ее религиозность. Любитьдруг друга нам пока не мешает ни то, ни другое...Кстати, о Реальности. Войдя в свою комнату, я села кперсонику, вызвала детский отдел Банк-Реаля и заказала сюжетпро Красную Шапочку. Героиня - капризная девочка, которая нехочет носить обычный зеленый костюм планетянки и просит своюмаму пришить к нему хотя бы красный капюшон. Мама у неетоже не больно умна: она не только выполняет каприз дочери ипришивает к ее костюму самодельный красный капюшон, но ещеи кормит ее нестандартной едой - печет сама кексы и булочки.За нелепый наряд другие дети дразнят девочку КраснойШапочкой. Однажды бабушка Красной Шапочки по персоникусообщает им о своей болезни. Мать посылает девочку к больнойбабушке, вручив ей контейнер с каким-то особенным кексом, ипредупреждает, чтобы она не ездила через лес и не заговаривалапо дороге с людьми, у которых на руке нет персонального кода.Девочке кажется, что ее мобиль сможет проехать по старойаквастраде через лес, что сократит ей дорогу. В лесу живетстрашный ас-оборотень, похожий на волка или на большуюлохматую собаку с длинными зубами. Когда девочкаостанавливается на стоянке, чтобы выпить воды, он издаливидит ее красный капюшон и выходит к ней из кустов, принявоблик доброго старичка. Он заговаривает с ней и просит дать емукусочек кекса. Красная Шапочка не замечает, что у него на рукенет персонального кода, дает ему еду и рассказывает, где живетее бабушка. Как только она уезжает со стоянки, ас снопапревращается в монстра, бежит через лес к дому бабушки ипожирает ее. Потом ас-оборотень принимает облик бабушки,встречает Красную Шапочку в этом виде и заглатывает ее тоже.Мимо дома случайно проходит молодой и отважный экологист.Зайдя в дом, он видит аса-оборотня и сразу же замечает, что утого нет персонального кода. Он расстреливает аса иосвобождает бабушку с внучкой. Очень поучительная сказочка,жаль, что я ее не знала, когда встретила старика с собакой. Ясняла обруч и легла спать, чтобы завтра встать пораньше ипроводить бабушку в се поездку.Но назавтра бабушка не смогла выехать на своем джипе. Ехатьна нем пришлось мне.Глава 4Утром я пошла в гараж, чтобы вывести бабушкин джип. Этобыла даже не машина, а самая настоящая махина. Мнеприходилось работать с интерьерами двадцатого века исоздавать такие автомобили для приключенческих Реальностей,но в Реальности все эти механизмы прошлого воспринимаются нетак грубо, как в действительности. Я даже несколько оробела,когда подошла к этому металлическому чудовищу. От него мерзкопахло железом и резиной.Я открыла дверцу кабины и ахнула: впереди, прямо передместом водителя, торчало нелепое черное колесо - рулевоеуправление! Для меня оно было так же невозможно в обычнойжизни, как штурвал пиратской бригантины на борту современного«Титаника». Слава Мессу, позади руля все-таки была встроенанормальная панель управления с кнопкой автоводителя иокошком стоп-сторожа.Протиснувшись на сиденье, я просунула руки в отверстия руля,положила их на панель управления, освоилась немного ивключила двигатель. Мне каким-то образом удалось вывестиджип, не врезавшись в ворота гаража. Бабушка наблюдала замной уже стоя на дорожке возле гаража. Рядом с ее костылемстояла дорожная сумка.- Загляни в салон, нет ли там чего лишнего? У меня будетбольшой груз.- Здесь полно каких-то коробок. Вытащить их?- Оставь. Они-то мне как раз пригодятся. Я вылезла из джипаи еще раз с сомнением оглядела его кабину.- Знаешь, бабушка, мне кажется, твое путешествие придетсяотложить до полного выздоровления: ты не влезешь со своейногой в кабину.- Глупости! Я не могу больше откладывать свою поездку,придется как-нибудь втиснуть эту «птичью клетку».Но как бабушка ни ворочала свою ногу, «птичья клетка» вкабину джипа не влезала. Однако бабушка сдаваться сразупросто не умела.- Придется снимать! - заявила она решительно.- Что снимать - рулевое колесо?- Да нет! Вот эту мерзопакость! - она приподняла больнуюногу и даже попыталась ею топнуть.- Бабушка! Да ты с ума сошла! Ты представляешь, чтослучится в дороге с твоей ногой, если ты снимешь фиксатор? Нет,нет и нет! О том, чтобы снять его не может быть и речи, я тебеэтого не позволю! Ты просто отложишь свою поездку, вот и все.- Исключено. У меня назначена очень важная встреча. Меняуже давно ждут, а я все не еду.- Так сообщи туда, что задерживаешься еще на некотороевремя!- Я не могу связаться с этими людьми. Это все очень, оченьнепросто, детка!Я никогда еще не видела бабушку такой огорченной.- Бабушка, а нельзя вызвать механика и снять этот нелепыйкорабельный штурвал?- Нельзя его снимать, я им пользуюсь на трудных дорогах.Похоже, что выхода нет.- Бабушка! Выход есть, вернее выезд, - я поеду вместо тебя.Бабушка внимательно на меня посмотрела, потом кивнулаголовой и сказала:- Когда-нибудь это должно было произойти. Мне и вправдунекому поручить свое дело, кроме тебя, Санька! Как это кстати,что мы еще не успели связаться с Медицинским центром иотменить уколы. Хорошо, ты поедешь вместо меня, но тебепридется выполнить три условия. Первое - ты оставляешь домасвой персоник.- Бабушка, это нечестно!- С персоником в машине я тебя с острова не выпущу. Можешьты обойтись несколько дней без выхода в свою дурацкуюРеальность?- Весь мир теперь живет в Реальности, бабушка!- Весь мир - дурак, и довольно об этом. Второе условие - тыне останавливаешься по пути в гостиницах, а ночуешь либо назаброшенных стоянках, их будет много на дороге, по которой тыпоедешь, либо на старых ветках шоссе, по которым никто неездит.- Бабушка, меня могут принять за аса, если увидят!- Кто тебя примет за аса, не выдумывай! Знаешь ли ты, чемасы отличаются от обычных людей?- Знаю. Они плохо пахнут. Бабушка нахмурилась:- Позволь спросить, откуда у тебя такая информация?- От собственного носа.- Разве ты встречала когда-нибудь живого аса?- Да, и совсем недавно, когда ехала к тебе.- Ну-ка, рассказывай! Я рассказала бабушке о встрече состариком и собакой.- От них обоих жутко воняло, так что я теперь определеннознаю, что отличает асов от нормальных людей.