Глава 8

Дориан наградил меня подзатыльником - идея с угоном ему не понравилась, однако он согласился, что решение для прихотливой задачи весьма подходящее. Поэтому мы сначала двинулись из города в пешую, напевая пошленькие песенки, с которыми нас познакомил Буфф, имея при себе выпивку, карту Штатов и хорошее настроение. В общем, все, что было необходимо. Наш план заключался в том, чтобы уйти подальше от Денвера и, собственно, от полиции, поскольку в глуши привести свой замысел в действие будет куда проще.  И так, автомобиль в конечном счете мы добыли на заправке. Жертвой стал старенький Форд времен Второй Мировой. Валентин, ловко расправившись с незатейливым дверным замком, подключил два провода к контактам зажигания и аккумулятора, и мотор захрапел.  Победа!Под взбудораженные окрики «давайте, давайте», мы сели друг на дружку и дали по газам.Хозяин Форда поздно спохватился - мы уже заворачивали на повороте и скрылись среди высоких елей. Погода стояла чудная, ветер благоволил. Радио орало на весь салон, Буфф напевал гимны, а Мэри, словно ведьма, в злорадстве хохотала над неудачей простака-хозяина. Удавшийся угон имел волшебные свойства: теперь мы вдвое больше радовались и едва не прыгали от счастья, ведь впереди нас ожидал большой мир.— В Сан-Франциско! - сунув руку в окно, Мэри завопила в экстазе.Все бросились спорить куда нам податься в первую очередь. Выбор, однако, был велик, от того еще более интригующий.— Нет, в Чикаго!— Едем в Мексику, ребята! Там есть на что посмотреть!— Мы побываем везде, - отозвался Валентин, крутя баранку. — Готовьтесь, друзья, впереди нас ждут веселые деньки!

***Мы спали по очереди, как и водили машину. По нужде останавливались в глухих местах, чтобы не только отлить, но и насладиться уединением. Прыгая босыми ногами в росистую траву, я тянул косяк и наблюдал за желейной луной. Разумеется, луна была обычной, но в те мгновения мне представлялось иначе.По дороге я читал «Вопль». Пил горький кофе и завтракал хот-догами, которыми мы делились между собой. Мэри жаловалась, что мы не можем побыть одни, и тогда она настаивала притормозить у дешевого мотеля, чтобы переждать ночь. Уставшие поэты с радостью соглашались на её требования, а Мэри получала то, что хотела - меня.В одном из некрупных городков мы забрели на музыкальный фестиваль, где я каким-то чудом удостоился чести получить подарок от солиста группы. Он вручил мне в руки свою исписанную, потрепанную временем и чужими пальцами, гитару.— Обращайся с ней культурно, - наставлял торчок-музыкант, а на мое признание в неумении играть на инструменте, он пыхнул и ответил: — пойми чего ты ждешь от нее, и тогда она сама начнет играть.Тогда я счел его обдолбанным кретином, единомышленником хиппи, но, стоило мне придумать коротенькую песню и сочинить мотив, как гитара оказалась весьма полезной вещью. Играть я учился в пути так же, как и когда-то впервые начал писать стихи. Осторожно, безрассудно, коряво, но искренне. В моем новом увлечении мне помогал Аллен, случайные люди в барах, уличные музыканты, брошюры, украденные из магазинов.На одной художественной выставке, попасть на которую мы сумели благодаря госпаже удаче, я познакомился с неким Лу - тощей, с гладким, почти детским лицом и с беретом на голове, фигурой. Он оказался интересным человеком и истинным патриотом своей страны, поскольку писал рассказы исключительно об одной Америке. Как выяснилось позже, за кружкой пива, Лу являлся преданным поклонником Генри Миллера, так что мы легко нашли общий язык. Он отправился с нами и был включен в состав нашего небольшого клуба битников. Временами, когда длинная дорога теряла свое очарование и на всех находила тоска, мы вступали с Лу в долгую дискуссию о переменах в стране. Ни для кого не секрет, что он являлся сподвижником «Новых левых» и горячо приветствовал реформы, что вели к борьбе с бедностью, расизмом и милитаризмом. С большим уважением и восхищением он рассказывал об Порт-Гуронской декларации, а его образцом для подражания был Мартин Лютер Кинг. Благодаря Лу я глубоко ознакомился с нынешней обстановкой в стране, уже чаще ловя себя на мысли, что близится судный день.