- Это поверхностный признак. Я встречала в своей жизникрупных политиков и финансистов, которые просто смердели, ноникто этого не замечал. Что еще необычного было в этомстарике, поважнее запаха?- Что еще?... Ну он был одет в лохмотья... А, знаю! У него небыло персонального кода, и поэтому он не мог купить еду длясебя и собаки. Вот мне и пришлось для них это сделать.- Значит, ты их пожалела?- Может быть, не знаю. Разве это противозаконно?- В общем, да. Как и многие другие нормальные человеческиечувства в наше время. Несмотря на это, должна сказать, чтовполне одобряю твое поведение и рада, что тебе не чуждосострадание к бедным.- По совести говоря, бабушка, я не только из состраданиякупила им еду, сколько от растерянности и страха. Состраданиепришло потом, когда я думала о них в дороге и ужасалась ихположению. Я очень люблю, бабушка, когда ты меня хвалишь, ноя не хочу, чтобы ты хвалила меня напрасно.- Санька! Иногда я просто поражаюсь тому, как ты похожа насвоего деда! Ну вот, а теперь тебе представится возможностьощутить себя хотя бы отчасти в положении аса: в дороге тебенельзя будет пользоваться твоим персональным кодом. Этотретье мое условие. Согласна?- Я на все согласна, лишь бы ты с твоей больной ногойоставалась дома.Вот так и случилось, что бабушка осталась на своем островедолечивать ногу уколами, а я покатила по ее делам на ееустрашающей машине. Она снабдила менясаморазогревающимися контейнерами с едой, большимтермосом с кофе, а мне удалось вытянуть из одежника трилишних комплекта одежды, объявив полученные костюмыбракованными. У бабушки нашлось еще два собственныхкомплекта, на три номера больше моего. Этих пяти костюмов мнедолжно было хватить на неделю, поскольку в дороге яодежниками пользоваться не смогу: они есть на стоянках, по заних надо тут же расплачиваться по персональному коду.Управлять джипом оказалось довольно просто. Огромныймеханизм, раз в пять больше моего мобиля, в общем-то оказалсяпослушным. Пока обнаружилась лишь одна проблема - дорожнаяскука. Без персоника я была в пути совершенно отрезана от мира.Впрочем, мне и самой пока не хотелось возвращаться в старыйзамок. Обида пройдет, а друзья никуда не денутся: деньги вуплату за Реальность продолжают поступать с моего счета, когдазахочу - тогда и вернусь к ним. А пока мне ничего другого неоставалось, как следить за дорогой и пейзажем.Лесистые острова Баварского Леса были совершенноодинаковы, и если бы не бабушкина подробная карта, через паручасов можно было бы заподозрить, что я переезжаю с одногоострова на другой уже по второму или третьему кругу. Потоммелкие острова кончились, я выехала на берег Альпийскогомассива и аквастрада перешла в обычное шоссе, идущее поберегу Дунайского моря.Глядеть на море не хотелось. Оно было мелким, и повсюду изгустой желтоватой воды торчали шпили затопленных церквей,верхушки покосившихся высоковольтных мачт, а там, где преждерасполагались города, над водой торчали редкие пенькивысотных зданий и покосившиеся телевизионные вышки.Большая часть деревень и городов находилась под водой и былагусто оплетена ядовитым водяным плющом, но в темныхподводных силуэтах можно было угадать крыши домов и дажецелые улицы. Это глупо, но сознание того, что под водойнаходятся миллионы непогребенных утопленников, навевало наменя глубокую тоску. Я видела в новостях кадры подводнойсъемки, сделанной вскоре после Катастрофы: руины домов вмутной воде, уцелевшие дома, такие красивые на первый взгляддаже в воде, а потом съемки внутри зданий, в квартирах, икрупным планом - тела утопленников, обглоданные рыбами.Сейчас в Дунайском море добывается огромное количестворыбы, она во много раз дешевле хлеба и овощей, но я никогда незаказываю рыбу из Центра питания. Специалисты уверяют, чтоот тех утопленников остались только кости, что нынешняя рыбауже давно не питается мертвецами, но мне как-то не хочется ееесть. Я пью иногда фруктово-рыбный энерген, но только потому,что в нем нет ни фруктов, ни рыбы, - только пищевая синтетикаи витаминные добавки. Но в гостях у бабушки я, конечно, емрыбу, которую она сама ловит в пруду и очень вкусно готовит.Есть чудаки, которые купаются в земных водоемах, в реках иозерах, но я никогда не слыхала о таких, которые купались бы вДунайском или Европейском море.Берег был зеленым на всем протяжении, но эта зелень нерадовала глаз - здесь царствовал дьяволох. Шоссе ограничивалоего наступление на сушу, но местами он подбирался к самомушоссе и пытался прорваться, используя швы между бетоннымиплитами. Между зарослями дьяволоха кое-где виднелись остаткиразрушенных строений, заросшие вьюнком-быстряком. Там, гдепод воду ушла столица бывшем Австрии - Вена, роскошныйимперский город, сохранившийся нынче только в Реальности, язадумалась, глядя на верхушки соборов, превратившиеся вгнездовья водяных птиц, и нечаянно вылетела на заброшеннуюасфальтовую дорогу, по которой когда-то ездили в четыре рядаавтомобили, а теперь оказалась я одна в бабушкином джипе. Ясама себе показалась призраком прошлого и заметалась почерной асфальтовой полосе, петлявшей, крутившейся как лентаМебиуса. Эта страда имела десятки съездов, обозначенныхпроржавевшими указателями. Надписи были не только нанемецком, но и на английском языке, как тогда называлсяпланетный, но они ничего не значили теперь: все ответвленияглавной дороги выходили на берег и обрывались над морем. Сбольшим трудом я выбралась снова на свое шоссе, потерявпочти час времени.Изредка на моем пути попадались стоянки с закусочными игигиеническими кабинами. Я останавливалась, чтобы выйти изджипа и размять ноги, освежиться и выпить кофе. Но кофе япила не за стойкой бара, а из термоса, ведь бабушкакатегорически запретила мне что-либо покупать, используяперсональный код. Заезжая на стоянки, я сначала внимательноосматривалась, а уже потом покидала кабину" я опасаласьнеприятных Встреч.На дороге я почти все время была одна, поскольку через Альпыв бывшую Италию был еще один путь, более удобный, но, следуябабушкиным указаниям, я должна была использовать толькоместные дороги, поэтому почти все светлое время суток у меняушло на то, чтобы добраться до Центральных Альп. Тут я должнабыла остановиться на ночлег и потому, что устала, и потому, чтостарые дороги по ночам не освещались.Бабушка запретила мне ночевать на стоянках, да я и сама нерешилась бы на это, поскольку не могла остановиться вгостинице: глупо было бы торчать в джипе на освещеннойстоянке всю ночь, рискуя привлечь к себе внимание Надзора илибдительных проезжих, поэтому пришлось искать место дляночлега прямо в лесу. Я съехала на какую-то совсем узкуюлесную дорогу и встала на ее обочине, не просматривавшейся состороны страды. Я выключила двигатель, и поначалу мнепоказалось, что вокруг царит мертвая тишина. Я перелезла междусиденьями в салон и устроила себе постель на матраце,лежавшем в узком проходе между коробками. Бабушка дала мне ссобой совершенно новый спальный мешок из ткани, подбитойчем-то мягким и теплым - воистину неисчерпаемы былидедовские запасы! Проверив, заперты ли дверцы, я влезла в этотмешок, погасила в машине свет, как велела бабушка, ипопыталась уснуть. Но сразу же стало ясно, что без снотворногоэто не получится. Меня сразу же обнаружили дикие животные, ивокруг поднялась кутерьма. Кто-то ходил рядом с джипом,пыхтел и шуршал сухими листьями, кто-то сокрушенно охал вглубине леса, а какая-то тварь осторожно, но настойчивоскреблась в заднее стекло. И над всем этим шумел, шумел,беспрерывно шумел высокий лес. Под этот шум я и уснула,проглотив вместо обычной одной две таблетки снотворного.Ночью меня не ограбили и не съели, я даже как будтовыспалась. Но проснулась я не поэтому, а от какой-то внезапноохватившей меня тревоги. И тут же я услышала непонятныекрики, какие-то хлопки и свист. Прислушавшись, я поняла, чтосовсем рядом со мной кричат дикие птицы. То ли они нарочнослетелись к моему джипу, чуя в нем добычу, то ли это я ночьюугодила в место их скопления, и они только что меня обнаружили.Я приподнялась, осторожно раздвинула пустые коробки ивыглянула в окно. На лесной дороге было темно, но впереди, впросвете между деревьями, разгоралось багровое зарево.«Лесной пожар!» - поняла я в ужасе. Видимо, птицы слетелисьсюда, спасаясь от надвигающегося огня. Одна из них, громаднаяи черная, уселась на дереве прямо против меня и вопила: «Крах!Крах! Крах!». Другие вторили ей пронзительным писком исвистом. Наиболее агрессивные ходили по крыше джипа, стучакогтями по железу. Выдержат ли стекла, если они начнутразбивать их своими клювами, чтобы добраться до меня? Яосторожно выбралась из мешка и, стараясь не шуметь, пригнувголову, перебралась на переднее сиденье. Лихорадочно нажимаякнопки управления, я включила двигатель и постаралась какможно скорее развернуть джип и покинуть опасное место. Крикиптиц сделались еще истошней, еще агрессивней, но я взяла себя вруки и мне удалось выбраться на шоссе, не врезавшись идеревья.Выехав на основную дорогу, я заметила, что страшное заревоосталось позади меня, теперь оно разлилось на полнеба,отражаясь на снегу горных вершин. Неужели это опять какое-тоизвержение? Не может быть, ведь Мессия определенно заявил,что больше землетрясений в Европе не будет. Но через полчасанебо стало светлеть, а огненное зарево исчезло.Дорога поднималась все выше, и я скоро почувствовала холод,проникавший сквозь металл машины. Я вспомнила, что ещеничего сегодня не пила и не ела и затормозила на первой жестоянке. Я воспользовалась только гигиен-кабиной, чтобыумыться и почистить зубы, но душ принимать не стала: я нелюблю мыться там, где до меня мылись другие. Я сняла с себявчерашний костюм, который тут же расползся на дурнопахнувшие влажные лохмотья, швырнула их в утилизатор ивскрыла упаковку со свежим костюмом. Надев его, япочувствовала некоторое облегчение. Потом я позавтракала вджипе и снова отправилась в путь.Мне еще никогда не приходилось ездить по сплошным горам, ия не представляла, насколько это утомительно. То поднимаясьвверх по спирали, то спускаясь вниз, дорога так и норовилавыскочить и куда-то улизнуть из-под колес джипа; автоводитель,прекрасно справлявшийся на прямой эстраде, испытания горнойдорогой не выдержал, и от него пришлось отказаться. Мои глазаи мозг устали от постоянного напряжения, пальцы началисудорожно и бестолково дергаться над кнопками управления, иуже через час я начала делать ошибки - стоп-сторожпредупреждающе пищал и останавливал двигатель. Не езда, асплошная нервотрепка! Когда же я останавливалась, чтобынемного расслабиться и дать отдых глазам, начинался острыйприступ одиночества. Как жаль, что я не взяла с собой персоник!Невозможность посмотреть в положенное время новостиугнетала: я почти физически чувствовала себя оторванной отмира, от Мессии, от бабушки! Временами мне начинало казаться,что эта ужасная дорога между серых и зеленых гор никогда некончится. К чувству одиночества присовокупляласьклаустрофобия, и становилось уже совсем плохо. Тогда явыходила из кабины, топталась вокруг джипа, боясь сойти сдороги, потом снова садилась за пульт и ехала дальше.В совершенно угнетенном состоянии, усталая донельзя, ядобралась до темноты почти к самому перевалу и здесь, внекотором смысле обойдя бабушкин запрет, устроилась наночевку на заброшенной древней стоянке. Здание гостиницызияло пустыми окнами, и можно было быть уверенной, чтоникаких камер Надзора здесь не сохранилось, даже если оникогда-нибудь и были тут установлены. Я поужинала, приняласнотворное и со страхом уснула.Ночь прошла спокойно, и утром меня никто не будил - япроснулась от холода, царившего в салоне. Я выбралась из джипаи увидела, что вокруг все залито густым белесым туманом. Кое-как я привела себя в порядок, экономно расходуя воду. Как,однако, не рациональна и не гигиенична жизнь за пределамицивилизации! Когда я принимаю душ у себя дома, я использую заодин сеанс четверть литра распыленной воды, и этого вполнехватает, чтобы чувствовать себя чистой; в дороге на умываниеуходит литровая бутылка, но этим можно только слегкаосвежиться.