*Солнечная Калифорния стала для меня открытием. Мне привиделось, что я обернулся героем кинокартины, потому что здесь все было киношным и клишированным. На дорожные путешествия ушли два года. Я увидел Сан-Франциско с его «Золотыми вратами», потом мы оттянулись в Ричмонде, но Буфф ввязался в историю, потому пришлось двигаться дальше, притом незамедлительно... Гилрой полюбился мне красочными пейзажами, смутно напоминающими мой отчий дом. В одну из ночей я впервые ощутил на себе мощь землетрясения, когда люстра на потолке наматывала круги, подобно обезумевшему шмелю, а посуда в буфете звонко плясала. Но Гилройский климат сумел рассеять неприятные впечатления, к тому же городок находился близь с горной цепью Дьябло, о котором слагались любопытные легенды. Местные поведали, что они появилась в 1805 году, после стычки испанских солдат с индейцами племени Чопкан. Согласно легенде: индейцы скрывались в густых зарослях ивы, и вот однажды перед испанцами внезапно возникла призрачная фигура в странном одеянии. Испуганные солдаты решили, что это сам Дьявол пришел на помощь племени. Суеверные и напуганные, они отпустили. Позже выяснилось, что «дьяволом» был местный шаман, но зловещее название закрепилось за всей местностью. Также здешние люди жаловались на странные огни, что блуждали над вершиной. Любители мистики связывали это с паранормальной активностью, как и слух о призрачном пастухе, что якобы бродит по склонам в поисках своего стада.Легенд об этом хребте немало; кто-то увидел в сплетнях неплохую выгоду и стал зарабатывать на экскурсиях, пугая путешественников всякими небылицами. Ну а мы, искатели острых ощущений, отправились исследовать мир дальше.В Лас-Вегас, оттуда в Аризону, Нью-Мексико, где я впервые попробовал мескалин, добываемый из кактусов, под звездным небом. Сидя у костра, среди пустыни, между небом и теплым пластом земли. Независимые, наедине с вечностью, одетые в пончо и ковбойские шляпы, босые и раскрепощенные. Передавая друг другу чашу с эликсиром, рецепт которого я не желаю описывать из лучших соображений, но главным его ингредиентом был и останется Сан Педро, мы поочередно делали глотки и отдавили себя ветрам, времени, вечности, безумию... Та ночь помнится смутно... В сознании отголоском проносились стоны, смех, рыдания, боль и щекотка. Это был странный длинный сон, только наяву, но безусловно приятный... Неповторимый.Мы остановились в доме торговца домашних птиц. Он сдавал комнаты за гроши, вдобавок бесплатно кормил и угощал лучшей выпивкой, а его старшая дочь ублажала Дори и Валентина, иногда двоих одновременно.В то же время, коренное население нас недолюбливало. По правде говоря, я ни раз получал в свою спину подозрительные взгляды, но, не желая наживать врагов, попросту оставлял всех без внимания. Мудрость - закрывать глаза на человеческую тупость, сказал как-то здешний торгаш. Наверное, решил я, он немало повидал за свои годы. Слова его точно не брехня.  В Остине мы познакомились со Стивом Кроксом. Он по доброте душевной приютил нас в свой весьма достойный дом (жил он, к слову, с матерью и младшим братом), а потом с большим энтузиазмом поведал нам о прелестях восточной философии, которую изучал с фанатским рвением. В его библиотеке собраны лучшие учения, трактаты, энциклопедии и запрещенная литература. Он поведал нам об индуизме и буддизме гораздо больше, чем мы знали, и так вышло, что следующие две недели мы голодали. Голодовка, по идее Стива, станет первым шагом освобождения от мирской пище на пути к духовной.— Я хочу в Индию, - однажды перед сном шепнула мне Мэри, на которую буддизм произвел сильное впечатление, — мне кажется, что там нет стен. Нет жизни и смерти.Я вздохнул, прижав её к себе крепче. Мы спали в гостиной на диване, потому что свободных комнат не осталось.— Все, кто бывал в Индии, зовут эту страну адом, а людей - истязающихся в огненной гиене грешниками. Там ужасно.— Вот именно! Эти люди, должно быть, знают что такое смерть и жизнь, и они ничего не боятся. Они свободны, - Мэри приподняла голову, чтобы поймать мой взгляд в темноте, — ты бы поехал со мной?— В ад? Ни за что. Я еще при своем уме.— В тебе нет ничего рыцарского!Её недовольство заставило меня улыбнуться.— Ты путаешь меня с Буффом. Вот, кто с превеликим удовольствием составит тебе компанию в твоей экспедиции. — Нет и нет! Мне нужен раджа, а не слон, - закатила глаза Мэри, злостно уронив затылок на мое плечо.Я хихикнул.— Перестань! Он священная корова, это совсем другое! - отшутился я.— Никто! Только ты, Джек-и, никто другой, - она оставила влажный поцелуй на моей небритой щеке.Издав протяженный вздох, я не ответил ей и отвернулся. Что-то меня удручало, хотя все оставалось по-прежнему. Между тем, с каждым днем проведенным вместе, я чувствовал как пламя страсти между нами угасало, а Мэри уже не волновала меня так, как было прежде...