Я включила отопление и стала ждать, когда туман рассеется,чтобы можно было ехать дальше. Но прошел час, а туман и недумал уходить с моей дороги. Я сидела в тесной кабине,окруженная сырым и непроглядным воздушным молоком, итосковала. В который уже раз я подумала, что если мне ещекогда-нибудь придется ехать по бабушкиным поручениям, янастою на том, чтобы взять с собой персоник!В конце концов мое терпение лопнуло, и я решительно вылезлаиз джипа. Пошарив глазами вокруг, я не нашла ни палки, нисломанной ветром ветки - ничего, что могло бы мне помочь втом, что я задумала. Тогда, поразмыслив, я залезла обратно вджип и вытащила из салона две пустые коробки. Подхватив их, япошла вперед по мокрой дороге, поминутно оглядываясь, чтобыне потерять из виду джип. Мне удалось пройти примерно шаговсто, прежде чем его очертания стали исчезать в тумане. Здесь япоставила коробки по сторонам дороги и вернулась к джипу заследующей парой. Второй отмеченный коробками отрезок дорогиполучился короче, поскольку сами коробки были значительноменьше машины. Отметив еще двумя коробками третий отрезокдороги, я вернулась к джипу, села за пульт и медленно проехаласквозь туман к последним отметкам. Тут мне пришлось сновавылезти на дорогу и бежать к первым коробкам, посколькубабушка сказала, что коробки нужны для груза, за которым онаменя посылает, я решила не рисковать и не использовать их все.Подтащив все шесть коробок к джипу, я начала всю работусначала: прошла вперед, установила первую пару и так далее.Когда я совершила четыре таких поездки, я увидела, что уже могуразличать дорогу и без моих отметок. То ли дорога, явно шедшаятеперь вниз, вышла из густого тумана, то ли сам туман началрассеиваться, не знаю, но я поняла, что перевал мы с джипомпреодолели благополучно. Зато бабушкины коробки пострадалинепоправимо: они размокли, и пришлось их бросить на обочинедороги. Я тоже размокла, вернее, мой пластиковый костюм, и еготоже пришлось снять и бросить. Я снова умылась, поскольку мнеказалось, что от меня после моих пробежек с коробками вонялопочти как от аса, и надела третий костюм из своих запасов.Теперь у меня оставалось только два бабушкиных, а я еще недобралась до цели своего путешествия, Я села в джип и поехалапо горной дороге теперь уже вниз, и:гго было ничуть не легче, чемкарабкаться вверх по ее петлям: туман стал прозрачней, дорогу явидела хорошо, но от оседающей влаги покрытие дороги сталомокрым и скользким.К середине дня туман окончательно рассеялся, небо вдругстало ярко-синим, какого я никогда не видела в нереальнойжизни. Впереди горы стали снижаться и постепенно превратилисьв пологие холмы, а за ними до самого неба простиралась полосаеще более пронзительной синевы: я поняла, что вижу перед собойМиланский залив Средиземного океана.Дорога, подошла к краю обрыва над долиной, уходившей ксамому берегу. Я остановилась и вышла из джипа. Мои руки илицо охватило теплым ветром, пахнувшим морской водой идикими растениями, и это были очень приятные запахи, хотя инасквозь нереальные. Впрочем, может быть, мне это показалось,поскольку сама-то я отнюдь не благоухала...Странное дело, Средиземное море во время Катастрофыразлилось почти вдвое и поглотило часть странСредиземноморья, превратившись в океан, однако этот океан непроизводил такого гнетущего впечатления, как Дунайское иЕвропейское море. Может быть, дело было в солнце, сиявшем сэтого абсолютно реального по цвету синего неба, ведь теперь такредко удается увидеть солнце. Или это ветер казавшийся такимчистым, несмотря на явно растительные запахи...А может быть, дело в том, что в той стороне, куда я сейчассмотрю, далеко-далеко, на острове Иерусалим, в своем храмеуже давно не спит наш Мессия, работает и думает о всем мире, овсех людях и обо мне. Я вдруг вспомнила, что ни вчера, нисегодня не пела вместе со всеми наш замечательный Гимн, ведья не смотрела передачи новостей, всегда заканчивающиесяОбщим Гимном. Я выпрямилась, набрала побольше воздуха игромко запела:Союз нерушимый народов свободных сплотил ты навеки.Мессия-отец!...Еще никогда в своей жизни я не пела Общий Гимн с такимвоодушевлением. Я допела его до конца и решила, чтоследующим моим путешествием, а вернее, паломничеством,будет полет в Иерусалим: сколько можно откладывать то, чтообязан хотя бы раз в жизни совершить каждый житель планеты!Я так разволновалась, что пришлось разыскать в аптечкеуспокоительное, а потом подождать, пока оно начнетдействовать.До места я доехала в середине дня. Бабушка сказала: «Тысвернешь на дорогу, обсаженную пиниями и кипарисами. Этодеревья, похожие на мой зонтик: пинии - на раскрытый, акипарисы - на сложенный. Дорога приведет тебя к белой вилле,стоящей на скале над самым океаном». Дорогу и деревья,«бабушкины зонтики», я нашла без труда: от основной дорогитуда вел съезд и на нем стоял указатель «Вилла Корти». Отсюдавниз спускалась белая известковая дорога. Похоже, что это былане просто старая, а древняя дорога: она была такой узкой, чтоесли бы навстречу мне попался самый крошечный одноместныймобиль, мы не смогли бы разъехаться. Слева за невысокойоградой тянулся сад, а справа был крутой обрыв, за которымвиден был океан. По вилла, к которой привела меня дорога,оказалась не виллой, а настоящим беломраморным дворцом,ослепительно сверкавшим на солнце. Ограды вокруг никакой небыло, дорога, сузившись, подошла к просторной площадке длямобилей возле самого дворца. Одинокий мобиль стоял на ней - икакой мобиль! Огромный, красно-белый, с прозрачной купольнойкрышей и золотыми ручками на дверцах, это вам не какой-нибудь жалкий мобишка реалиста четвертой категории! Я дажепостеснялась ставить запыленный бабушкин джип рядом с этимкрасавцем и припарковалась па другой стороне площадки.Отыскав в салоне пакет, который бабушка велела передать диКорти, я направилась к ступеням, поднимавшимся на террасу,уставленную огромными керамическими горшками с деревцами вцвету. На террасу выходили большие белые двери, а рядом яувидела звонок. Я подошла к дверям и позвонила. Где-то внутридворца прозвучала короткая приятная мелодия, двериотворились, и передо мной появился старик и нарядном костюме,обшитом серебряным галуном, Я догадалась, что это дворецкий.- Что угодно сеньорите?- Мне нужен сеньор Ромео ди Корти.- Ромео ди Корти-старший или Ромео ди Корти-младший?- Полагаю, старший.- Пройдите в гостиную, сеньорита. Я доложу о вас. Но еслисеньор изволит вас принять, все равно придется немногообождать: сеньор не совсем здоров. Как прикажете о васдоложить?- Скажите, что я приехала по поручению госпожи Елизаветы.Дворецкий провел меня в потрясающе красивый зал, и мнесразу показалось, что я нахожусь в Реальности временсредневековой Италии. Мраморные стены, потолок и дажепроемы дверей и окон были украшены каменной резьбой ипозолотой. Статуи и зеркала, тяжелые столы с мозаичнымистолешницами, мраморные скамьи вдоль стен, а на стенахбольшие картины в широких золотых рамах - с первого взглядабыло очевидно, что это подлинно старинные вещи. Даже пол былвыложен мраморной мозаикой. И все это великолепие сверкалотакой чистотой, что хотелось каждую вещь, потрогать руками,включая блестящие белые занавеси на окнах, уложенныекрасивыми складками. Такие занавеси называются«ламбрекенами», мы это проходили в школе декораторов, но досих пор мне приходилось встречать их только в эскизахинтерьеров и в Реальности. Очень хотелось подойти и погладитьрукой блестящие складки; интересно, это настоящий шелк илипластиковая имитация? От проверки меня удержало лишь то, чтосама я была такая грязная - вдруг от моих рук на тканиостанется пятно? О Месс, сейчас выйдет хозяин всего этоговеликолепия, а от меня воняет! И жалкий мой костюм уже успелпорядочно измяться, а в нескольких местах даже лопнул...Я достала из кармана пакетик с гигиенической салфеткой,вскрыла его и попыталась оттереть от грязи хотя бы лицо и руки.По чудесному залу поплыл резкий запах. Я скомкала салфетку исунула ее обратно в карман. Это вы приехали от Елизаветы? - раздался дребезжащийстарческий голос за моей спиной. Я обернулась и вскочила соскамьи: лысый старичок в красном халате совершенно неслышновошел в зал через боковую дверь. Он был маленький, ссохшийсяот старости и какой-то суетливый; спереди его халат был всальных пятнах. Я сразу же успокоилась относительно своеговида и аромата: хозяин гостиной подходил к ее роскоши ещеменьше, чем я.- Вы привезли мне обещанное сеньорой Елизаветой?- Да, привезла. Вот пакет для вас.Он схватил протянутый пакет обеими руками, чуть-чуть неуронив его, прижал к груди и, оглядываясь, засеменил к той жедвери, из-за которой так неслышно появился.- Ступайте за мной! И поживей, прошу вас! Я и так вас слишкомдолго жду...Я послушно отправилась за ним. Мы вышли в длинный светлыйкоридор с большими окнами по одной стороне, выходившимипрямо на океан. Вдоль противоположной стены высокие, белые сзолотом двери чередовались с бронзовыми светильниками имраморными статуями. И конце коридор этот упирался в дверь,за которой была лестница. Мы поднялись по ней, миновалиширокую площадку со скамьями для отдыха и растениями врезных мраморных ящиках похожих на саркофаги. Мы еепересекли, поднялись еще на один этаж и вышли в коридоргораздо более скромный, чем нижний: окна в нем тоже глядели наокеан, но были вдвое меньше, чем внизу, и уже не было нисветильников, ни статуй. Старик подошел к одной из дверей,вытащил ключ из кармана халата и бестолково начал тыкать имв замочную скважину допотопного дверного замка. В концеконцов он попал куда надо, повернул ключ и отворил дверь.- Проходите скорей! Какая вы нерасторопная!Я вошла. Он быстро запер за нами дверь и облегченновздохнул. Мы оказались в довольно большой комнате сплошьзаставленной высокими книжными шкафами с застекленнымидверцами. Ни в жизни, ни в Реальности никогда не приходилосьмне видеть столько книг сразу. У бабушки их было во много разменьше, а я-то считала, что у нес их больше чем надо.- Садитесь куда-нибудь! Не торчите! - буркнул старикашка, асам положил пакет на стол и начал бережно его разворачивать.Наконец в его руках оказалась большая толстая книга.- Она! Это в самом деле она! - завопил он восторженнойвизгливо и тут же испуганно зажал себе рот обеими руками. -Библия с иллюстрациями Густава Дора Первоиздание!... Боже мой,а я сомневался, я думал, что их уже не осталось на земле!Понимаете ли вы, что вы мне привезли? Не-ет! Где вам понять,молодым дикарям...Он прижимал книгу к своей засаленной груди, любовался ею,держа на вытянутых руках перед собой, а потом вдруг взял ипоцеловал се! Я отвернулась, чтобы сдержать тошноту,представив, сколько рук прикасалось к этой драгоценнойреликвии и сколько на ней микробов и пылевых клещей.- Я вам дам за нее столько макарон, сколько вы сможетеувезти! - торжественно провозгласил он, наконец успокоившись.Я молчала, пораженная: бабушка ни словом не обмолвилась ни окаких макаронах, она только сказала мне, что в обмен на книгу яполучу груз, который надо погрузить в джип, оставив хозяинупустые картонные ящики. Подумать только - макароны! Неужелибабушка не знает, что из двадцати пяти меню стандартногосдальника десять содержат это «редкое» кушанье: стоило гонятьменя в такую даль за макаронами! Ах, бабушка... Стареет она уменя, стареет...Старик велел мне ожидать его в библиотеке, а сам вышел, незабыв запереть меня среди его драгоценных книг. Вернулся ондовольно скоро, одетый в старомодный костюм из тянущейсяткани - трикотажа. Такие костюмы в прошлом называли«спортивными», хотя, по-моему, они были неудобными не толькодля занятий спортом, но для любых движений вообще, посколькусостояли из двух отдельных частей - брюк и фуфайки.- Мы сейчас поедем за макаронами прямо в вашей машине, -сказал он. - Идемте!Мы спустились вниз и вышли из дворца, никого не встретив подороге. Подойдя к джипу, старик полез в кабину, бросив мнечерез плечо:- Садитесь на пассажирское место. Я поведу машину сам, выне знаете дороги!Он взялся за рулевое колесо и подергал его.- Вы что, ехали на электронике по горам? Сумасшедшие дети,они совсем не думают о смерти... Разве можно так рисковать?Он что-то подкрутил, чем-то пощелкал, потом включилдвигатель и начал выезжать, крутя руль обеими руками. Надосказать, у него это получалось довольно лихо. Когда едешь наэлектронике, повороты требуют особого внимания и отнимаютмассу времени, ведь надо нажать несколько кнопок одну задругой, и только потом, получив задание, электроникасрабатывает и заставляет мобиль двигаться в нужномнаправлении: именно поэтому большинство людей предпочитаетезду с помощью авто водителя. Лихая езда старого сеньора диКорти больше всего напоминала реальную скачку на лошади: егосухие, в коричневых пятнах руки свободно лежали на руле, легко,как бы играючи, вертели его, и джип, будто живое существо, тутже отзывался на каждое движение руля. десяти минутах езды от белого дворца мы въехали вогромный запущенный фруктовый сад, мимо которого я ужепроезжала. Все деревья и нем цвели, и запах цветов густойволной вливался в открытые окна джипа.- Слышите, сеньорита, как благоухают эти красавцы? Какой этобыл когда-то сад! Какие он приносил доходы! Но закройте-калучше окно с вашей стороны.- Да, запах слишком ядреный, как сказала бы моя бабушка.- А кто у сеньориты бабушка?- Как это «кто»? Елизавета Саккос, конечно!- О мама миа! Что же вы не сказали сразу? - он восторженновскинул вверх обе руки, бросив руль и повернувшись ко мне. - Всамом деле, как это я сам не догадался? Ведь вы так похожи! Акак же вас зовут?- Кассандра Саккос!- Очень приятно!Джин во время его пылких излияний шел сам по себе, никем иничем не управляемый.- Мне тоже. Только держите, пожалуйста, руль хотя бы однойрукой!- О, не беспокойтесь, эта машина меня хорошо знает! - и онкоснулся руля одним пальцем. - А окно все-таки закройте. Вмоем бедном саду после Катастрофы появились пчелы-убийцы,поэтому пришлось его забросить: никто теперь не хочет в немработать даже за фрукты и макароны.Я судорожно завертела ручку окна. Про пчел-убийц я узнала изновостей: люди быстро умирали после их укуса, но перед этимстрашно мучились и раздувались, превращаясь в огромныечеловекообразные подушки.Старик между тем все оглядывался и оглядывался на меня. Ичто это он меня рассматривает, как будто я красотка на экранеперсоника? Потом он вздохнул и проникновенно произнес:- В ваши годы Елизавета Саккос была очень красива, очень. Акак умна, а какое сердце! Я ее любил почти так же, как моюмакаронную фабрику.- А когда вы познакомились с моей бабушкой?- Еще до Катастрофы, лет тридцать тому назад.Тридцать лет тому назад бабушка была вдвое старше, чем ясейчас, она уже тогда была старой и навряд ли в нее влюблялисьмужчины. Впрочем, кто их поймет, этих стариков-чудаков.- Вот мы и подъезжаем!Сад кончился, и впереди я увидела руины заводских строений,обнесенные оградой из металлической сетки почти сплошьпоросшей вьющимися растениями. Мы въехали на территориюфабрики, минуя бетонные столбы, на которых некогда виселижелезные ворота, ржавевшие теперь в траве возле дороги, изаколесили между полуразрушенных зданий с окнами без стекол,с проемами без дверей и провисшими железными крышами.- Вот это и есть моя макаронная фабрика! - гордо сказал диКорти. - Ее построил еще мой прапрадед.- Бывшая фабрика? - уточнила я.- О нет, моя дорогая сеньорита, о нет! Все мои предки тянулимакароны, тяну их и я. И никто не заставит меня броситьсемейное дело только потому, что мир сошел с ума! Но, славаБогу и в этом безумном мире есть еще люди, которые ценятнастоящую еду, приготовленную нормальным способом. Такие,например, как ваша замечательная бабушка. А ведь она даже неитальянка, как прочие мои клиенты! Конечно, есть риск в том,чтобы снабжать людей едой помимо Центра питания, но мы-то свами знаем, как делаются такие дела...Я, честное слово, не знала, но согласно кивала головой в ответна все, что говорил этот безумный макаронник. В конце концовдля меня важно было одно: это именно тот ди Корти, к которомуменя послала бабушка. Ошибки быть не могло: он ждал от нееименно ту книгу, которую я привезла, ему был знаком бабушкинджип, и он когда-то был влюблен в Елизавету Саккос. Теперьнужно было получить от него макароны и доставить их бабушке, атам она может их съесть, продать или посадить на грядках вогороде - мне решительно все равно.Мы проехали через всю замусоренную территорию бывшегомакаронного гиганта до стены высоких мрачных деревьев. Подними я разглядела неширокий быстрый ручей, текущий состороны гор. На берегу ручья под деревьями притаилосьнебольшое строение из дикого камня, крытое разноцветной отстарости черепицей и похожее па таинственную заброшеннуюмельницу. Ди Корти остановил машину возле этой симпатичнойразвалины и торжественно произнес:- Отсюда когда-то все начиналось, а теперь здесь изаканчивается. Эту макаронную фабрику собственноручнопостроил с сыновьями мой прапрадед. Каково, а?- Очень красиво, - искренне сказала я. - Это похоже на старуюмельницу.- Вся в бабушку, такая же умница... хотя и не такая красавица!Здесь действительно была когда-то и мельница. В те годы, когдамой прапрадед начинал наше семейное дело, на фабрикупривозили зерно, прямо здесь его и мололи. Тесто в те годызамешивали вручную, и это была самая трудная часть работы.Правильно замесить тесто для макарон - это настоящееискусство! Вы знаете, итальянцы всегда высоко ценили всякоеискусство, именно поэтому им удалось то, до чего не смоглидойти другие народы. Подумайте сами, все народы знают хлеб,но макароны! Макароны изобрели мы, итальянцы! В Америкепрошлого всех итальянских эмигрантов, не разбирая ихпрофессии, почтительно называли «макаронниками». Это о чем-то говорит, не правда ли, сеньорита?- Разумеется, сеньор ди Корти!- Вы можете намекнуть мне на китайскую лапшу. Знаю,пробовал. Это всего лишь сухой клейстер для бумаги, и егохорошо использовать для реставрации старых книг. Кроме того,ведь речь идет об использовании пшеницы, а не риса. Макароныдолжны быть только из пшеничной муки! И это когда-то понималивсе: у нас в прошлом был огромный экспорт по всему миру. Аздесь, в Италии, ни свадьба, ни похороны не обходились безмакарон и ого блюда. Потом на смену рукам пришли машины,потом - электроника, а качество макарон все падало и падало... Атеперь мир покатился известно куда, и только немногие люди,вроде нашей замечательной бабушки, сохранили верностьнастоящим макаронам. И пока они есть, фабрика ди Корти будетработать! Вот только муку доставать все труднее и труднее. Наэтих отвратительных заводах питания весь процесс дьявольскимеханизирован: в один конец трубы засыпают зерно, а из другогополучают пластиковые упаковки с вареными макаронами. Нукакой там у них может быть вкус... Но сегодня, сеньорита, выбудете есть на ужин настоящие макароны фабрики ди Корти!Он подогнал джип к дверям своей фабрики и заглушилдвигатель. Мы пошли внутрь. Признаться, я была разочарована,увидев только гудящий закрытый агрегат, перед пультомкоторого сидел в обычном персональном кресле черноволосыйюноша. На голове у него был обруч, и следил он не за пультоммакаронного агрегата, аза перестрелкой американце» синдейцами на экране: его персоник стоял прямо на макаронномпульте.Ди Корти подошел к бедному конбою и с душераздирающимвоплем сдернул обруч с его головы. На экране все замелькало,заскрежетало, захлопало, элегантная ружейная перестрелкапревратилась в пулеметную пальбу - потом экран потух. Юноша,оглушенный, посидел с минуту7 в полной прострации, потом отерсо лба выступивший пот и обернулся к ди Корти.- Хозяин! Вы когда-нибудь угробите меня вашими штучками! Яне переношу, когда меня так резко вырывают из Реальности!Ди Корти сказал длинную фразу по-итальянски и замахалруками как мельница. Работник ответил не менее выразительнойтирадой, размахивая руками еще шире - они у него былидлиннее. Потом они заорали друг на друга одновременно и сталипохожи па два сцепившихся винтами вертолета. Потом обавзглянули па меня и перешли на планетный.- Я еще вас не познакомил? - обратился ко мне сеньорКорти. - Рекомендую: Леонардо Бенси, единственный и, ксожалению, незаменимый работник моей фабрики. А это -сеньорита Кассандра Саккос.- Неужели сеньорита и впрямь так любит макароны? - спросилюноша, изумленно уставившись на меня огромными чернымиглазами. - По ее фигуре этого никак не заподозришь.- Да! Да! Я же тебе итальянским языком говорю, - сказал диКорти на планетном.Я решила, что пора и мне принять участие в этой беседе.- Я без макарон просто жить не могу. Болеть начинаю, еслидолго их не ем. - Для убедительности я взмахнула обеимируками, потом правую прижала к животу, а левую - к сердцу. -Моя любимая бабушка тоже их обожает. Она просила передать,что вскоре ей понадобится еще такая же партия. Мы с ней готовыза макароны отдать все - деньги, книги, честь и собственныедуши...- Я беру только книгами, - буркнул ди Корти. Но он ужеостывал, получив от меня поддержку- - Останавливай фабрику,Леонардо пойдем грузиться.Леонардо не глядя ткнул в какую-то кнопку на пульте,макаронный агрегат с облегчением всхлипнул и затих.На фабрике оказалось еще одно помещение - это был складготовой продукции. На железных стеллажах стояли знакомые мнекартонные коробки, только теперь каждую из них кокетливообвивала крест-накрест широкая красная лента с жирнойнадписью белым «Корти - макароны». Коробки был и тяжелые,Леонардо носил к джипу сразу по две штуки, а мы с хозяином поодной. С; погрузкой мы провозились до темноты, долгоустанавливая и переставляя коробки в салоне джипа, стараясьвместить побольше. Мое спальное место тоже занялимакаронами, но я решила с этим не спорить: в конце концовможно поспать одну-другую ночь и на передних сиденьях.- Вы сейчас же поедете назад? - спросил ди Корти, когда мызакончили.- Бабушка не разрешает мне ездить по горам ночью.Старик, похоже, немного растерялся.- Э... Видите ли, сеньорита... ваша бабушка всегда ночевала уменя, но я представлял ее семье как свою старую любовь.- А вы не можете представить меня семье как свою новуюлюбовь?Старик окинул меня оценивающим взглядом и покрутилголовой:- Семья этого не поймет. Уау! Не будет мне сегодня ни душа,ни чистой постели, ни ламбрекенов...- В таком случае, чао, сеньоры! Милле грация за макароны! -этими словами был исчерпан почти весь мой итальянскийсловарный запас, но он произвел нужное впечатление.- Стойте! - заорал ди Корти, видя, что я открываю дверцукабины. - Леонардо, осел ты этакий! Да будь же кавалером,разве ты не итальянец? Пригласи сеньориту переночевать у тебя!- Я бы с радостью, но как я могу оставить фабрику?- Хитрец! Лентяй! Ты и так работаешь всего по часу в день,ровно в двое меньше, чем работал бы на Мессию! Да и добруюполовину этого времени ты проводишь, гоняясь за индейцами.Ладно, на завтра я объявляю тебе выходной.- Завтра у меня и так выходной, с вашего позволения, завтра -восьмерик, хозяин. А послезавтра, в одинник, я хотела навеститьсвою тетушку, у нее день рождения - надо снести ей пачкумакарон, она будет рада.- Негодяй! Ты хочешь остановить фабрику па два дня?!- На три. Вы же знаете, как далеко живет моя тетушка.- Нет!!!- Да!!!!!! А иначе я объявлю забастовку на всю следующуюнеделю.- Трижды и четырежды прохвост! Забирай сеньориту ипроваливай на три дня!- Благодарю, хозяин. Я знал, что вы всегда меня поймете.Поехали, сеньорита!- Э! Сначала отвези меня на виллу! Не на джипе же мне ехать.Я не хочу, чтобы он лишний раз мелькал у меня перед домом.- Макаронщик. Грузчик. Да еще и личный шофер! - Леонардоскрестил руки на груди и печально уставился на запыленныебалки потолка.- Хорошо-хорошо, не будем спорить! Можешь гулять четыредня.На этот раз они вели свою перебранку на планетном, и я еюпросто наслаждалась: в ней было столько экспрессии и жизни,как будто она происходила в Реальности. И откуда у них беретсястолько энергии? Неужели это от макарон?Мы втроем уселись в старенький мобиль юного макаронщика иотвезли ди Корти на виллу, а сами отправились домой кЛеонардо. Он жил в маленьком, явно старинном итальянскомгородке на берегу океана, сохранившемся с докатастрофическнхвремен. Городок назывался Мерано. Там, конечно, тоже былитысячеквартирные типовые дома, построенные но проекту,одобренному Мессом, но холостяцкая квартирка Леонардорасполагалась в небольшом двухэтажном доме напротив парка,снаружи старом и даже обветшалом на вид, а внутриперестроенном соответственно требованиям цивилизации.Значит, подпольная фабрика макарон все-таки приносилахороший доход: немногие сейчас могут позволить себе сниматьквартиру из двух комнат и кухни, ну и гигиен-комнаты, конечно.Там я провела почти добрый час, переоделась в бабушкинкостюм, висевший на мне как на вешалке, проверила здоровье.Как ни странно, все показатели были в норме - это послестольких-то приключении и волнений! А ведь макарон я еще неела...Мне понравилась кухня Леонардо, в которой, кроме едальногостолика, стояла не деревянная, как у бабушки, а гигиеничнаяпластиковая кухонная мебель. Мы действительно ели паужинмакароны, которые Леонардо приготовил собственноручно,нацепив специально для этой процедуры поверх зеленогокомбинезона миленький фартучек с оборочками.- Моя подружка недавно меня оставила. Это было для менябольшое горе. А потом я обнаружил, что она оставила на кухнесвой фартучек и утешился, - болтал он, колдуя над плитой.Я успела изрядно оголодать в дороге, а потому ждала макаронс нетерпением. И нетерпение мое было вознаграждено: это былипотрясающие макароны с божественным томатным соусом! Я такЛеонардо и объявила. Он скромно расцвел:- Вы поработали па свежем воздухе, отсюда и аппетит. Еслибы вы попробовали макароны, которые готовит хозяин! Ониногда заезжает ко мне, и мы устраиваем холостяцкую пирушку.Но сын держит его под контролем, и ему так редко удаетсяулизнуть.После ужина мы прошли к персонику Леонардо в его спальню.У нет оказался второй обруч, он дал его мне и впустил в своюРеальность, усадив в обыкновенное кресло, которое притащил изгостиной. В этой симпатичной Реальности я попала в плен киндейцам Мексики, и они спрятали меня в пирамиде под охранойжрецов-зомби. По сюжету Леонардо я должна была там сидеть,красуясь и тоскуя, распевать от страха лирические итальянскиепесни и с нетерпением ждать, когда Леонардо перестреляет всехиндейцев, потом жрецов и освободит меня. Но я предложила свойвариант: я не трачу время на печаль и песни, а ловко обманываюжрецов, выдав себя за белую богиню, обшариваю пирамиду,узнаю все ее тайны и нахожу спрятанный в ней клад. Потом явыбираюсь из нее самостоятельно и бегу навстречу Леонардо.Мы встречаемся в джунглях, вместе отбиваемся от индейцев идиких зверей. Леонардо с этим сценарием согласился, но внессвои коррективы: сцены приключенческие перемежалисьлюбовными и сопровождались его великолепным исполнениемитальянских песен. В любовных сценах он был очарователен. Вжизни он был вполне заурядным худощавым юношей со смуглымлицом и коротко остриженными черными волосами, приметнымив его лице были только непропорционально большие глаза дадлинный смешливый рот. В Реальность он вышел белокурымгигантом с голубыми глазами, длинными вьющимися волосами икороткой бородкой. Он был самоуверен, галантен и нежен, тольковсе никак не мог понять, почему в лирических сценах я неразрешаю ему идти до концаПобедив индейцев, мы тайно вернулись к пирамиде, обошли всезапрятанные в ней ловушки и унесли золото жрецов в замокЛеонардо, похожий на виллу ди Корти, только еще роскошней. Взамке было полно гостей, в большом зале играл оркестр итанцевали пары. Мы с Леонардо долго кружились в вальсе подмузыку Штрауса. Так что день этот все-таки закончилсяламбрекенами.Мы сняли обручи, вернулись па кухню и доели остатки нашихмакарон, запивая их красным вином, а потом Леонардоустроился спать на диване в гостиной, а мне уступил своюдеревянную кровать в спальне. Я чудно выспалась без всякогоснотворного, что случается не так уж часто. Несомненно, этапоездка была мне на пользу!Утром Леонардо проводил меня на своем мобиле до самогопере вала. По дороге мы несколько раз останавливались, и онучил меня обращаться с рулем. На серпантине горной дороги этооказалось и в самом деле удобней и безопасней, чем ехать наэлектронике, - лучше чувствуешь и дорогу, и машину.Прощаясь на перевале, Леонардо сказал мне:- В следующий раз, Сандра, приезжай прямо па фабрику к пятичасам или ко мне. если не застанешь меня на работе. Учти, чтоРомео ди Корти-младший не любит тех, кто любит макароны, илучше тебе с ним не встречаться: он запросто может устроитькакую-нибудь пакость. Старик сделал когда-то глупость ипередал ему капитал и все имущество, кроме сада и макароннойфабрики. Сыночек спит и видит избавиться от того и другого, нодля ди Корти-старшего смысл жизни заключается в производствемакарон. По возрасту и состоянию здоровья старик созрел дляэвтаназии, но добровольно он на нее не пойдет, он ведь еще итайный католик. Сын отправлять его на принудительнуюэвтаназию не хочет, но отравляет ему жизнь как может. Для этогоон и старается отвадить последних покупателей макарон, и емуэто удается.- Зачем он это делает?- Я думаю, только из страха, потому что вообще-то он любитотца. Но ди Корти-младший входит в третий, а может быть, уже иво второй круг приближенных Мессии, в Семью, как этоназывается. Макароны ему еще простил и бы, хотя фабрика ужедавно существует нелегально, но вот продажа макарон не черезпланетную сеть - это довольно рискованный бизнес. Словом,сыночку хобби отца может повредить вето карьере. Он шпионитза стариком, но сам же его и покрывает. А вот с покупателямимакарон он обычно не церемонится, так что будь осторожна.Приезжай, привози книги для старика, а макароны я для тебяприготовлю заранее. И ночевать ты теперь всегда будешь у меня:мне хочется познакомиться в следующий раз с твоейРеальностью. Уверен, она не хуже моей! У тебя дар реалистки, тызнаешь об этом?- Догадываюсь. Я думаю, что приеду еще. До скорой встречи!- Чао, кара Сандра!Я знала, что «кара» значит по-итальянски «дорогая». И тут явспомнила словечко, которым решила удивить напоследок своегонового друга:- Чао, мио Леонардо!Это значило: пока, мой Леонардо. Ну прямо как в Реальности!